Сборник Драбблов BTS (Slash)

— Вставай! – кричал юноша, раскинув руки в стороны. – Ну же! Выстрели! — Ты чертов псих, - прошипел лежавший на земле. Сгусток алой жидкости наполнил его рот, мешая выговаривать слова. Прохладный воздух пробирался под куртку, вызывая тысячи мурашек по коже. — Слабак. Молодой вампир смазал со щеки след запекшейся крови и подошел к отброшенному на несколько метров пистолету. Металл приятно обжигал пальцы, пробуждая мелких огненных змеек расходиться вдоль окаменевшего тела узорами ветвей высоких деревьев. Как грозовое облако степенно сгущалось над густым лесом у окраины, так в сердце юного убийцы просыпались ярость и гнев, которые он прежде испытывал только к другим. Жажда человеческого страха и молитв о пощаде очернила его мертвую душу, сковав иссохшее сердце ледяными цепями безразличия. И только этот лежавший перед ним парень, корчившийся от боли в животе напополам с позывами рвоты, смотрел на него своими чистыми, как мирная гладь воды, глазами, словно просил остаться с ним еще немного… Даже после всего, что он причинил своей черной любовью. — Думаешь, это лучший способ избавиться от проблем? – процедил юноша и, примяв ветки за спиной, перевернулся лицом к небу. Вероятно, последний раз оглядывал синие волны, разряженные россыпью мелких звезд. — Я обречен на вечные страдания. Из-за тебя я снова поверил, что могу стать частью настоящей жизни, из которой… — Ложись. — Что? – глаза вампира влажно блеснули в ночном полумраке. — Ляг со мной, пожалуйста, - Намджун закашлялся. Скоро лед доберется до его сердца, и он уже никогда не взглянет на сияние миллионов галактик за плотной завесой Земной атмосферы. Парень медленно опустился на сырые листья и повернул голову на бок. Острое обоняние вновь защекотал терпкий запах солоноватой крови, смешанной с любимым ароматом одеколона возлюбленного. Никому не суждено понять их чувства, подкрепленные обоюдной страстью к жидкости, текущей через сердце к мелким клеточкам тела. Глухой кашель Кима снова заполнил тишину, и где-то возле вьющегося плюща издала вялый свист заблудившаяся птичка. Вампир пожалел, что притронулся к кому-то снова. — Серьезно считаешь, будто я могу в тебя выстрелить? – человек слабо улыбнулся пролетевшей мимо бабочке, силуэт крыльев которой остался перед глазами еще на некоторое время, а после бесследно растворился в памяти. – Глупый, наивный хен. — Я бы умер раньше, чем ты, - Хосок аккуратно взял горячую ладонь лежавшего рядом парня и взглянул на ночное небо. Такое же красивое и глубокое, как эти янтарные глаза напротив. – А после все равно забыл, что делал до смерти. — Но сейчас ведь я лежу и истекаю кровью, не так ли? – струйка алой жидкости медленно скатилась по лицу Намджуна и окропила измятый желтый лист. – Скоро рассвет, а, значит, тебе придется отнести меня в укрытие. Оба помолчали с минуту, вслушиваясь в хриплое дыхание друг друга, а после еще одна порция кашля заставила Чона нервно поморщиться. Вампир привстал на локтях и заглянул в еще горящие жизнью глаза. Совсем скоро они станут такими же каменными, как у него самого. — Ты бы смог забыть меня? – усмехнулся юноша и вытер слабой рукой мелкую слезинку, свалившуюся в ухо. — Ни за что, - Хосок знал, что у него мало времени. Успеет ли он сказать то, чего так боялся? — А я забуду тебя? — Тогда я заставлю влюбиться в меня заново. Холодные губы сомкнулись в нежном поцелуе, и Намджун сделал последний человеческий вздох. Парень смотрел на бездыханное тело и улыбался, понимая, какой трудный путь предстоит ему, чтобы покорить сердце юного кровопийцы. Но в глубине души, даже в самом темном ее уголке, куда не проникает свет, и утопленный в вязкой, зловонной луже последний луч мерцающего неба гаснет от боли, до сих пор остается трепетать это волнующее чувство. Любовь, не знающая времени, не ведающая бесконечности и мига, обращенного в песок. Хосок оставит его тело в пустом амбаре на краю заброшенной фермы и уйдет. Спокойным, неторопливым шагом. Когда Намджун проснется, ему будет страшно и одиноко, но он вспомнит всю те страдания, что Чон причинил. Юный вампир найдет своего покровителя, разодравшего его жизнь на мелкие острые крупицы бесследно исчезнувшего счастья. И, быть может, тогда настоящие чувства вспыхнут с новой силой, как в ту секунду, при поцелуе под холодным мраком забравшим с собой еще одну заблудшую душу.