Как всё вернуть назад?

Был летний вечер. Пара прогуливалась вместе. Пошёл дождь. Зонтик они с собой не захватили и были легко одеты. Но, по счастью, Эрик всегда носит плащ. Кристина боялась, что платье промокнет, но тут над её головой возникло что-то, что помешало дождю. Эрик укрыл её и себя плащом, и всё, что им оставалось — как можно быстрее добежать до решётки на улице Скриба. Сейчас Кристине хотелось чего-то такого же безмятежного, как тот же пикник на крыше, что они устроили вместе год назад.  — Эрик! Я повернула скорпиона! И надеялась, что скоро всё будет по-прежнему. Ответа не последовало. Он уставился на её руку, сжимавшую его ладонь. Кристина проследила за его взглядом, вдруг осознав, что на этот раз она совершенно не почувствовала своего привычного колебания, прежде чем взять его за руку. Эрик вообще почти не ответил на это пожатие, его пальцы слегка дрожали. Он не верил в то, что происходит. А Кристина хотела верить, что он всё понял. Что скорпион был бы выбран ею в любом случае. Ее отвлек тихий звук: лёгкое шипение, которое становилось всё громче. Кристина посмотрела на Эрика, но тот, казалось, не замечал ничего вокруг, его внимание всё ещё было приковано к их соединённым ладоням. — Эрик… Он поднял взгляд, его потемневшие глаза были полны слёз. «Прости, но мне нужно знать.»  — Эрик… этот шум… что это? Он по-прежнему молчал, и она почувствовала возмущение. Такое привычное… — Что это такое? Я должна знать, что с ними случилось! Лёгкое пожатие её пальцев исчезло из его ладони, и он попятился, поглядев на неё долгим взглядом, прежде чем произнести: — Да… полагаю, ты должна. Он повернулся и неторопливо направился обратно в гостиную, где устроился в кресле в расслабленной позе, которая совершенно не соответствовала выражению его глаз. Кристина последовала за ним, выжидающе глядя на него. — Это вода, Кристина… всего лишь вода. Подумать только, так бессмысленно извести прекраснейший порох — а конец всё равно будет таким же… Хотя это действительно ребячество с моей стороны — тосковать по эффектным жестам, по грандиозному финалу. Если бы не напряжённая обстановка, Кристина бы закатила глаза и высказала бы всё, что думала о его такого рода «ребячестве»! Эрик задумчиво смотрел на неё, сложив пальцы обеих рук перед собой, при этом кончики пальцев он постоянно потирал друг о друга, словно его что-то беспокоило. — Итак, что же сейчас происходит, Кристина? Ты, конечно, понимаешь, что ты осознанно — хотя и несколько неохотно — обручилась со мной. «Снова. Но первый раз мне понравился куда больше». — Наверное, нам стоит это отпраздновать… «Нет, второй раз не так торжественно, Эрик». Интересно, видел ли он, что сейчас она не напугана, как он думал, а медленно дымится, словно чайник на плите? Кристина смотрела на него с недоумением. Вместо той реакции, которую она ожидала, её решение повернуть скорпиона, кажется, вызвало у него тихое отчаяние. Крик из «камеры пыток» прервал уже готовый сорваться с её губ вопрос. — Эрик… Воды уже достаточно, закрой кран! В голосе с иностранным акцентом слышалась подавляемая паника, которая теперь уже почти полностью заменила собой более ранний спокойный тон. — Что это значит? Достаточно для чего? Эрик тихо засмеялся, водрузив ноги на скамейку и закрыв глаза. — Ещё далеко не достаточно. Кристина, пытаясь подавить растущее чувство паники, пересекла комнату и опустилась на колени рядом с его креслом. — Ради Бога, скажи мне, Эрик! Он говорит о том, что «воды достаточно», но где это происходит, куда она стекает? Открыв глаза, он лениво повернул к ней голову. — Судя по тревоге в голосе нашего милого дароги, думаю, я могу с уверенностью сказать, что это происходит в «камере пыток». Что, должен признаться, меня несколько радует, поскольку до сих пор у меня не было ни возможности, ни причин для проверки этого остроумного механизма. Кристина всё же закатила глаза так, что он не видел. — Ты собираешься утопить их? - Конечно. Ледяное спокойствие в его голосе ужаснуло её. — Но почему, Эрик, почему? — Если я правильно понял эту очаровательную маленькую сцену на крыше… «Нет, ты не понял ту сцену правильно, ведь мы же договорились!» -…ты помолвлена с благородным аристократом, который в данный момент так неприлично орёт за соседней дверью. Вместе с тем, ты только что обручилась со мной, а ты не можешь, моя дорогая, быть помолвленной с двумя мужчинами. «Я всегда только твоя — невеста и жена» Что-то в его голосе вызывало у неё такой страх, какой не мог бы спровоцировать ни один человек, говорящий таким спокойным тоном. Впрочем, как всегда. — И ты убьёшь его за это? Кристина отчётливо видела это желание в его глазах, потому вопрос и не требовался. Но… — Он в этом не виноват… «Больше, чем ты думаешь. Он ничего не знает.» -…я могу разорвать помолвку… или просто отпустишь их, выключишь всё… Ты же не собираешься действительно убить его за это? Эрик не убивает невиновных, так может, он поймёт, что мальчишка даже и сам не понимает, во что ввязался. Эрик тихо засмеялся, но в этом звуке не было веселья, лишь то же мрачное отчаяние. — Эта нотка удивления поистине замечательна, учитывая, к кому ты обращаешься… Ты забыла, кто я такой? «Мой муж! Которого я, по собственной глупости, довела до отчаянья…» Но вместо этого ответа, Кристина надавила на его порядочность, сначала не понимая, зачем, и лишь потом до неё дошло — она просто струсила сказать ему правду. Выражение его глаз подсказало ей, что она задела его слишком сильно. Вскочив на ноги, Эрик навис над ней и разъярённо уставился на неё. — Этот мальчишка, которого ты так самоотверженно пытаешься защитить, пытался убить меня ещё задолго до того, как ступил ногой в эти подвалы! Ах да, он же не упомянул тебе об этом, не так ли? Мне очень повезло, что стрелок из него чертовски отвратительный! Как ты смеешь говорить мне о долге перед человечеством — тем самым человечеством, которое заклеймило меня чудовищем, и в качестве такового не позволяет мне получить хоть какое-нибудь утешение, хоть какую-либо поддержку от другого человека! «Пытался убить… С моей подачи… " Мысли Кристины о невиновности виконта в то же мгновение рухнули, как карточный домик. Он на минуту остановился и отвернулся, тяжело дыша, — видимо, стараясь вернуть самообладание. — Но даже если из-за моей настоящей внешности — той, что дана мне от рождения — я вынужден считаться чудовищем, это не значит, что я обязан отказываться от тех удовольствий, которые каждое создание в этом мире принимает как должное! Я имею такое же право, как и твой виконт, испытывать страсть, такое же право добиваться твоей любви… и я это делаю. Я не могу предложить тебе красивые черты лица, но я предлагаю любовь, которая будет длиться всю жизнь… не мимолетный интерес какого-то глупца, который не ценит твоих достоинств и не понимает твоей души, и у которого не хватило ума даже на то, чтобы самостоятельно найти тебя сегодня вечером! Кристина сглотнула: — Но я ведь уже согласилась остаться с тобой… ты получил то, что хотел. Я сейчас с тобой. Эрик снова повернулся к ней, ярость в его глазах сменилась невыносимым страданием, которое словно тянулось к ней, хотя сам он при этом оставался неподвижным. — То, чего я хотел? Ты считаешь, что это то, чего я хотел? Я люблю тебя… Ты думаешь, я хотел, чтобы всё произошло именно так? Чтобы ты согласилась остаться со мной потому, что я угрожаю убить того, кого ты любишь? Беспокойно проведя правой рукой вниз по груди и по своей ноге, Эрик отвернулся, но не раньше, чем Кристина заметила слёзы, блеснувшие на его маске. Она взглянула на него и произнесла — как для самой себя, так и для него: — Я не… я не люблю его, Эрик. Слова были сказаны почти шёпотом, и Эрик повернулся и посмотрел на неё, явно гадая, правильно ли он расслышал. Иностранец выбрал именно этот момент, чтобы заорать во весь голос: — Эрик, ради всего святого, воды уже по колено! Набрав полную грудь воздуха, Кристина шагнула к Эрику, но он почти одновременно отступил, оперевшись на каминную полку, и мягко погладил красивого бронзового скорпиона. Ей пришла в голову мысль, что если скорпион включил воду, то, возможно, точно так же он может и выключить её… Может быть, это действительно просто своеобразный кран. Если бы только она могла дотянуться до него… Эрик, как будто почувствовав её мысли, обернул одну руку вокруг скорпиона — медленным, ласкающим движением, тихонько посмеиваясь при этом. — Даже не думай об этом, Кристина… Если даже ты и доберёшься до моего прекрасного друга, с чего ты взяла, что он тебе подчинится? Повернуть его направо было моим желанием… Сейчас же я не чувствую желания снова поворачивать его, а сам по себе этот механизм в твоих руках будет совершенно бесполезным. Раздался новый крик, на этот раз это был хорошо знакомый голос Рауля, искажённый ужасом почти до неузнаваемости. — Кристина, Кристина! Пожалуйста… она поднялась ещё выше, пожалуйста! Не раздумывая о возможных последствиях, Кристина метнулась к каминной полке, но не успела её рука даже приблизиться к цели, как была крепко, но мягко перехвачена рукой Эрика. Зарыдав от отчаяния, она рухнула на пол у его ног, охваченная гневом, который так и не нашёл своего воплощения. Его пальцы медленно разомкнулись, освобождая её руку. — О, Господи… Не плачь, Кристина, это невыносимо. — Тогда отпусти их! Я не понимаю, Эрик; я не знаю, чего ты хочешь от меня… Я согласилась остаться с тобой, что я ещё могу сделать? Ты действительно думаешь, что я могу просто сидеть здесь и безропотно позволить тебе убить его? Он пожал плечами, небрежность этого жеста совершенно противоречила выражению его глаз. — Так или иначе, смерти не миновать… Она взглянула на него с недоумением. — Я не понимаю! — Думаю, всё ты прекрасно понимаешь… Ты «согласилась» остаться со мной, но почему-то я не рассчитываю на счастливый конец для нас обоих… «Нужно всё рассказать ему!» — Заглядывая вперёд, я не вижу тебя рядом с собой… Кристина невольно вспомнила, что с тех самых пор, как он привёл её сюда, он только и говорил, что о будущем, и она видела, что это получалось само собой. И у неё тоже. Просто внезапно она встретила его, и начала забывать о прошлом, ради будущего. -…а хочешь знать, что я вижу? Что я вижу в твоих глазах? «Страх того, что ничего не будет, как прежде!» — Я вижу, как ты лежишь там, прекрасная, как статуя… неподвижная, как статуя… умершая для меня, какой ты, собственно говоря, и была с того момента, как увидела моё лицо. Только на этот раз ты не будешь плакать от ужаса, когда я наклонюсь к тебе… Ты не отвернёшься от меня и не будешь умолять о милосердии. Ты будешь просто лежать… И я вижу это с того самого утра, несколько месяцев назад… как сквозь туман… иногда это видение отступает, иногда приближается… но оно всегда здесь. Однако теперь оно уже вовсе не затуманено… Я вижу его каждый раз, когда смотрю на тебя. Кристина сидела молча, слишком сильно поражённая его страданием, чтобы ответить. Он вернулся к своему креслу и сел, на какое-то время опустив голову на руки, но потом снова взглянул на неё. — Я вижу, ты даже не собираешься это отрицать… А раз так, то ты поймешь, почему я не чувствую особого желания спасать твоего любовника. Из соседней комнаты раздался новый крик ужаса, но на этот раз в нём уже звучало отчаяние. — Кристина! Вы хотя бы слышите меня? Вода уже дошла до груди… Кристина! Умоляющий голос Рауля сумел вывести Кристину из оцепенения, она вскочила, преисполнившись негодованием. — Как ты можешь? Утопить их на самом деле… а ведь один из них — человек, который говорит с тобой так, словно он является твоим другом! Эрик сверкнул глазами. — Ты ничего о нём не знаешь, а если ты действительно веришь, что друг привёл бы сюда твоего любовника, чтобы убить меня, то твоё понятие дружбы ещё более удивительно, чем твоё понятие любви. Он поднял руку, предупреждая её ответ. — Однако, если тебя так беспокоит именно способ смерти, — что ж, это можно легко исправить, моя дорогая, почему же ты не сказала об этом раньше? Словно из ниоткуда, в его руках появился тонкий шнур с завязанной на конце петлёй. Эрик какое-то мгновение глядел на Кристину, после чего, демонстративно свесив удавку с руки, многозначительно посмотрел на соседнюю дверь. Девушка ахнула. — Нет! Эрик взмахнул рукой, и шнур снова исчез. — По правде говоря, самое печальное — это твоё отсутствие веры в мои способности… Уверяю тебя, таким образом они действительно ничего бы не почувствовали. Ты не представляешь, как много людей я отослал этим лассо к их создателю — или, скорее, к его бывшему соратнику… и никогда не узнаешь. Никогда. Потому что, даже если бы я и захотел рассказать тебе, я бы не смог! Я даже не помню этого! — Умоляю, Эрик, прекрати! — Ах да, тебя огорчает слышать такое; идея о том, чтобы убивать кого-либо по-настоящему, для тебя по-прежнему неприемлема. Но не для меня… ни в малейшей степени. Я убивал без всякого сожаления: людей, которые угрожали мне, людей, которые мешали мне… Так что, если ты думаешь, что я не решусь убить того, кто пытается отнять всё, что я люблю, всё, что я когда-либо любил, — то ты глубоко ошибаешься… Я вижу, это направление мыслей сильно беспокоит тебя — так сильно, что у тебя лицо совершенно побледнело; сейчас тебя даже можно принять за статую, особенно когда ты глядишь на меня вот так. Однако всего лишь несколько минут назад ты поклялась связать свою жизнь с убийцей. — Эрик, пожалуйста… не говори больше об этом. «Зачем он говорит это? Зачем? Ведь ему и самому неприятно это вспоминать, то, что давно уже в прошлом…» Он замолчал и опустился в кресло, спрятав лицо в руки, лассо упало на пол рядом с ним. Правой рукой он медленно потирал своё бедро, левая рука сжимала и разжимала подлокотник кресла. В конце концов, он поднял голову и взглянул на неё. — По правде говоря, я не понимаю, почему ты так протестуешь… Безусловно, знать такие вещи будет легче для тебя, разве не так? Знать всю правду обо мне, всё, что я сделал… В конечном итоге, благодаря этому, тебе будет намного проще принять решение о том… о том, чтобы оставить меня… какой бы способ ты ни выбрала. Кристина издала протестующий звук, но он продолжал: — Что ещё ты бы хотела узнать? О работе, которую я выполнял для султанши Мазендарана? О врагах султана, которых я прикончил по его приказу? Почему это так огорчает тебя? Я же чудовище, разве нет? Разве это не естественно, что подобные дела должны быть связаны с одним из таких, как я? Само собой, ведь такое лицо не может скрывать человека с благородной душой, человека без пятен на репутации, без груза таких преступлений, которых ты не можешь себе даже представить! — Прекрати! Пожалуйста, остановись! Он вскочил с кресла и навис над ней. — Почему ты останавливаешь меня, почему? Каждое сказанное мною слово даёт тебе больше оснований для того, что ты задумала… каждое предложение даёт тебе лишний повод для того, чтобы сбежать от меня! Так почему же ты пытаешься помешать мне? Почему? Кристина смотрела на него, и постепенно всё вставало на свои места: - Может… может, мне не нужен повод. Она услышала судорожный полувздох, полурыдание. Шагнув вперед, Кристина встала так, чтобы иметь возможность заглянуть ему прямо в глаза. — Я останусь с тобой… по-настоящему останусь с тобой. Эрик поднял руку, его пальцы дрожали, когда он слегка коснулся её подбородка. — Я их отпущу… их обоих… они свободны уйти, независимо от твоего решения. Что тогда, Кристина? Кристина подошла к нему поближе. — Я всё равно останусь. С тобой. Долгое время стояла тишина, прерываемая лишь случайным треском поленьев в камине. Эрик тихо прошептал её имя, и в какой-то момент ей показалось, что он собирается обнять её. Но не решился. Кристина подняла голову и встретилась с золотистыми глазами. Эрик ожидал увидеть жалость в её взгляде или даже гнев. Но видел и не мог поверить — голубые глаза светились нежностью. Нежностью к нему. Пара потянулась друг к другу за поцелуем, как в лучшие времена. И в то мгновенье, когда должен был свершиться поцелуй, из камеры пыток подали голос. — Эрик, мы задыхаемся… Эрик с Кристиной отшатнулись друг от друга. Момент был упущен. Кристина разрывалась между желанием выяснить, действительно ли он собирался обнять её, и необходимостью узнать, что сталось с Раулем. — С ними всё будет в порядке? — Да, я полагаю… Если степень издаваемого ими шума чего-то стоит, то в тот момент, когда я остановил воду, они были ещё далеки от того, чтобы покинуть этот бренный мир. — А ты не можешь выяснить это? — Пока нет… Мы сможем достать их, когда сойдёт вода. Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем он, наконец, подошёл к двери в «камеру пыток» и открыл её — без ключа, который она тщетно пыталась добыть чуть раньше, — рассеянно отметила про себя Кристина. Когда дверь распахнулась, она последовала за ним, охваченная внезапной дрожью, почти не желая видеть, что случилось с Раулем. Мужчины лежали на полу без движения. Рауль застыл в неуклюжей позе, подвернув одну ногу под себя, его одежда была мокрой насквозь. Второй мужчина лежал плашмя на его лице. Кристина запаниковала. — Господи, они умерли! Эрик наклонился к Раулю, затем ко второму мужчине. — Не умерли, а без сознания. — Ты уверен? — Думаю, у меня достаточно опыта в делах смерти, чтобы сделать обоснованное суждение, так это или нет, — сказал он сухо. Ему потребовалось немало времени, чтобы привести обоих в чувство, особенно трудно оказалось пробудить мужчину-иностранца. Когда тот, наконец, застонал и приоткрыл глаза, Эрик откинулся назад со вздохом, который был подозрительно похож на вздох облегчения. Резко встав, он поднял бессознательное тело и понёс его в комнату Кристины, после чего вернулся за Раулем. Последовав за Эриком в комнату, Кристина вдруг неожиданно ощутила повисшую между ними тишину. Он смотрел на неё, но не подходил к ней ни на шаг, в его глазах застыло что-то, похожее на обречённость. Кристина подошла к нему и опустила ладонь ему на плечо. — Нужно поговорить. Не здесь. Девушка вывела его к озеру. Эрик решил, что она собирается сказать, что передумала, что хочет быть с виконтом. Чтобы он забыл её. Он думал, что она собиралась попрощаться. Но девушка собиралась, наконец, сказать, что произошло. Эрик слушал всё и не верил. Ведь так не могло быть. Не могло? — Но ты не сказала мне… Или боялась за него? — Нет, нет, нет. Во всём виновата моя глупость и трусость. — Кристина сняла с него маску, вглядываясь в такие родные глаза мужа. — Я боялась, что он убьёт тебя. Боялась, что ты поедешь к нему, разбираться. С тебя станется. Но я не хотела рисковать тобой. И подумала, что отчаянье — лучше смерти. Второе — необратимо. Но своей ложью сделала только хуже. — Ты хотела спасти… меня? — его голос дрогнул, Эрик упал на колени, прижавшись лицом к её животу, а руки вцепились в её талию. — Эрик… — девушка не успела ничего предпринять и остановить его. Но был в этом и небольшой плюс. Не нужно было дотягиваться, чтобы дотронуться до его лица и волос. — Прости, Кристина. Я виноват перед тобой. Горячие слёзы обожгли её ладонь, что ласковым успокаивающим жестом поглаживала его щёку. Другая ладонь опустилась на его голову. — Нет. Виновна я. Ты не мог знать. А я не должна была так поступать. Не должна была… Но я не знала, как быть. Эрик, поднимись, пожалуйста. Эрик встал с колен, опираясь на Кристину. Он избегал смотреть ей в глаза. Повисло молчание. — Ты всё ещё любишь меня? Любишь, после того, как считал меня изменщицей? После всего, что я натворила с нашим браком? — Я никогда не переставал любить тебя. — с пылом ответил мужчина. Его ладонь мягко коснулась тыльной стороной щеки девушки. Кристина прикрыла глаза. И сейчас Эрик знал, что ей приятно. — Кристина, а ты… ты всё ещё любишь меня? Зная всё о моем прошлом? Девушка открыла глаза и повернула голову, целуя его палец. — Да. Эрик, истосковавшись по жене, впился в её губы поцелуем. Мужчина был готов к тому, что Кристина может оттолкнуть его, на случай, если вдруг он неправильно истолковал слова девушки. Но Кристина закинула руки ему на плечи, притянув к себе и отвечая на поцелуй. Кажется, все слёзы, что могли, они уже выплакали. Эрик гладит жену по волосам, углубляя поцелуй. Когда он целует первее, ей не нужно подыматься на цыпочки, как сейчас. Стон сорвался с её губ, стоило его рукам спуститься ниже, к её бёдрам. Девушка скучала по нему, очень, всё это время. Наконец, влюблённые вспомнили, что в доме на озере они не одни, и отстранились. Руки Кристины медленно прошлись по его рукам, мягко спустившись вниз так, что пальцы её рук переплелись с его длинными. — Мне тебя не хватало. — прошептал он. — Я рядом. — просто ответила она. Пара услышала позади себя судорожный вздох, и обернулись. Пришедшие в себя Рауль и иностранец явно видели их поцелуй, отчего стояли бледные, на месте. — Кристина, это — правда? — спросил виконт, не решаясь подойти ближе. Девушка посмотрела на него ледяным взглядом: — Правда. Я уже говорила об этом. Он — мой муж. — Не слушайте её! Возможно, чудовище внушило это ей! — Перс вдруг подал голос. Кристина почувствовала, что руки супруга дрогнули, и девушка погладила его ладони большими пальцами. Эрик говорил, что Перс считает его своим другом — и тем не менее, ведёт с ним себя как угодно, но не как друг. Кристина вспомнила случайно подслушанный разговор, где он внушал Эрику, что тот не достоин счастья, только лишь иллюзий. — Как вы смеете оскорблять его в нашем доме? — прошипела она. Снова чувствовать свободу слов и действий было донельзя приятно. И наблюдать, как Перс пытается возразить. — Он запер нас в камере пыток и чуть не убил… Право же, это звучало так жалко. Кристина повернулась к Эрику, который был готов к потоку обвинений от жены, но увидел лишь её ободряющую улыбку. Девушка снова повернулась к Персу и виконту. — Простите, но если бы вы оба нас послушали и поверили, то этого можно было бы и избежать. Только сейчас она поняла, что эти двое «протрезвели» в камере пыток. Честно, жаль, что до такого дошло, но разве она и Эрик не говорили им, чтобы те отстали? И, в отличие от Рауля, Перс знал о тайной свадьбе с самого начала, видел, что Кристина стала несчастной только после этой ссоры. Эрик обнял жену за талию, заметив, что Кристина не возражает против его жеста, и обняла его за талию в ответ, прижавшись к нему боком, обращаясь к Раулю. — Помните, я сказала, что вам придётся просить у меня прощенья? Я немного ошиблась. Кажется, вы должны извиниться перед Эриком. Мальчишка скривился, покосившись на Призрака. — Не стоит, Кристина. Это лишнее. — Эрику тоже было не по себе. Чтобы мальчишка просил у него прощения из-под палки. — Нет, Эрик. Он должен. — после чего обернулась к виконту. — Я ценю ваше беспокойство за меня, но я говорила вам не раз, что всё в порядке. Мальчишка долго не поднимал взгляд на Призрака, собираясь с мыслями. — Простите меня. — это было сказано совершенно неискренне, но Кристина была довольна уже тем, что извинение прозвучало. Эрик зашёл в дом, позволяя Кристине спокойно попрощаться с виконтом. Девушка вернулась домой спустя полчаса. Она представляла себе всё это как-то иначе. Думала, что после всего, что произошло, они будут не знать, как себя вести и что теперь делать. Но вот она закрыла дверь. Эрик сидит в кресле, читает газету, исподлобья смотрит на жену. В ответ на это, Кристина едва заметно улыбается ему. Всё вернулось назад.