Общий сборник снов

Я родилась в вполне обычной семье. Мой отец, и моя мать, и мои тети с маминой стороны, и мои бабушки-дедушки, и мои братья - все они - обычные, рядовые граждане нашего государства. Конечно, есть один момент - двоюродный дядя по маминой линии принадлежит к высшим чинам нашей страны, он - сам министр экономики! Но нам от того ни холодно, ни жарко. Мама не общалась с ним с тех пор как ей исполнилось двенадцать лет. Дядя не хочет нас знать... и это в целом не удивительно. Те, кто выбрался наверх практически никогда не признают, что у них осталась родня внизу. Это плохо сказывается на имидже. Так что мне, как и всем остальным из моей семьи, придется пробиваться в этой жизни самой. Когда мне исполняется семнадцать меня зовет к себе мама. Она нервничает, она комкает полотенце и пытается подбирать слова. Меня вызывает наш двоюродный дядя. Да, прямо в столицу. Да, личная аудиенция. Нет, она не знает почему. Ни почему вызывает, ни почему я. Но я же понимаю, что это мой шанс, да? Если я смогу показать себя, если смогу сделать то, что от меня ожидают, то я получу награду, о которой и думать не смею. Я сразу перешагну порог и окажусь в составе высшего общества. Мне просто надо внимательно слушать и приложить все-все усилия. Моя мама любит меня и действительно желает мне лучшей судьбы чем быть рядовым служащим среднего звена. И даже если я, пробившись вверх, забуду о ее существовании, она все равно будет гордиться мной и любить меня. Я в столице. Я в личных покоях в доме моего дяди. Я призвана к нему. Я в его личном кабинете. Он осматривает меня, пристально, дотошно - и мне становится не по себе. Кабинет вроде бы и большой, но все эти шкафы, и деревянные панели, и ковер, и шторы, всё это делает большое помещение каким-то тесным, плотным, обступающим меня со всех сторон. Он сидит с той стороны стола, не такого уже и большого стола, и смотрит. И говорит. Говорит спокойно, словно с взрослым, разумным человеком. А я не могу глаз от пола оторвать. Он говорит мне, что я подхожу под испытание. Что для меня есть задание. Что это задание крайне важно и для него, и для страны. И конечно же для меня. Что мой склад ума и мои врожденные таланты делают меня наиболее приспособленной к выполнению этого задания. Иначе он бы и не вспомнил что такая я вообще существую. И он выкладывает передо мной карты на стол. Фигурально выражаясь. Да, я немного вычурно выражаюсь, я знаю что это выглядит глупо, но... слишком много прочитанных книг и слишком много желания оказаться хоть кем-то, кто выше среднего класса. Мое задание очень, очень простое. -Ты же понимаешь меня, племянница? Да, я могу ведь называть тебя племянницей? -Конечно вы можете, дядя. Дядя делает вид, что с возрастом вспомнил о существовании родни. Что он внезапно понял что у него нет своих детей - пока что нет - и потому решил озаботиться судьбой ближайших младших родственников. Глупость на самом деле, и полное сумасбродство. Но сумасбродство вполне в духе аристократии и правящих кругов. Такое происходило не раз и не два. А уж он и вовсе не более чем очередной министр финансов, сколько их было до него и будет после. Много денег, много гонора - мало реальной власти среди аристократов... а ведь так хочется, верно, племянница? Выделиться, утереть нос всем этим хвастливым жидкокровным вырожденцам, показать что вот уж он-то... В общем дядя оплачивает мне полный курс обучения в самом престижном, самом элитной ВУЗе нашей страны. В том самом, о котором мечтают вообще все выпускники обычных студий. В том самом, который выпускает элиту из элит нашей страны. И не только нашей. Ту самую элиту, гениальных художников, скульпторов, ювелиров, дизайнеров, музыкантов, режиссеров, в общем всех тех, кто меняет культуру и мышление народов своими работами и кто остается в буквальном смысле в веках. За чьи работы конкурируют самые выдающие организаторы выставок, чьи работы почитают за честь выставлять у себя самые именитые музеи. Ту самую элиту, которая вхожа в высшие круги власти, которую почитают за честь принимать в своих домах эти самые круги власти, ту самую элиту, единичным визитом представителя которой принято гордиться в течении десятилетий. И всё это - мне, обычной серой представительнице среднего круга граждан. Да, я конечно поступила своими силами в представительство этого самого ВУЗа, и это уже не абы какое достижение... но поступила я на отделение считателей. Самый скучный, унылый, предсказуемый - и в то же время востребованный среди среднего ранга граждан - факультет. Мое дело это считать, прикидывать, просчитывать, составлять отчеты, оформлять отчетности. Скучнее и не придумаешь. Зануднее тяжело себе представить. Зато востребовано, да. Потому что мало у кого хватает усидчивости заниматься этим со дня в день, месяц за месяцем, год за годом. Большинство не выдерживает и пяти лет. И уж еще меньше у кого к этому талант. Как у меня. Интуитивная способность схватывать неточности, упущения, ошибки, намеренные искажения и так далее. И уметь оптимизировать имеющийся массив информации наиболее эффективным путем. И все же это и близко не то что поступить на отделение созидающих. И вовсе не близко. Моей же задачей будет всего лишь вписаться в круг тамошних учеников да написание восторженных писем дядюшке с описанием своего жития-бытия. Шпионство? Наивное дитя. Что ты там можешь нашпионить... У тебя есть специальные навыки? Ты обучалась мастерству притворства? Напомню что этому учатся в буквальном смысле годами. Или может ты мастер-аналитик, сразу врожденный, ибо такому ты уж точно не обучалась, уж я-то в курсе. Да, такие тоже рождаются... раз на полмиллиона детей. И только половина из них остается в своем уме до совершеннолетия. Видишь ли склонность сортировать все подряд и искать связи между любыми случайными событиями плохо влияет на здравомыслие. К двадцати годам половина этих уникумов совершенно серьезно предсказывает войну между Дальними Аа"Ри и Южными Це"Хоа только на основе того что в их населенном пункте водятся ровно сорок три черепаховые кошки. Так что не приписывай себе невесть каких задач. А еще лучше и вовсе не думай над тем что тебе задали. Тем более что задачи твои не располагают к двусмысленному толкованию - всего-то стать одной из своих и писать дядюшке. Я прибыла и я смущена. Я знаю что у меня нет ни доли таланта, я не умею ни рисовать, ни фотографировать, ни кроить. Я иду по коридору в деканат. Коридор странен. Он идет поперек. Он высок, но стены из странного, беловатого, бежевого и неизвестного цветов-материалов. Неизвестного - потому что он залеплен "трудами" учащихся, эдакая выставка. Но в некоторых местах видно что материал рифленый, с складками-наплывами сверху вниз, складки узкие и тонкие. В конце коридора, возле деканата, стоит стол, на котором - именно "на", дескать у нас тут никаких правил - сидит секретарь. Стол стоит прямо в коридоре. Секретарь - должность не постоянная, а выборная, среди учащихся, и она меняется достаточно часто, так что практически все успевают отметится на этом месте. Вроде как особенность у вуза такая. По левую руку в стене идут окна. Они тоже странные. Они в форме арки, с заостренностью сверху, не цельные, посередине рама имеет странный округлый переплёт, заставляющий вспомнить высоких эльфов. Коридор оставляет впечатление одновременно светлого, воодушевляющего (т.е. это приют самых одаренных, те кто потом будут делать моду, от одежды и до зданий), пёстрого - и вторым зрением, словно это всплывает изнутри, я вижу что в проемах между окнами слишком темно, словно из окон нет света. Коридор одновременно светлый - и мрачный. Студенты этого не видят. Они снуют туда и сюда, вдоль и поперек, с выкройками, тубусами, какими-то картинами на рамах, ворохом обрезков разноцветной ткани. Они болтают, обсуждают идеи, краски, ткани, стили, материалы. Они идут туда, и сюда, отсюда и оттуда, за деканат, и мне за спину (там коридор поднимается на пару ступенек вверх почему-то, хотя это явно 5-й этаж, я знаю что это 5-й этаж, но почему пол коридора нуждается в нескольких ступеньках на подъем?). Я вижу все это, но я слишком смущена и волнуюсь. Мне не до этих странностей. Во мне нет ни грамма таланта, а мне предстоит собеседование в деканате. Я должна там рассказать и показать свои достижения. Их потом вывесят в коридоре, эдакое знакомство с новенькой для всех и в первую очередь для декана, которых всех знает поименно. В вузе как ни странно нет ни склок, ни интриг, ни зависти, эдакая образцовая едва ли семья, где все всех поддерживают. И как в семье - только своих. Только гениев. Только одаренных. Только талантливых, и только тех кого оценили вышестоящие. Т.е. деканат. Если не оценили - значит ты не достоин. Да, ты стараешься, но "не дотягиваешь до нашего уровня, а мы - элита". Эдакое снисхождение, дружелюбное, как до более слабых, не одаренных, убогих, ущербных. Не злое, а вот такое. На убогих не злятся - им сочувствуют, но ведь элитой быть не всем. Мне придется врать - а я знаю что я этого не умею делать. Я не умею придумывать яркие, сверкающие вещи. Я из бедной семьи и поступала своими силами. И тут я-что -идет-по-коридору вспоминает своего дядю. Я получаю эти знания, все сразу, "архивом", хотя во сне вроде бы как вспоминаю (но в реальности знания не вспоминаются сразу всеобъемлющей по данному вопросу пачкой!). Я вспоминаю его кабинет - массивный стол из дерева, ковер, и наверное деревянные панели, хоть я и слишком смущена чтобы смотреть по сторонам. Дядя сидит с той стороны - до этого момента я и не знала что у меня есть дядя (знала что у меня он есть, но никогда его не видела, не пересекалась и т.д., т.е. он был как к примеру температура на Марсе - она конечно есть, но что нам до нее и ей до нас?). Он улыбается и отвечает на мой вопрос. И я осознаю (пачка информации, помним, да?), хотя на самом деле как бы вспоминаю его слова - "Ты можешь нести что душе угодно - они примут все, будут улыбаться и просить добавки. Ты будешь найденным и едва не пропущенным гением, едва не потерянной жемчужиной, найденной поздно и потому не получившей достойного образования. Будь собой, от тебя не требуется ничего, они будут восхищаться любым твоим действиям". Следующая сцена как я уже иду в кабинет. Разговор в деканате ушел за границы, словно вырезан из фильма. Я уже знаю что мой дядя не только очень богат (что на самом деле не имеет в данном случае значения), у него _связи_. Где-то там, очень высоко и очень, очень глубоко. Настолько глубоко что безопаснее не вглядываться, а улыбаться и кивать, кивать и улыбаться, даже если он притащит дерьмо на подносе и скажет съесть - я как-то очень резко и сразу понимаю этот момент. И потому я - потерянная жемчужина, обретенное сокровище, долгожданная драгоценность. Со мной носятся, мне улыбаются, мне показывают и рассказывают. Я - дорогой гость. Всего-то и дело, что принять девчонку и дать ей образование. Да, у вуза ох какая репутация, они выпускают только гениев и мастеров и не могут позволить себе посредственностей, но это в этой ситуации... в конце-концов значит меня надо воспитать так, дать такое образование, чтобы я могла показать и подать себя так, чтобы никто не усомнился. В конце-концов у нас работают такие мастера, и мы не поверим что им это не под силу. Да, она не гений, но репутация не должна быть уронена, так что научите ее. За нее попросили такие, а вы мастера и мы не верим что вам это не под силу. Я буквально слышу этот разговор, с недосказанностями и намеками, что происходил в деканате. Вроде как педсовет. Указание преподавателям от Декана. Сон, да. Я знаю - и я не знаю откуда я это знаю, просто знаю и все - что мой дядя имеет отношение с службе безопасности страны. Разведке, контрразведке и чему-то еще, рядом с чем разведка и контрразведка детские шалости. И он дал мне задание. Я-во-сне не знаю его, вернее не осознаю, знаю что мне надо делать - но не осознаю в смысле инструкций. Мне улыбаются. Я завидую - мучительно, но без злобы - всем, кто поступил сюда благодаря своим талантам. Они такие...яркие. Такие живые. У них такие идеи. А я - серая мышь, которую рядят в колибри. Я не умею, а вот они....Я не могу - а вот они... Дядя знает что у меня дар. Который гораздо более ценен всех этих пестрых птичек - и я знаю что он знает, что его радует еще больше, удовлетворяет еще больше, но не могу им не завидовать. Они могут создавать что-то совсем-совсем новое. А я - нет. Я не знаю почему, но мне страшно. Я чувствую опасность, гибельную, смертельную опасность - и я принимаю решение. Я делю себя пополам. На стенах коридора висят проекты и эскизы. Интервью с их создателями. Девчонки готовы водить меня под ручки (преподаватели дали задания кураторам, но девчонки и так добрые, они знают что элиты мало, а тут едва был не загублен самородок, которому надо помочь раскрыться, они знают что мы все - высшее общество, и нас мало и это мы должны окучивать и направлять обычных людей, а это та еще работенка, т.е. вот такая атмосфера), они собственно и водят, показывают, тыкают пальцами. Я робею, тихо улыбаюсь, искренне восторгаюсь и смотрю на них едва ли не влюбленно. А может и влюбленно. На первом этаже продаются тетради - такие забавные, в сиреневую горизонтальную полоску, тоненькую, с синим. Несимметричные (это сон и я запоминаю только самые яркие моменты, увы, остальное теряется). Кто-то доделывает их вручную - перышки, кружева. Из перышек и нитей плетут какие-то...ловцы снов, наверное, если не учитывать что не ловцы, и не снов, а эдакое ажурное плетение. В кабинете какой-то преподавательницы послеобедняя сонливая тишина и на полках стоят красивые стекляшки. И эти же тетрадки. Моя куратор, моя первая преподавательница, постоянно справляется обо мне, и приглашает меня на чай с печеньем, и поддерживает за руку, и предлагает помощь, и щебечет-щебечет-щебечет. Остальные преподаватели порхают вокруг меня - "Ах, такое сокровище, такой цветок - и волей судьбы едва не была потеряна! Но всё же она воссоединилась с нами, она вошла в наш круг, в круг достойных, тех, кто тут по праву рождения. И всё же ее искалечили эти грубияны, это быдло! Она так в себе неуверенна, подумать только, эти скучные цифры, эти расчеты! Мы должны, просто обязаны, вернуть ей ее лоск, возвратить её на положенное ей место! Мы не позволим чтобы серая чернь запятнала своей серостью такую восходящую звезду, которая должна озарять сиянием своего гения их убогое существование! Она должна вести их, и мы её едва не потеряли - и этот плебс тут же попытался замарать своей ограниченностью ту, что превыше их, несомненно из зависти и из-за врожденной низости! Ах, столько потеряно, столько ей внушили эти недостойные, но мы всё же вернем ей её сияние!". От меня - ровно две половины. Верхняя часть - тонкой пленкой, зато искренней, и ни грамма лжи. Ни грамма притворства. Я знаю что мое место куплено - и знаю что они, преподаватели знают, что мое место куплено, и что я чувствую себя такой неуместной здесь. И пытаюсь, со всех сил пытаюсь, вписаться в царящую здесь атмосферу, показать что я - своя, что я такая же, как и они, эти смелые, раскованные, несдержанные девушки, как наша старшая в группе, как ее свита. Я спрашиваю их советов, я подстраиваюсь под них - и им это льстит. Льстит старшей. Льстит ее фавориткам. Льстит отверженным старшей - потому что наконец находится кто-то, кто ниже их - и кто при этом слушает их разинув рот. Меня принимают. Меня холят. Меня холят вдвойне, так как опека надо мной дает бонусы и баллы благосклонности в глазах нашей преподавательницы, нашего куратора. А выслужиться хотят все. И потому все такие дружелюбные-дружелюбные, такие отзывчивые, всегда готовые помочь, посоветовать, подсказать, порекомендовать, отрекомендовать, провести, поддержать. Мне помогают сменить имидж - ведь не дело быть такой скучной! Подобрать и новую прическу, и краску для волос. Помочь покраситься - ведь самой это гораздо круче, гораздо креативнее, чем в салоне. Похвалить мой подбор цветов - ведь ярко-фиолетовый с охряно-желтым это так смело! Никто еще не смел так до меня, я здесь первая, и мне это так идет! Я живу. Я изо всех сил живу. Я позволяю себе расслабиться, потеряться и позволить этому потоку нести себя. Я не напрягаю ни единой мысли - отчего-то я знаю что это будет понято, услышано, учуяно, и это - неприпустимо. Вторая часть меня лежит в глубине, скрытая первым слоем как илом, лежит и выжидает. Слушает. Смотрит. Анализирует. И не вмешивается. Я знакомлюсь с парнем - он тоже какой-то хмурый и одиночка. И смотрит на меня так, словно видит меня, совсем не гения. И в тоже время видит то же что мой дядя видит во мне. Этот вуз - угроза безопасности страны. Я это знаю, точно так же как я знаю мысли дяди или вижу мрачность совсем не мрачных коридоров. Мы остаемся допоздна. У нас совместная...идея? проект? В общем мы хотим проверить это вместе. После обеда сонность плавно переходит в вечер. Студенты уже разошлись, в коридорах тихо. Здание совсем пустое. Темнеет - но коридоры словно освещены чем-то. Как будто часть послеобедней сонливости и света впиталась в коридоры. Мы знаем куда идти. Просто знаем. Коридоры 5-го - нашего, дизайнерского - этажа уже теряют свой облик светлого и пестрого места. Это серый камень, стылый и вовсе не яркий. Мы спускаемся ниже (на 4-й?). Стены из булыжника, то, как представляют себе стены подземелья. Кабинеты имеют двери из тяжелого дерева. Или металлические решетки, как камеры-одиночки. Собственно чем дальше мы идем - тем больше это решетки. Парень где-то теряется. Я спускаюсь всё ниже, и ниже. И как-то внезапно оказываюсь на минус первом этаже. Вернее это поначалу минус первый. Потом оказывается что я бродила какими-то странными путями и это минус-третий, что-ли. На минусовые этажи, они же подвальные, нас, обычных не пускают. Ну как не пускают... Считается что для таких возвышенных, одухотворённых особ как мы, не может быть ничего интересного в подвальных, унылых этажах. И в то же время я знаю что нам, обычным студентам, пора уходить, в такое-то время, и уж точно не лазать где непотребно. Но у меня задание, и это задание зудит где-то там, в глубине, зудит - и не дает о себе забыть, не дает отвлечься, не дает игнорировать. Это - ответственность, и что куда важнее, доверие. Которое я должна оправдать. У меня придуманы отговорки - в конце-концов я такая глупая, забитая, недопонятая и желающая показать себя, желающая проявить себя, желающая доказать что я не хуже новенькая. Обычные студентки давно отсюда ушли, им незачем оставаться... им - незачем. А мне, мне есть зачем. Мне же надо доказать. Всем им, я ж ведь знаю что мне купили место, что мой дядя, о котором я ни разу не слышала, почему-то озадачился судьбой родственницы. Вспомнил небось что есть родня и решил откупиться дорогими подарками. Но я же не хуже чем они! Не хуже! Слышите, не хуже, ну ведь верно же?! И в первую очередь я доказываю это самой себе - о чем ясно всем окружающим меня. Яркий макияж, вызывающие цвета, шокирующие прически, и подбор одежды, способный ввести жрецов из местных храмов в возмущенный ступор - всё при мне. И потому я расспрашиваю моих сокурсников о том, как еще можно выделиться. Как заслужить внимание. Как стать достойной. И никого мои расспросы не удивляют. Не вызывают подозрения. Они естественны. От и до. А настоящая я дремлю в глубине. Я пишу письма дяде - восторженные наивные письма, полные радости, и благоговения, и ликования от первых моих успехов. С малейшим своим признанием я спешу поделиться с дядей - и это так естественно. Что может быть правильнее, чем младшая родичка, показывающая, что ее отметили заслужено? Я не пишу ничего компрометирующего - я почему-то уверена, в глубине, в черноте, в основании своей личности - что все мои письма будут прочитаны, и проанализированы, и разобраны на составляющие и потом собраны обратно. Я не пишу ничего важного. Я пишу о своих новых подружках, о том, какие здесь чудесные преподаватели, не чета моим старым, о том как чутко относится к нам моя новая куратор - и ко мне особенно, и какой вкусный у нее чай, как мы собираемся на посиделки с печеньем и сладостями, какие красивые тетрадки продаются внизу, и как... ох, у меня просто слов нет как, я еще так кошмарно неотесанна, так что я просто процитирую, приводит примеры наш наставник по изяществу - и таки цитирую на три страницы, перемежая это восторженными комментариями и вставками о том как он прекрасен. Часть меня, глубинная, окопавшаяся часть, уверена что дядя поймет всё как надо. Эта часть считает нас союзниками - вопреки любому здравомыслию - считает нас сговорившимися против общего врага. Она верит дяде как солдат верит командиру. Я узнаю что особо отличившимся ученикам преподаватели дают особые уроки после занятий. Занятия заканчиваются в обед, дальше студенты расходятся по общежитиям - и здание ВУЗа пустеет и погружается в сонную выморочную дрему буквально после трех часов дня. Обычным студентам здесь делать нечего в это время. Но я ж ведь не обычная. Мне ж надо доказать что я не хуже. Что я тоже стою... чего-то. И я остаюсь. И иду вынюхивать. У меня задание от дяди. У меня идеальное прикрытие. В коридорах - стены из булыжника, но вот это сонное, теплое послеобеденное оцепенение царит и здесь, под землей. Я иду и иду, дальше и дальше. Кабинет за кабинетом. Комната - комната? за комнатой. И одна из них, одна из дверей - приоткрыта. В лучших традициях дурных сериалов. Глубинная часть меня напрягается - а внешняя, полная любопытства, лезет заглянуть в щелочку. То что я вижу является чем-то неприемлемым. Ненормальным. Не естественным. Противоестественным. Чем-то омерзительным. Чем-то, что я не могу осознать, принять, оформить. Чем-то, что выскальзывает из моего разума. Чем-то кошмарным и гадким. Я вижу старосту седьмого курса - исключительно гениального юношу, и его заместительницу - юную, живую, кареглазую, пылкую, и его двоих фаворитов - любимцев всех девушек моего, и на курсе ниже моего, и на курс выше моего, потоков. Два парня, "Не сказать что красавцы" - отмечает вторая часть меня - "Ах, какие же они... ах" захожусь в восторге я, настоящая, наружная я. И преподаватель, в солнечной, разморенной, теплой аудитории, это заместитель ректора как он... какой он... ох, который принял их в свои личные ученики, и выделил им свое личное время для индивидуальных занятий в личных комнатах, кстати, почему он живет под землей? и час занятий когда никого из свидетелей здесь и быть не может, что они здесь делают?, выдающая личность, объект благоговения вообще всех учеников, вне зависимости от возраста и... и пола. И он подзывает к себе Риджера, того самого, кто снится всем девушкам с первого по последний курсы, этот засранец-староста седьмого курса, этот гений и общепризнанный лидер нашего ВУЗа. Тот подходит практически вплотную, и заместитель ректора обнимает его, прижимает к себе и... делает что-то. Это что-то настолько противоестественное и мерзкое, и гадкое, и ужасное с моей точки зрения - с Риджером, он же ведь, ну он же...! Как он мог! Вот как он может.. - я застыла внутри, и кажется что меня только тронь... Я теряю себя, кусок сна затирается. Я бреду куда-то вверх, и вверх, и бессмысленно, и кажется даже всхлипываю пока бреду. Когда я чуток прихожу в себя, я обнаруживаю себя на третьем этаже - на моем этаже. И совсем рядом - приоткрытая дверь в кабинет моей наставницы. Моей чудесной, доброй, прекрасной наставницы. Она всегда обещала мне поддержку, и помогала, и поддерживала, и подсказывала... И у нее такой чудесный чай. Изнутри поднимается волна холода, проходит насквозь и тает. Я практически рыдаю про себя, я не могу осознать что же делал заместитель с Риджерсом, до того оно казалось неестественным, но меня это ранит, и мне хочется выплакаться, а здесь она, милая, милая она, готовая помочь, поддержать, обнять, утешить. Я вваливаюсь в ее кабинет - послеобед, ее ж ведь не должно здесь быть, университет уже как бы забыт... закрыт! что она здесь делает?! - и размазывая сопли, шмыгая носом, абсолютно вне себя, смотрю на мою чудесную наставницу. Она сидит за столом и кажется, до того как я так бесцеремонно вторглась в ее кабинет, что-то проверяла - на столе кипа бумаг, кажется -работы моих подруг из курса выше. Он смотрит на меня - и ее взгляд, ее выражение лица - она обеспокоенна и перепугана. Она поднимается из-за стола и идет мне навстречу, принимает меня в объятья, и кажется, я не в состоянии нормально ее слышать, спрашивает что же со мной случилось - и я обнимаю ее и выталкиваю из себя то, что я видела. Оно не ранит меня, оно изгрызло меня до костей, пока я шла к ней - и теперь не хочет выходить наружу, хочет терзать меня и дальше. Моя наставница, моя добрая чудесная наставница гладит меня по голове, по плечам, ее платье, ее грудь под моей щекой - /а вот и ожидаемая эротичность момента - этот комментарий моего второго слоя практически неслышим/ и предлагает заварить чай из своего сбора трав - и это так близко, так тепло, так... Я снова рыдаю. Она любит меня, она беспокоится обо мне, она делит со мной свой особый чай. И она дает мне свои салфетки, обычные салфетки. Я вытираю нос, она заливает кипяток в чашки - изукрашенные росписью и какими-то налепленными нитями и бусинами - и ставит их на столик возле двуместного диванчика. Я сажусь - /"сильнее сожми плечи" - далеким эхом изнутри - и я повинуюсь, и снова всхлипываю, и дрожу, и это - правильно/ и она обнимает меня за плечи, и взволнованно спрашивает что такое со мной случилось. И я говорю, рассказываю как могу. С сухим треском ломаюсь от и до. Говорю-говорю-говорю, жалуюсь, плачу, что я ж ведь знаю, что я не такая, что я - просто ущербность, что мне - не место среди них, таких одаренных, таких живых, таких ярких, что я же знаю что мне просто купили место здесь, что я здесь не по праву, что это дядя, дядя, которого я в жизни своей не видела, который ни разу ко мне на день рождение не приходил, вдруг вспомнил, понимаете, вот просто вспомнил что у него есть племянница и с какой-то блажи решил осыпать ее деньгами, откупиться, понимаете? А я же знаю что я просто серая неудачница, вот никто, вообще никто, а все здесь такие красивые, такие яркие, такие одаренные, и так ко мне добры, и вот вы добры... Я хочу, так хочу хоть чуть-чуть, хоть на мизер приблизиться к вам, научиться, понимаете? /второй мой слой застыл в оцепенении, всё идет как дОлжно/ Я ж не со зла, без умысла, я ж такое... такое.. такое ничтожество! Я просто хочу научиться, стать хоть чуть-чуть похожей на вас! Да, да, я намеренно осталась здесь! Я слышала что некоторые преподаватели дают частные уроки и я, я подумала... ну что если я смогу остаться, показать что я могу остаться, когда университет считается закрытым, и найти... ну что меня возьмут тоже, понимаете? Я и осталась, и нашла, а там... там... Я снова начинаю рыдать. Моя наставница гладит меня по голове, подвигает новую чашку с чаем и говорит что она меня понимает, и что меня понимает вообще весь педсостав, и за меня все они волнуются, и неужели, ну неужели я могла подумать, я могла поверить, что они, они, Основатели нашего вуза, могли купиться на какие-то деньги, на какой-то обычный металл? Неужели я думаю что эти министры тут не ходят регулярно толпами и не просят за своих родичей? И не предлагают за это буквально деньги килограммами в драгоценных металлах и акциях? И неужели я в самом деле поверила, что они, элита из элит принимают их всех? Ох, глупая, глупая я, меня таки изувечили куда сильнее чем все они думали. Меня же приняли бы и без какого-либо дяди. И без какой-либо платы. Я действительно одна из потерянных, тех, кто по несчастью умудрились потеряться при поиске-наборе студентов. И нет, они не берут непригодных и бесталанных, какие бы деньги они не предлагали и какие бы места в правительстве не занимали их родственники. Я действительно одарена сверх всякой меры, я действительно спрятанный гений, забитый, уснувший, и то что я так не верю в себя, и не верю в них, и так готова поступиться собой, всё это ранит ее до глубины ее души. И то что личные уроки проводятся в то время, когда университет уже закрыт, в личное время преподавателей и в их личных комнатах, то всё это лишь потому что вершины нашего искусства это скорее понимание чем знание. И для неподготовленных умов оно может показаться шокирующим. Но она понимает мое рвение, и понимает мою боль, и она согласна что я куда сильнее чем кажусь, и я вполне могу и без предварительной подготовки получать эти самые уроки... Она попросит за меня перед заместителем ректора, у нее на самом деле большой вес в совете и заместитель к ней прислушается. И нет там ничего такого страшного, как мне показалось. Действительно нет. Просто то, что ты так долго пребывала среди этого кошмарного плебса сказалось крайне пагубным образом на твоем восприятии мира "Здравомыслия ради, они же его жрал! Жрал и переделывал!" Меня действительно крайне ценят "Конечно-конечно, племянница министра экономики, такой козырь, такой рычаг, только взять и... огранить." - это где-то в глубине, вяло-холодным потоком внутри второго слоя, словно мысли в анабиозе. и Совет уже рассматривал вопрос касательно дополнительных предметов моего расписания. Да-да, моя дорогая, ты действительно, в самом деле, редчайшая звезда, и мы не можем, вся наша суть творцов и создателей противится от одной только мысли бросить тебя саму, без образования, оставить в плену этой серости, этой... этой банальности! Заместитель сам примет тебя, и просветит, он готов поделиться своей мудростью с достойными - а ты действительно достойна - и ты поймешь что все на самом деле совсем другое. И в этом нет ничего страшного. Вот совсем ничего. Я успокаиваюсь,обнимаю ее за талию, она гладит меня по голове, ее пальцы соскальзывают на шею, потом долгими касаниями скользят по спине - практически голой спине, я зря, ну вот действительно зря надела эту кружевную тонкую сеть из нитей и перьев, притворяющейся накидкой - и я как-то незаметно для себя засыпаю в ее объятьях. Я просыпаюсь касания к плечу. И у меня ощущения что перед этим меня немного трясли. Открыв глаза я сначала вижу окно, и темноту за ним - часов восемь, не меньше - а потом уже поднимаю взгляд и - взволнованные глаза наставницы. Она спрашивает как я себя чувствую - и я понимаю что на удивление хорошо. И говорю ей это. Не-быть. Сейчас главное - не-быть Она сразу успокаивается, улыбается, говорит что я слишком переволновалась. Все эти экзамены, да еще и мои треволнения из-за моего статуса, которые побуждали меня вместо отдыха рыскать по университету в поисках способа показать себя. Она говорит что беспокоилась обо мне и не могла оставить меня здесь, но потому ужин мы обе пропустили - и предлагает мне разделить остатки ее обеда. Она протягивает мне бутерброд с морской рыбкой в масле, сыром и зеленью, и я смущенно и благодарно принимаю его. Мои щеки горят, и я не могу отвести взгляд от пола. Моя дорогая наставница улыбается - я чувствую ее улыбку в голосе - и говорит что я такая не первая у нее, так что не стоит мне так смущаться, для нее это радость и счастье вернуть потерявшуюся на его изначальный путь в небо. Она протягивает мне чашку с чаем, потому что в самом деле, жевать бутерброд в сухомятку это так не изыскано... и не полезно... и говорит что пока я спала она переговорила с досточтимым заместителем - и он совсем-совсем не сердится на меня и готов принять в команду своих учеников. Меня, второкурсницу, в команду избранных выпускников! Мое сердце заходится от волнения - и наставница снова улыбается мне, а потом говорит что уже совсем поздно и нам пора уходить, пока нас не заперли здесь до утра. Впрочем она не против провести здесь ночь, если это поможет успокоить меня, её юную и нежную подопечную, но все же классные комнаты не совсем подходящее для этого место. Я снова смущаюсь, и смотрю в пол, и не могу, вот просто не могу заставить себя поднять взгляд на нее, на мою наставницу, а она снова смеется. Я поднимаюсь, иду к приоткрытой двери - и меня что-то останавливает. Я не могу понять что именно - но эта приоткрытая дверь словно отталкивает меня, словно я знаю что за ней что, что... Наставница подходит ко мне, кладет руку на плечо и с улыбкой в голосе замечает что я кажется теперь благоговею даже перед дверьми в нашем скромном обиталище искусства. Я почему-то вздрагиваю - и она вздыхает. И говорит что не так уж страшна та сдача проектов, которой я была свидетелем. И что да, заместитель ректора бывает временами резок в своих комментариях к работам - но он ни в коем случае не желает зла своим ученикам и только рад, когда они учатся давать ему отпор. Ну в самом деле, солнышко, он еще никого не съел, а та сцена, которой ты была свидетельницей, не более чем рядовое представление и что Риджер вообще-то сам виноват что решил схалтурить и переписать часть доклада из доклада ученика предыдущего выпуска, надеясь что Наставник ничего не заметит, за что и получил этот язвительный выговор. Но я ж то ведь ответственная девушка и халтурить себе не позволю, так что мне нечего бояться... Я хохочу, просто катаюсь от хохота и не могу остановиться. Как изящно мне сейчас переделывают - пытаются переделать - воспоминания! Дяде уходит очередное письмо, что я обратила на себя внимание - и тут достаточная доля наглости, именно перед дядей, тем который платит за мое обучение - они будут этим довольны, а он поймет и сыграет в такт и теперь я - личная ученица самого Заместителя Ректора! И он так восхитительно не сдерживает себя в рецензиях на труды своих учеников... и при этом он всегда отвечает на вопросы, и помогает, и он вообще такой идеал... На первом занятии он показывает мне записи выступлений своих прошлых учеников - все они самые изысканные, самые известные, самые восхитительные. Интервью хотя бы с одним это величайшая честь для студии и ведущий благоговеет и запинается едва ли не на каждом вопросе. И каждый гость отвечает вроде бы и благожелательно, и подробно, но... я вижу в глазах каждого из них презрение. Они, обычные люди, те кто более проницателен и заметил это, отнесут это к презрению гения к обычному человеку. Я понимаю больше. Я вижу не только презрение, я вижу гадливость и она обращена и к ведущему, и к массовке в зале, и к зрителям. Она обращена ко всем обычным людям. Потому что нет больших фанатиков чистокровности нежели полукровные твари, а "признанный гений и эксперт" сидящий передо мной не более чем полукровная тварь, желающая выслужиться.

Сон размывается и дальнейшее уже совсем другая история. Ну а пока что...

Девушка-гений, действительно гений, без шуток, внедрилась так глубоко, как не мог бы надеяться внедрится самый обученный агент. Гиблые твари, что притворились людьми и нашли брешь в обороне смертных; твари, которые замаскировали свой могильник под образовательное заведение и вбили свои когти в сердце человечества - ибо что может переделать стадо более верно чем его кумиры, и что может быть бескровным способом войны нежели воспитание этих кумиров? - и медленно подавляющие это человечество, получили угрозу в самом своем сердце. Не кол, всего лишь щепку - но и щепка смертельно для них опасна, а уж при том что они не догадываются о ее присутствии... Твари верят что всё сейчас под их контролем - но они не знают что одна серая, смертная девчонка не поддается ни их контролю разума, ни их методикам стирания памяти. В конце-концов врождённые охотники на нежить обладают действительно разными умениями. И иногда эти умения совершенно неожиданные для нежити. Дядя, который "министр экономики" более чем доволен имеющимся раскладом. Он давно подозревал что с этим учебным заведением дело нечисто - но доказательств не было. До сих пор. Его дорогая племянница оказалась превыше всяких ожиданий, все же кровь берет свое. И его решения, принятые столько лет тому назад, полностью окупили себя - ибо как еще защитить свою кровь от пристального внимания неживой мерзости, как не выставить себя очередным - сколько их было-то уже! - министром с пафосным титулом и претензиями на великосветскость и благородное происхождение? Твари тем более уверены что все идет согласно их плану. В их руки попало истинное сокровище, которое эти безмозглые смертные не смогли опознать, и уж теперь-то они приложат все силы, чтоб этот бесценный подарок судьбы стал одним из их элитных воинов. В конце-концов отобрать из лап оборзевшего скота самых лучших представителей, наделенных редчайшими дарами и повернуть их против этого самого скота, посмевшего когда-то не только поднять бунт, но и победить - это в самом деле идеальная месть и развитие своего рода через пополнение уникальными особями, преданными им и только им. Собственно если развернуть мысль, "осознание", то суть такова - этот вуз есть могильник. И преподаватели здесь как-то, не знаю как, но одновременно и мертвы, полностью, абсолютно, и не являются людьми, и живы - поверхностные, яркие, живые именно люди. Сожрала эта нежить людей, что-ли? Походу таки сожрала и жуть в том, что люди тоже уже мертвые, но этого не осознают, а ведут себя - и думают что они - живые. Нежить из могильника придумала себе самое дивное прикрытие, на которое никто и никогда не подумает. И те кто выпускается отсюда - они уже зараженные. Они сами этого не осознают, но знают и ведут себя, да и в массы толкают, исподволь, незаметно, под прикрытием, именно те идеи, которые надо нежити. А вот эта девчонка, которой я была, она видит суть вещей, или не суть, но то чем вещь есть. Беда только в том, что реальность не подписанная и справки онлайн в ней нет. Она видит что-то - но она не понимает что оно видит. Или понимает - но поверхностно. Она видит "мертвое", но черта с два она классифицирует что именно это мертвое. А ассоциативные цепочки типа "оно холодное, стылое, серое, равнодушное и безжизненное, при этом заинтересованное, но без интереса" фиг кому-то что-то дадут или объяснят. Она видит, но сама не понимает что. Так что она таки сокровище, и ее дядя абсолютно в этом прав. Другое дело что дядя и сам не осознает ее ценности границ этого сокровища.