Вася, иди спать, ты пьян!

Вот бывают люди, которые тебя бесят. Ну прям хочется взять емкость с горяченным жюльеном, стоящую перед тобой, и тщательно припечатать ее к ненавистной морде одногруппника, заплетающейся походкой пробирающегося к твоему столу. Я долго думал, стоит ли вообще идти на отмечалово по поводу защиты дипломов. Ну отмотали мы четыре года учебы, подумаешь. Впереди еще магистратура, вот после нее можно и отметить. Но, в конце концов, приняв к сведению все доводы подруги и, по совместительству, одногруппницы Таньки, что, дескать, и так все считают меня занудой и ботаном, решил сходить со всеми в кафе. Выполнить норму социального человека, так сказать. Как же я надеялся, что пресловутый идиот, сейчас упорно приближающийся ко мне, не явится. Ну вот забудет. Или проспит. Не знаю, ногу там сломает, в лифте застрянет, перепутает кафе, а лучше, если впадет в кому на день празднования (на дольше — жалко, не такой уж я и кровожадный, даже по отношению к этому фрукту). — Блять, Васька идет! — прошипела сидящая подле меня Таня, успев заметить его на горизонте. — Татьяна, не матерись! Я и так уже вижу приближение этого демона, — шепотом, почти не размыкая губ, отвечаю девушке. Таня хороший человек, но уж больно жесткий, как для особы женского пола. Матерные слова, сигареты, короткая стрижка, мужские вещи — еще тот пацаненок. Мы знакомы с ней с раннего детства. Вместе пошли в детский сад, потом в школу, а вот сейчас оба уже окончили бакалавриат. Честно говоря, она — мой единственный друг, и плевать, что девчонка. Самое интересное, что за все годы дружбы это меня, хиляка и заучку, обижали, а Танька, боец, исполняла роль защитника. Нет, между нами не было ничего кроме дружбы. Во-первых, лет с двенадцати Таня определилась со своей нестандартной ориентацией. А, во-вторых, потому что я сам никогда и ни в кого не влюблялся. Знания, книги, наука — вот объекты моей страсти. А люди… Мне немного сложно с ними контактировать. Есть у меня, правда, одна слабость — игра в студенческом театре. Процесс удовольствие приносит колоссальное, а вот последствия в лице ненавистного Васи… Почему я его так ненавижу? Да потому что этот двухметровый козлина с самого первого курса, а точнее с моего дебюта в постановке студенческого театра, не давал мне пожить спокойно. Ну да, роль у меня была женская, и я в нее вжился. А что делать?! Физмат! Девушек пять на поток, причем в театр пришла только Танька. Метр восемьдесят четыре. Вот и доверили мне роль главной героини. И началось. Дня не прошло, чтобы Вася Дружинин не подкалывал меня по этому поводу. Причем, от темы женственности все перевелось к тому, что я, якобы, гей. И ладно там раз пошутить, два, но этот демон упражнялся в своем остроумии и красноречии ежедневно. — Вася, вали откуда пришел! — Таня красноречиво поднялась из-за стола, уперевшись кулаками в столешницу так, что под ними хрупнуло дерево. Как раз в этот момент подвыпивший Дружинин допетлял к нам. Хотя подвыпивший — это слабо сказано. Лицо парня раскраснелось, глаза помутнели, а ноги то и дело норовили его подвести. А уж что говорить о его обычно шикарной прическе… Пряди темных волос сейчас не лежали, красивой волной обрамляя лицо, а торчали во все стороны, напоминая взрыв на макаронной фабрике. — Таняна, милая Таньньяна… — грустно протянул парень. Да уж, таким его вижу впервые. Если не учитывать нашей взаимной неприязни, то он вполне себе обыкновенный парень. Высоковат немного, с резкими, но довольно привлекательными чертами лица. Обычно такие пользуются большой популярностью у девушек. — Миша, нам надо погорворить, — обращаясь ко мне, он попытался сделать лицо серьезным, но его язык запутался и выражение вышло глупым. — Слышь, Вась, катись отсюда, а? — Таня раздраженно мотнула головой. — Ну хоть сегодня не порти праздник человеку! — Нам надо поговорить наедине! — упрямо тряхнул волосами Василий. — Тебе что, ежедневного стеба маловато? Или может ты не будешь дальше поступать, посему решил напоследок отыграться? — устало спросил я, прямо посмотрев в глаза одногруппнику. И меня как в холодную прорубь окунуло. Что-то не то в этом взгляде. Слишком серьезен, чересчур прямо смотрит. Может это лишь игра? Уловка? Но, отчего-то показалось, что его нужно выслушать. — Ладно, пройдем на балкон, там нет людей. — Может не стоит? — Таня недоверчиво подняла бровь. Не оборачиваясь, направляюсь на воздух. Что ему надо? Может додумается попросить прощения за три с половиной года издевательств? Или что-то другое. Парень стал подле меня, облокотившись о поручень. Минут пять мы простояли в тишине. Это начало меня раздражать. — Ну? Говори, или я ухожу обратно. — Я тебя люблю, — скороговоркой выдал парень, не дав мне договорить. — Ни хера себе! — раздалось от двери. Бдительная Танька, вышедшая, оказывается, вслед за нами, пару минут офигевая хлопала глазами, а после рванула с балкона с диким хохотом: — Уже ухожу! До меня не совсем дошел смысл сказанного. Потому я тупо переспросил: — Чего? — Я тебя люблю! — снова выдал Вася, глядя отрешенно в сторону. — Да ты вкрай уже охренел! — взорвался я. Да, понимаю, стеб — это еще ладно, но шутить чувствами. Это как-то мерзко и грязно. — Ты думаешь, я поведусь на это спустя почти четыре года твоих тупых шуток?! — невольно перешел на крик. — Это низко! Даже для такого мудака как ты. — Я любил тебя все это время! — на миг мне показалось, что он искренен. Но нельзя верить такому человеку, все это - лишь уловка. — Прекрати! Заткнись! Я видеть тебя не хочу! — прошипев это, задрав голову и глядя в глаза ему, начал пятиться к выходу. Внезапно парень подскочив сел на перекладину балкона. — Прости… — и навзничь опрокинулся вниз. Ноги вмиг стали ватными. Слух напрягся, ожидая услышать глухой удар где-то внизу, но его не последовало. На негнущихся коленях я как сквозь толщу воды подошел к краю балкона. — Ты дебил?! — взвыл я, увидев картину маслом. Под балконом на втором этаже, где мы стояли, оказывается, располагался шатер летней террассы кафе. И этот недосуицидник сейчас лежал на прогнувшемся брезенте покрытия, смешно задрав ноги. — Идиот! Кретин! — я попытался дотянуться до ног этого кадра, но мой рост этого не позволял. Железный каркас предательски заскрежетал. Блин, этому дебилу осталось свалиться на кого-то внизу или сломать позвоночник о стоящие там деревянные столики. Чья-то длинная и крепкая рука вруг схватила героя за щиколотку. Танька! Я сейчас был готов расцеловать спасительницу. — Покиньте меня, я хочу умереть! — пьяно орал потерпевший. — Я тебе сейчас хребет сломаю, — прошипела Таня. Странно, но этот довод заставил Васю заткнуться. В этот момент на балкон вбежали охранники и общими силами затащили этого шизофреника Ромео обратно. Но тут он снова бросился к перекладине. Не оправдав опасений охранников насчет повторной попытки полета, парня просто стошнило вниз. Отчего дяденьки еще более рассвирепели. — Попрошу вас покинуть наше заведение немедленно! — под белы рученьки схватили охранники свой «улов». — Мы довезем его домой, — решительно ответила Таня, не заметив моей скривившейся гримассы. — Вася, ты пьян, иди домой, — подшутила она. Когда Василий уже был погружен в машину на заднее сидение, Татьяна огорошила меня, втолкнув вслед за ним: — Довези его, а я еще хочу потусить. — Серьезно?! — взвизгнул я, но девушка уже захлопнула дверь и бросив водителю через окно деньги, приказала трогать. Вот так влип… — Что, друг перебрал? — шутливо обернулся водила. — Да, друг, — скривился я в ответ. Ну почему у меня не хватает мужества дать отпор, а? Гаркнул бы по-мужски, и везла бы Танька сама этого Бэтмена. Невольно кинул взгляд на парня. Черт! Мы его слегка неудачно усадили, отчего его голова страшно повернулась, упершись в дверь. А, не дай Бог, скрутит шею себе на повороте! С чертыханием, перетаскиваю парня за плечи, чтобы его голова легла мне на грудь. Одной рукой приобнимаю за шею, второй наоборот ограждаю от себя, дабы не липнул ко мне. Волосы парня оказываются неожиданно нежными и шелковистыми. Внезапно Вася на пару секунд приходит в себя и обвивает рукой поперек туловища. Не знаю почему, но это движение парализует меня. Пару секунд даже не могу вдохнуть. Что со мной?! Может Дружинин пережал мне какой-то нерв? И тахикардия началась! Точно! — Вася, лапу свою убери! — шиплю. Неожиданно парень поднимает голову и пристально смотрит мне в глаза. Руку он не убрал, потому, видимо, мне до сих пор нехорошо. Наверное, это все неврологическая симптоматика, так как меня слегка начинает потряхивать. — Руку убери, мне плохо, — слабо шепчу я, ощутив стук сердца уже в глотке. Но парень снова отключается. — Приехали, голубки! — громыхает водитель. — Мы не го… Вася, вставай, черт рогатый, — выхожу из оцепенения и даю одногруппнику леща. Тот вскакивает, приписавшись затылком к противоположной двери и, о Боги, наконец-то освобождает меня от своего удушающего захвата, вывалившись из машины. — Сам добререшься? — не спешу выходить, надеясь, что на этом приключения окончены. — Да, — отвечает, потеряв равновесие и мешком рухнув около мусорного бака. Вот блин! Еще расшибется. Или снова с окна порхнет… Что же делать?! — Куда едем? — нетерпеливо обращается водитель. Вместо ответа, обреченно вздохнув, выкатываюсь из такого уютного сидения машины в прохладу июньского вечера. — Ты там жив? — устало стону. Парень с трудом поднимается, но, охнув, снова оседает: — Я, кажется, подвернул ногу… Я живу на шестом, и лифт не работает. — Аргх! — все, что смог выдать в данный момент. Пока мы поднимались по лестнице, сотню раз вспоминал сказочку «Битый небитого везет». Только в роли Волчика сейчас был щуплый, роста метр шестьдесят пять, мальчик, а в роли сучки-лисички здоровенный детина. Этаже на третьем я уж подумал было бросить эту тушу, повисшую на моих плечах, на пол и подняться за подмогой. Но, на этом моменте я узнал, что Вася живет один. — Великолепно! — истерически взвизгнул я, и мы продолжили ползти по ступенькам. Когда собирался было свернуть на очередном лестничном пролете, Вася притормозил: — Эй, это уже шестой, — начав колупаться в карманах непослушными руками в поисках ключей. — Прекрати! — меня даже мелочи уже выводили из себя. Отбросив руки одногруппника, принялся шарить в карманах его джинс сперва спереди, а потом и в задних. Парень странно сглотнул. Не понимая в чем дело, так и не достав рук из его карманов, поднимаю голову и… снова впадаю в ступор. Сердце опять колотит в стенки грудной клетки, как заведенное. Значит пережатый нерв тогда в машине был ни при чем? Или это связано со взглядом? Может это просто страх? Или что это вообще? — Нашел, — отпрянул от Васи, нашарив наконец-то ключ и поспешив открыть дверь. Но то ли он ступил на больную ногу, то ли я поскользнулся на пороге, не могу понять причину, но внезапно оказался лежащим на полу, придавленный тушей Дружинина. Несколько секунд мы лежали не шевелясь. Волосы парня приятно щекотали мне шею и лицо. И то, как он меня вжал в пол, оказалось неожиданно будоражащим. Не сразу понял, что я инстинктивно обнимаю Васю, прижимая к себе. Испугавшись, откинул руки и заворочался под парнем. Тот мгновенно перекатился на спину, вызволив из-под себя. — Ты до гроба меня сегодня доведешь, — как можно злее попытался я наругать парня, но, вместо этого, из горла вырвался глупый смешок, смешавшись с гоготом Дружинина. — Тебе вызвать такси? — отсмеявшись, тихо прошептал Вася. — Фиг тебе! Еще снова пикировать с балкона надумаешь, белка-летяга. Сегодня ты останешься под моим надзором. Мне послышалось, или из груди Дружинина вырвался вздох облегчения.