Недосказанности

— Почему мы все время в херню какую-то ввязываемся? — философски интересуется Квилл, когда из-за угла наполовину заброшенной космической станции на них выходят полдюжины мужиков малоприятной наружности. — Судьба, — хмыкает Йонду. Он свистит коротко, и стрела взмывает в воздух… а потом со звяканьем падает на металлический пол и свист обрывается, потому что у Йонду закатываются глаза. Питер подхватывает его под мышки, но капитан тяжелый и приходится опуститься на колени, удерживая его. — Руки поднял, — лениво командует один из мужиков и в руках у него какой-то прибор, мерцающий зелеными лампочками. Квилл тянется было к оружию, но мужик касается прибора, и Йонду хрипит, давясь стекающей по губам кровью. — Руки, — повторяет мужик. Он ничего не делает, но Питер медлит и не может отвести взгляд от прибора в его руках. И едва не вздрагивает, когда Йонду вцепляется в него, наваливаясь всем весом. — Подними… руки… — приказывает он едва слышно. Квилл послушно поднимает руки, медленно. — Я это, сдаюсь, типа, — говорит он, отвлекая на себя внимание мужиков, потому что замечает краем глаза, как Йонду левой рукой вытаскивает оружие из кобуры у него на поясе. — Хорошо, — одобряет мужик с прибором, и медленно, вразвалочку, движется вперед. — Мне нужна будет опора, — предупреждает Йонду. Он плохо стреляет с левой руки — гораздо хуже, чем Питер. Больше всего Квилл боится, что его сейчас расстреляют в спину, но все равно слегка разворачивается, прикрывая Йонду собой, и опускает руки. — Поднял! — рявкает было мужик с прибором, а в следующее мгновение его голова разлетается на куски, и кровь расчерчивает потолок и стены. Йонду стреляет, используя плечо Питера как опору, и не останавливается, пока в коридоре не остаются только они вдвоем. — Ну охренеть теперь, — высказывает общее мнение Квилл, когда Йонду хозяйским жестом убирает оружие обратно в его кобуру. — Привыкай, — хмыкает Йонду весело, сплевывая кровь на пол. Ему не нужна помощь, чтобы встать на ноги. — Что это, твою мать, было вообще? — ругается Питер уже на корабле, стараясь произвести впечатление. Йонду кашляет, сплевывает кровь в несвежее полотенце, и не обращает внимание. — А если бы ты сдох там нахрен? — Не сдох ведь, — философски замечает капитан. Квилл с удовольствием ударил бы его, если бы не знал, что после этого его самого будут бить долго и со вкусом. Он уже отчаивается получить ответ, когда Йонду отбрасывает окровавленное полотенце в угол и вздыхает, сгорбившись. — Гребень у меня в башке связан напрямую с мозгом. Там какие-то нейронные связи, че-то еще — я не шибко в этом смыслю. Если их разрушить, я не сумею управлять стрелой. — Они это сделали? Там у главаря какая-то фигня была в руках, — уточняет Питер. Йонду пожимает плечами, и этого достаточно для ответа. — Это больно? — морщится Квилл. — Терпимо, — отмахивается капитан, явно не собираясь признавать ни слабость, ни уязвимость. Питеру хочется обнять его, но ему уже не четырнадцать лет, а Йонду никогда не понимал смысла таких штук. — Я пойду, — говорит Квилл, наконец, хотя ему давно уже не нужно спрашивать разрешения. Голос Йонду догоняет его на пороге каюты. — Бластер у тебя запаздывает на полсекунды. Откалибруй. Когда Питер оборачивается, Йонду улыбается ему по-акульи. И это яснее любых предупреждений. 2018