Никогда

Брейк залетает в его кабинет маленьким вихрем, сметает всё на своём пути — и это даже не фигура речи, вон и вправду смахнул пару листов и чуть не уронил вазу с цветами. Руфус делает ещё одну заметку в памяти — строго-настрого наказать больше никогда так не делать. Он знает, что это чуть более чем невозможно. — Зарксис Брейк, я не прощу вам, если мой кабинет окажется разгромлен. — Не стоит беспокоиться так, вам это вредно, — ухмыляется Зарксис Брейк, и глаз у него ехидно смотрит на Руфуса, — в вашем-то возрасте… — А в вашем возрасте пора уже научиться спокойному шагу, — припечатывает Руфус. В его компании «Пандора» ещё никогда не было столь нахального сотрудника. Он пропускает момент, когда этот клоун перестаёт передвигаться быстро и неуловимо. Когда он всё осторожнее ходит по коридорам Пандоры (думает, конечно, что это всё незаметно, но не для Руфуса же). И ещё много бесчисленных «когда», которые сплетаются в одно понимание — такое происходит, когда люди слепнут. Теряют зрение. Полностью или нет — не так важно… Руфус смотрит на отчёт. — Зарксис Брейк… его ведь писали не вы? — тихо, вкрадчиво спрашивает он. Зарксис Брейк улыбается ему: — Ну что вы, что вы! Конечно… нет. У меня настолько изменился почерк или вам стоит купить очки? — Нет, Зарксис Брейк, это вам стоит купить очки, — говорит Руфус и, замечая тень на лице пресловутого Зарксиса Брейка, добавляет: — Если вы перестали отличать свой почерк от чужого, конечно. В конце концов, чужие тайны раскрывать ни к чему. — Брейк, если вы теряете зрение, так и скажите, — говорит Руфус, не выдерживая. Он научился спокойно относится к слабостям — своим и чужим., а поэтому с лёгкостью позволяет себе эту фразу. — О чём вы? — Брейк настораживается, и Руфус это прекрасно чувствует: повисшее напряжение, усталость, готовность к реакции «бей и беги», поэтому он просто говорит: — Вы знаете, о чём я. Или мне запретить вам работать? — Не говорите ерунды. — Вы правы. Тогда не притворяйтесь, Зарксис Брейк. Руфус подходит к нему и осторожно кладёт ладонь на плечо. Он видит, как Зарксис Брейк вздрагивает — ковры скрывают его шаги. — Меня не так просто обмануть, как вам кажется. Не беспокойтесь, я не буду кричать об этом на всю Пандору, — усмехается Руфус. — Да уж, я и не сомневался. Хотя с вас станется, — тихо фыркает Зарксис Брейк. — Тогда извольте быть аккуратнее. Зарксис Брейк хватает его за запястье и снимает руку с плеча. Захват не отпускает. — А иначе? Руфус пожимает плечами. — А иначе мне придётся вас отстранить. — О, так вы беспокоитесь обо мне? — тут же улыбается Брейк, и от улыбки его у Руфуса кровь стынет. — Я беспокоюсь о своих сотрудниках, — спокойно отвечает он. Он не может сказать: да, я беспокоюсь за тебя, старый ты дурак. Обезоруживающая честность не сработает в их случае. — Как это мило, — бормочет Брейк. Руфус приподнимает бровь — надменно, так, чтобы никто ничего не понял. Это глупо — влюбляться, в его случае — точно. Но заставить себя хотя бы не беспокоиться он не может. Работы становится больше, а Брейк с каждым днём теряет былую сноровку — Руфус это видит, от него сложно скрыть хоть что-то, особенно — что-то важное. И всё-таки он не делает вид, что не замечает. Ходит рядом, иногда ненавязчиво беря за руку. Не слушает ехидные тирады и замечания. Подсказывает, где лучше пройти. Конечно, он знает, что о помощи сначала нужно попросить, но ещё — ещё он знает, что Брейк однажды расшибёт свою глупую голову, но не попросит. — Ну вы и зануда, — фыркает Брейк, когда у него отбирают отчёты (ещё не написанные). — Вы не лучше, — говорит Руфус. Не то чтобы он всегда пишет за подчинённых отчёты себе же, но почему бы и нет? Брейк скучающе отворачивается к окну. Руфус знает, что он благодарен.