Everything

Была суббота, три часа дня, а Луи был все еще в своей пижаме, его ноги лежали на кофейном столике, пока он напевал Summer Nights с ложкой chunky monkey* во рту. Сегодня он остался один дома, чего не случалось часто, но когда это все-таки случалось, вы всегда могли найти его, свернувшегося на диване с кучей вредной еды, смотрящего Бриолин по телевизору. Его мама забрала девочек, чтобы съездить на кладбище и положить цветы на могилу их отца. Через полгода после того, как они переехали в Чешир, его застрелили во время ограбления, и, возможно, Луи был бы плохим человеком, потому что был рад этому, но он действительно был рад. Это было похоже на облегчение, он больше не волновался, что этот ублюдок вернется снова. Почему его мама настаивала на том, чтобы каждую неделю приезжать на его могилу, которая была за городом? Если бы Луи знал, кто убил этого мудака, он бы пожал руку и расцеловал этого человека. После тренировки Луи был в ужасном настроении. Он был потный и грязный и должен был принять душ в общей душевой, чего он старательно избегал до сих пор. Сегодня Гарри Стайлс не раз сбивал его с ног. Он не мог принять душ с этими мудаками. Так что у него было свободное время после тренировки, поэтому он мог себе это позволить. Он подождал, пока шум в раздевалке наконец-то исчезнет. Луи осторожно оглянулся в поисках того, кто мог бы напасть на него, и когда он понял, что он остался один, он направился в душ. Луи первый понял, что он не привык к тренировкам, отсюда и огромная задница, толстые бедра и желеобразный живот. Он всегда комплексовал по этому поводу, особенно, когда Гарри начал называть его «толстая задница» и «огромные бедра». Но поскольку еда была его единственным источником счастья, что-то вряд ли изменилось бы в ближайшее время, хотя он носил мешковитую одежду, чтобы скрыть свои недостатки. После того, как он принял душ, он приступил к мытью головы. Он всегда носил с собой шампунь, на случай, если ему придется мыть голову, не говоря уже о том, что он ненавидел запах пота. Луи предпочитал цитрусовые ароматы, например, как его шампунь с запахом апельсина и маракуйи. Он просто смывал гель и шампунь с тела, когда что-то теплое прижалось к его спине. Луи вздрогнул, пытаясь отодвинуться, но руки обвили его, спускаясь от груди к животу. Теплые губы скользили, по плечу, по шее и по его челюсти. Когда Луи повернул голову, он встретился с парой голодных зеленых глаз, он почти рухнул тогда. Луи начал бороться со страхом, который пронизывал его насквозь, и он начал дрожать. Что они собираются с ним сделать? Друзья Гарри должны были ждать снаружи и по сигналу Гарри войти. Слезы покатились по его щекам, сливаясь с водой. Вдруг он был повернут лицом к Гарри, на лице которого читалась вина. — Где они? — спросил Луи, ненавидя то, как дрожит его голос. Гарри нахмурился. Он наклонился ближе, и Луи отступил, ударяясь о стену. Гарри только приблизился, выключив воду. — Их здесь нет, — ответил Гарри, осматривая тело Луи. Луи чувствовал на себе грубый взгляд и только потом вспомнил о своем положении*. Он сложил руки на груди, его лицо горело, он ждал, когда оскорбления полетят в его сторону. Луи ахнул, когда сильные руки схватили его задницу, потянув ближе, затем скользнули по бедрам, чтобы подхватить его. У него не было выбора, кроме как обернуть ноги вокруг талии. Луи схватил Гарри за плечи, впиваясь ногтями в кожу. Ничего не происходило. Луи медленно открыл глаза, и Гарри смотрел на него. Это был тот самый взгляд, которым он смотрел на него в первый день в этой адской дыре. Прежде, чем Луи смог открыть рот, чтобы спросить, что за чертовщина происходит, мягкие влажные губы накрыли его, и он был прижат к стене. Он почувствовал, как рука скользнула по его талии сжимая задницу, пока вторая лежала на спине. Луи задыхался, и Гарри воспользовался этим моментом, чтобы просунуть язык ему в рот, пробуя сладость, которой был Луи Томлинсон. Луи позволил себе утонуть в огне, почувствовать, как тело Гарри терлось о его собственное, как руки Гарри бегали по его телу, будто он голоден. Он захныкал, когда губы Гарри прошлись по его шее, и зубы прошлись по пульсирующей венке на шее. Когда Луи почувствовал, как пальцы потирают его дырочку, на Луи как будто свалилась тонна кирпичей. Он делал это с парнем, который в течение последних трех лет превращал его жизнь в ад. Он потянулся и сильно оттянул влажные кудри Гарри. — О боже, Лу, — простонал Гарри. Гарри крепко прижимал его к себе, грубо двигаясь, до тех пор, пока не смог остановиться. Комната наполнилась звуками соприкосновения двух тел и стонами. Луи хотел отстранить Гарри, желая знать, во что же он играл. Но сейчас он мог сделать даже больше, чем шире раздвигать ноги и скулить, когда Гарри начинал надрачивать ему. Ноги младшего подкашивались, и они вдвоём сползли на пол; Луи всё ещё находился в объятиях Гарри, пока тот улёгся ему на грудь, тяжело дыша. — Прекрасно, — пробормотал Гарри, целуя челюсть Луи. Сказать, что Луи был крайне пристыжен, значит ничего не сказать. — Ты обкуренный? — спросил Луи в замешательстве. Громкий хохот отдался эхом в душевой, и Луи смог почувствовать, как всё тело Гарри тряслось. — Прямо сейчас? Может показаться, что да, но нет, я совсем не обкуренный. — Твои друзья уже выстроились в очередь, ожидая свой черед? Спина Гарри выпрямилась, он снова посмотрел на него взглядом убийцы. — Я прикончу каждого, кто до тебя дотронется. Несмотря на тот факт, что они всё ещё учились в старшей школе, Луи поверил ему. О семье Гарри и о том, во что они могут быть вовлечены, ходило немало грязных слухов — о том, как жесток был его отец и чему он научил сына, который способен даже самых сильных амбалов уложить на лопатки и погрузить в царство боли, даже особо не прикасаясь к ним. И всё же это не объясняет того, что только что произошло. — Гарри, — фыркнул Луи, раздражаясь, — а тебе на тренировке никто часом по башке не вмазал? Я до сих пор не могу понять, что происходит. За последние несколько лет ты угробил мою жизнь. Почему я не должен думать, что всё это трюк для того, чтобы втереться ко мне в доверие? — Скажи-ка мне, Луи, — перебил его юноша. — Как много людей беспокоило тебя до того, как ты сюда перевёлся? Луи было открыл рот, чтобы ответить, но не смог найти слов. Нахмурив брови, он обдумывал то, что Гарри всегда был единственным на его памяти, кто когда-либо преследовал его. Он поднял голову, встретившись с ухмыляющимся лицом юноши. — Ты был моим с самого первого дня, и остальные знают, как обращаться с моими, Луи, даже те, кого я раздражаю. — То есть, исходя из твоей логики, ты защищал меня от обидчиков, обижая меня? — медленно спросил Луи. Ну и ребёнок вышел из этого рокера. — Грубо говоря, да. — Дерьмо, — Луи нахмурился. — И со сколькими ещё ты проявлял такую учтивость? — он посмотрел вниз, заострив внимание на их перемешавшейся сперме. Гарри убрал чёлку Луи с его влажного от пота лба и провёл кончиками пальцев вниз, чтобы вновь приоткрыть ему рот. Он увлёк его в медленный, но глубокий и нежный поцелуй. Отстранившись, юноша мягко улыбнулся и ответил: — Только ты. Луи всё ещё отходил от этого поцелуя, но всё же нашёл силы задать вопрос. — Что делает меня таким особенным? — Всё.