Развратное недоразумение.

У Т/И есть список, и он не похож на перечень продуктов обычной домохозяйки, потому что навряд ли для готовки подойдет «Смазка, презервативы, новое белье и туфли на высоком каблуке». Ты решила устроить любимому вместо романтического вечера ночной забег по мебели в квартире — все, как любит Чон Чонгук, поэтому уже больше половины дня носишься с покупками, забыв о времени. С работы Чон возвращается вечером, поэтому спешишь домой, чтобы успеть как следует подготовиться, по пути захватывая еще пару аксессуаров — вдруг пригодится. Скинув обувь, не теряешь времени, сваливаешь покупки в угол и сразу бежишь в душ, раздеваясь на ходу. Горячие струи воды тут же успокаивают уставшие от долгих прогулок мышцы, стекая ровным потоком. Сейчас самое главное — это тело, что должно блестеть и вкусно пахнуть. Масса разных кремов и гелей — все в определенном порядке, также молочко для умывания, спрей для тела и различные тюбики с иностранными названиями. Приходится в меру все это распределять по телу, после чего кожа должна сверкать и приятно пахнуть. Уже наперед знаешь, что только от одного ненавязчевого запаха парень сойдет с ума. Улыбаешься про себя и слышишь шум в квартире. На кухне гремит посуда — это явно говорит о том, что шоу пора начать. Надеваешь белье, аккуратнейшим образом затягивая все лямки, и всматриваешься в зеркало. Оттуда на тебя глядит незнакомка в легком черном корсете, украшенном тонкой красной ленточкой по кругу; грудь идеально лежит, оставляя пару соблазнительных холмиков для «зрителя»; чулки на подтяжках вместе с бикини завершают образ. Все, как нужно — вызывающе, возбуждающе, игриво и сексуально. Надеваешь ободок с кошачьими ушами, чтобы влиться в игру, и улыбаешься отражению. Сегодня все должно пройти, как нужно. В животе уже скручивается узел возбуждения, пока ты открываешь дверь, предвкушая долгую и жаркую ночь перед ленивыми выходными. Корсет приятно стягивает талию, отчего вспоминаются его властные руки, мертвой хваткой сжимающие до синяков нежную кожу, от которых внизу становится слишком влажно, и терпение падает до нуля. Судя по звукам, Чонгук все еще на кухне гремит посудой. Надеешься, что он уже поужинал, потому что силы еще понадобятся. Не желая ждать ни секунды, становишься на четвереньки и с опущенной головой входишь в комнату. — Я провинилась, папочка же накажет свою девочку? — не поднимая головы, виляешь хвостом, аппетитно прогибаясь в пояснице и оттопыривая зад. — Детка, папочка занят, он не может закрыть рот от удивления, — слышится низкий, но задорный голос, — но он точно тебя накажет за это шоу перед нами, — последняя фраза утопает в неловком подсмеивании, и ты понимаешь, что голос принадлежит Ким Тэхену — лучшему другу любимого, а второй — Чон Хосоку, что, не бойся он гнева младшего, уже смеялся бы, словно конь, над всей ситуацией. Краснеешь, сливаясь с лентой корсета, хочешь отбуксироваться на коленях назад, как крепкая хватка поднимает за руку с пола, заставляя встать. В глазах плещется гнев, только вот ты прижимаешь голову к плечам, словно виноватая собачка, и руками прикрываешь глаза. Обстановку разряжает Тэхен: — Попкорна не хватает. — Я бы посмотрел, как Гукки наказывает Т/И за плохое поведение в стиле собачки, — добавляет Хос, яро жестикулируя. Оба парня комфортно расселись за столом, смотря на развернувшуюся сцену и откровенно забавляясь над ней. — Думаю, — сквозь зубы шипит Чон, — вам пора, — толкает тебя в сторону спальни, даже не проверив, куда денутся гости. Да и плевать. — Т/И, пожалуйста, позаботься, чтобы «Папочка» тебя хорошенько отодрал, уж больно ты сексуальна, чтобы пройти мимо, — слышится приглушенный крик Тэхена и громкий ржач Хосока, на что в ответ за прощанием их догоняет грозное «Нафиг пошли!». Гости тихонько прикрывают дверь, пока ты смотришь на парня — колени дрожат, а Чон весь горит. Гнев смешивается с возбуждением, и тело просто разрывает от противоречивых эмоций. Ясно одно — в комнате жарко, и на сегодня это далеко не предел градусной аномалии. — Никто, кроме меня, не должен тебя видеть в таких нарядах, — протягивает он размеренно, четко проговаривая, с нажимом, каждое слово. — Ты накажешь свою девочку за непослушание? — дрожащим голосом ему отвечаешь, поглядывая в глаза. А парень просто кипит, он хочет тебя неимоверно, так, что в штанах уже давно тесно, а одежда невыносимо мешает. Хочется накричать, отшлепать, отыметь пальцами и оставить неудовлетворенную, но в то же время орган желает ворваться в чужую плоть, бешенным ритмом доводя до исступления, и эти обе стороны мечутся в голове, не зная, куда податься, поэтому ты успеваешь залезть на кровать, встав не четвереньки и зазывающе поманить бедрами. — Чертовка, — пристраивается он сзади, потираясь пахом, и, не удержавшись, звонко шлепает. За первым ударом следует и второй, еще сильнее, отчего у тебя стали витать звездочки перед глазами. Громко стонешь от адреналина, смешанного с возбуждением, и поддаешься назад, за новым ударом, но наталкиваешься на пустоту. — Не двигайся, — строгий тон где-то позади стал сопровождаться шумом снимаемой одежды и шуршанием упаковки от презерватива. Внезапно горячий орган стал ощущаться у кромки белья. — Я хочу тебя прямо в одежде, сейчас, без промедления, — хрипит он, ладонью гуляя от самой шеи к ногам. — Прошу, давай же, — нетерпеливо прижимаешься, за что получаешь новый удар — в разы больнее, поэтому скулишь, упав головой на кровать. Властные руки поднимают тебя за корсет, грубо заставляя принять статичное положение. Приходится подчиниться, ведь пульсирующий горячий орган почти у желанного им места. Умелые пальцы задевают ткань бикини, отодвигая ее, и пропускают член в лоно, что тут же плавно доходит до своего основания. Чонгук разгоняется, медленно набирая обороты, чтобы еще не один час «наказывать» свою девочку в постели.