Маленький бунт.

Надоело! Ты хочешь написать это большими буквами, кричать при каждом удобном случае, потому что слишком все достало. Тотальный контроль, уничтожающий взгляд при любой оплошности и учительский тон – надоело все. Просто невозможно терпеть нападки со стороны брата. Даже родителей лучше послушать, чем эту занозу, не знающую всех мелочей. Иногда просто волосы рвать на голове хочется от вопросов: «Почему так поздно вернулась?», «Ты выпила?», «Зачем так ярко красишься, тебе лучше без макияжа», - он никогда не уточняет все обстоятельства, поэтому ты даже не знаешь, как брат отреагирует, если появится парень, но Чон будет явно не в восторге. — За что? – говоришь подруге, жалуясь на очередную ссору, — чем вызвано его недовольство? Он запрещает мне буквально все и забывает, что я уже совершеннолетняя! – повышаешь голос, отчего люди за соседними столиками начинают коситься в вашу сторону. — Быть может, он просто заботится о тебе,— девушка напротив явно не заинтересована вашими стычками, потому что слышит при каждой встрече: «Гук сегодня накричал за то, что я опоздала на три минуты», «Чон опять ни за что мне морали читал» и все рассказы упираются в твердую пустоту, где вы не знаете, как решать такие проблемы. Но глаза подруги задорно загораются, и она восклицает, словно осознав элементарную истину: — Так, может, ты нравишься ему? Ну, как девушка, — голова наклонена на бок, она смотрит, прожигая насквозь, а ты краснеешь до кончиков ушей. — Я же его сестра! Что ты несешь? – ссориться не хочется, но трудно скрыть истинное удивление, поэтому, замяв эту тему, вы болтаете еще достаточно долго, забыв про время. Возвращаясь, ты понимаешь, что опоздала на добрых полчаса. Для родителей, быть может, это не такой большой грех, но вот для брата… — Здравствуй, — поглядываешь на него из-под ресниц, виновато опуская голову. Парень стоит в дверях и зол так, словно сейчас захлопнет квартиру, заставив ночевать на улице. — Где же ты так долго задержалась, милая? – язвительный тон и взгляд «папочки» тебя до ужаса раздражает, как он вообще смеет лезть в личную жизнь? И почему с каждым разом ты лишь млеешь перед этой статной фигурой? — Да вот, стояла под дверью, ждала. Хотела на твой гнев напороться, — в голове крутятся слова подруги о том, что ты можешь нравиться родному брату, поэтому решаешь пойти ва-банк и разозлить его, добравшись до истины. — Ты еще не видела меня в гневе, — спокойно отвечает тот, проходя за тобой в комнату. — Да? Стоит попробовать вывести тебя? – игриво говоришь, снимая кофту и бросая ее небрежно на спинку стула, — хорошо, я выпивала, помимо опоздания, — начинаешь, загибая палец. — Я вижу, — у него руки в кулаки сжимаются, а глаза метают молнии. Почти улыбаешься, смотря на его легкий гнев. — А еще я была с парнем и, знаешь, — невинно пару раз моргаешь, строя из себя невинную куколку, расстёгиваешь несколько пуговиц, раскрывая лифчик, - он постоянно заглядывал вот сюда, — показываешь на бюст, продолжая снимать рубашку. Чонгук сглатывает слишком громко, гнев начинает смешиваться с возбуждением, а в области ширинки против воли становится тесно. Ты все это видишь, решаешь бросить козырь, расстегивая штаны и снимая их резким движением, оставаясь в одном белье. — Я уже подумала, не поехать ли к нему, ведь парень так мило приглашал на чай, а потом… Не успеваешь договорить, как оказываешься прижата к двери. Гук просто пылает от ярости, глаза, словно у хищника, а челюсть сильно сжата. От такого брата ноги трясутся и кричать от страха хочется, но ты лишь испуганно смотришь на него, понимая, что он не должен сделать ничего плохого. Внезапно Чон приближается, прижимая корпусом к деревянной двери, зажмуриваешь глаза, думая, что настал час, когда он вышел из себя, но чувствуешь только горячие губы на шее, они всасывают кожу, распространяя щекотку по всему телу, немного больно, но ощущения слишком смешанные, чтобы ты могла сказать, что это плохо. Парень с чмоком отстраняется, загнанно дышит и рычит тебе на ухо: — Никто не смеет касаться твоего тела, кроме меня, — и накрывает губы в грубом поцелуе, словно пытается каждым толчком в рот сказать: «Мое». Принимаешь его язык, такой горячий и мягкий, плавишься от теплых ладоней, что огибают талию, скользят по спине и опускаются к ягодицам, сжимая их. Стонешь, не в силах сдерживаться от таких настойчивых ласк и решаешься запустить руку в его волосы, почувствовать, какие они густые и мягкие, сжать их у корня и слегка оттянуть. Слышишь его приглушенный стон и ухмыляется в голове из-за маленькой победы. — Давно ли братик хочет свою сестричку? — уловив момент, язвишь ему, специально надавливая на последнее слово. — С тех пор, как заметил, что округлилась ее грудь, — ладонь собственнически сжимает бюстгальтер, а ты вскрикиваешь, — появились бедра, — он вжимается пахом, показывая свое возбуждение, и скользит руками за спину, добираясь до ягодиц, — и зад стал слишком аппетитным. Принимаешь свой проигрыш, издевательство закончилось тем, что ты сама слишком возбуждена и хочешь почувствовать его член, а мысль о том, что это никто иной как собственный брат не отрезвляет, а наоборот, возбуждает. Слишком сильно заводит ситуация, что ты просто принимаешь поражение перед самой собой вкупе с принципами и, падая на колени с глухим стуком, расстёгиваешь ему ширинку. — Какая ты инициативная, — виляет он бедрами. Стояк прекрасно виднеется через боксеры, еще немного, и ты коснешься запретного. — Заткнись, — рычишь на него, смотря снизу-вверх, и еле ловишь свое сознание, что почти улетело вместе с бабочками в животе. Они начали порхать от ощущения восторга — тебе нравится сидеть у него в ногах, словно провинившийся щенок, сходишь с ума от своего положения и от безумно вкусного запаха, который доносится от мужского тела. Слюна непроизвольно начинает выделяться при виде на его член, а парень почти теряет голову, смотря на то, как ты смачно сглатываешь, гуляя взглядом по его паху. — Сказать честно, — чувствуешь, как горят щеки, — не было никакого парня, я с подругой была, лишь хотела хоть раз устроить бунт против тебя, — румянец еще больше накрывает лицо, и ты отворачиваешься. — И как? Нравится? — игриво спрашивает он, а ты киваешь, даже не до конца поняв, что именно брат имел ввиду. — Тогда возьми его, — Чонгук приближается все ближе ко рту, но останавливаешь это, оперившись руками в его ляжки. Спускаешь сначала штаны, решив поиграть. На боксерах уже красуется пятно от его выделений, так что ртом проходишься по всей длине, сжимая крепко губы и пару раз прикусив слегка головку. Парень тут же начинает стонать, вцепившись в твои волосы и откидывает голову. — Давай, сними ты их уже, — нетерпеливо приказывает Чон, ты выполняешь и открываешь рот от удивления. Такой прекрасный, длинный и аккуратный мужской орган видишь впервые, его так и хочется трогать, облизывать и наслаждаться каждым миллиметром. Он как образец идеала и, если бы не сочащаяся обильно смазка, можно было подумать, что перед тобой просто одна из взрослых игрушек. Посасываешь головку, работая языком, касаешься уздечки, проезжаясь по ней пару раз, и заглатываешь глубже, игнорируя рвотный рефлекс, пропускаешь член в гортань, почти задыхаясь. Не выдержав слишком медленного развития событий, брат прижимает твою голову, резко вводя член до основания, и тут же выскальзывает обратно, давая отдышаться. Чон любуется ниточками слюны, смешанными с его выделениями, что так сексуально связывают головку и твои губы, а затем снова грубо толкается в рот. Пара повторов и теперь Гук отпускает тебя, позволяя играться, задавать свой ритм и до дрожи в ногах дразнить языком головку. Делаешь это слишком хорошо, для парня ново кончать от обычного минета, ведь он еле сдерживается уже давно, наверное, будь у него поменьше опыта, то тот спустил бы в штаны, еще когда ты отбросила рубашку на стул. — Давай все же перейдем в кровать, или ты хочешь, чтобы все закончилось минетом? – ласково говорит он, убивая в самое сердце хрипотцой своего голоса. Послушно встаешь и следуешь за ним, не понимая, что теперь нужно делать, ждешь приказа, но он молча толкает на кровать. Валишься спиной, и брат тут же начинает страстно целовать, до головокружащей эйфории, трясешься под ним, притягивая ближе, цепляешься за плечи и стонешь, как первый раз, пока горячие губы спускаются ниже, целуют нежно шею, а потом парень отстраняется, нежно обводя место поцелуя. — Здесь останется яркий засос, — говорит и самодовольно улыбается. Понимаешь, что теперь помечена. Родители, конечно, не спросят, откуда это, но поймут, что появился парень, что открыто заявляет о своем владении, и, боже мой, они не должны узнать, что это твой собственный брат. — Гад, — выдаешь в ответ, но спокойно позволяешь раздевать себя, получая попутно поцелуи в обнаженные участки тела. Чонгук двигается все ниже, не останавливается и пару раз скользит по клитору, смотря как тебя трясет от наслаждения, повторяет снова, на этот раз пальцами вторгаясь в лоно, а ты сгораешь от эмоций и пустоты в голове. Но все равно притягиваешь его, чтобы поцеловать, и нетерпеливо трешься бедрами, намекая, что нужно дойти до основной части. Чон действует незамедлительно, скидывая штаны на пол и разводя широко твои ноги. Он улыбается, слишком счастливо смотря на тебя, не в силах поверить, что все с обоюдного согласия, и с самого первого толчка задает бешеный ритм, не в силах сдерживаться или чего-то ждать.