Лесной дозор

      Большая сова, еле слышно шурша крыльями, приземлилась на толстую ветку около глубокого тёмного дупла. В последний раз за это утро оглянувшись на восходящее над зелёным морем леса солнце, птица устало забралась в убежище, где и планировала проспать весь предстоящий день, пока ее верная подруга Луна вновь не осветит своим холодным ликом перья хищницы. Закрыв свои огромные глаза, сова постепенно начала проваливаться в сон, как вдруг… — Помогите! Ради всей пиццы Нью-Йорка, нет, Земли, спасите умирающую черепаху! Больно стукнувшись пернатой головой о стенку дупла и чертыхнувшись на птичьем, сова взъерошилась и не без любопытства свесилась с ветки, чтобы узнать, откуда здесь взялась черепаха и от какой жуткой участи ее надо спасать. Внезапно кусты напротив дерева зашевелились, и на сцену вышло ещё три действующих лица. — По моим венам бежит смертоносный яд! — Майки… — В глазах темно! — Май… — О, я вижу звезды! Много звёзд… — Ма… — Свет… Свет в конце туннеля… Держите меня семеро… — МАЙКИ! — ЧТО?! — Тебя в палец ужалила оса, и ты не умираешь. — А было бы даже неплохо… — Раф, будь так добр… — Чего надо? — Заткнись.       Лео с самого начала знал, что поход в близлежащий лес на три дня — затея гиблая и чреватая тем, что к концу авантюры лидер, вероятно, сойдёт с ума и пойдёт готовить запасы грибов на зиму вместе с белками, но уж больно истосковались по свежему воздуху и приключениям его младшие братья. А потому за очередным завтраком, когда предложение уединиться с природой сорвалось-таки с языка, ниндзя не смог противиться трём парам вдохновенно засверкавших глаз. А ещё Леонардо узнал о своих братьях одну любопытнейшую вещь — когда им действительно надо, они могут собраться буквально за час. Сложно что-то неправильно понять, когда ровно через шестьдесят минут три лыбящихся идиота стоят у порога логова с рюкзаками наперевес. И даже известие о том, что выйдут они лишь утром следующего дня, не смогло стереть с зелёных мордашек эти глупые ухмылки. Лишь несколько правил о том, что в поход нельзя брать: 1. Боксерскую грушу; 2. Чемоданчик с химикатами; 3. Мешок любимых игрушек; чу-у-уточку подпортило вышеуказанным любителям экшена предвкушение лесного странствия. Но совсем немного. И вот, когда Панцеробус послушно затормозил под раскидистыми зелеными кронами деревьев, Майки объявил радостное: «Приключеньями запахло!», спустил свой панцирь с поводка и ускакал вглубь тернистых кустов, весело ойкая, когда особенно изощренные колючки умудрялись вцепиться ему в часть тела, служащую магнитом для неприятностей. Донателло и Рафаэль, моментально среагировав на вопль в духе Тарзана, исходящий от реактивного весельчака, ломанулись в ту же сторону, но перед колючими ветками спасовали и сменили курс с «Орущий маленький псих» на «Местное озеро». Лео обреченно уронил голову на руль, а Панцеробус испуганно бибикнул. Три дня… Почему именно три, а не одна вторая? — Я нашёл ежа! — объявил Майки, выходя на поляну, где юные мутанты договорились разбить лагерь. Раф скептически фыркнул. — Вопрос можно, натуралист? — Конечно. — Каким местом ты его нашёл? А то один из твоих воплей я услышал даже под водой. Микеланджело возмущённо вскрикнул и отвернулся. Лео, отвлекаясь от разведения костра, в защиту младшего братика отвесил ухмыляющемуся темпераменту подзатыльник. — За чё? — задал вполне резонный вопрос зеленоглазый, печально потирая место удара. — Услышу от тебя подобное ещё хоть раз — окуну головой в озеро и дождусь, пока рыбы откусят тебе язык, — пояснил лидер и с особым усердием продолжил выкладывать вокруг растущего огонька гладкие камешки. Раф пораженно замолчал, даже перестав жалеть свой избитый затылок, а Донни тихо присвистнул и заметил, что такими темпами уже к завтрашнему вечеру бунтарь будет молчать, как всё те же рыбки. Собственно, на заслуженном подзатыльнике всея Америки шум и гам закончились, сменившись сопением задремавшего в палатке Рафа, потрескиванием сучьев и еле слышными смешками младших. Лидер зачарованно смотрел на танцующие языки пламени, которые отражались в его ярко-синих глазах причудливыми бликами. — Лео, взгляд от огня-то отведи, а то ослепнешь, — посоветовал Дон, легонько пихая в бок расшалившегося Майки. Старший ниндзя послушно отвернулся от костра, проморгался и уставился в пугающе темную чащу леса, со всех сторон обступившую небольшую компанию. — Да хоть так, хоть сяк, все равно хоть глаз выколи — ничего не видно, — пробормотал мутант и фыркнул, когда ароматный дымок от костра потянуло ему в лицо. Микеланджело плюхнулся на панцирь, засунул за щеку горячий поджаренный зефир и, судорожно похватав ртом свежий ночной воздух, чтобы остудить вкусняшку, заложил руки за голову. — Я вижу медведицу, — внезапно заявил Майки, и его звонкий голос эхом загулял между стволами деревьев. Раф недовольно всхрапнул и, судя по шороху, перевернулся на другой бок. — Где? — встревоженно завертел головой Лео. Весельчак недоуменно вздёрнул бровь. — Тама. — Веснушчатая рука взметнулась вверх и указала куда-то в небо, сплошь покрытое сияющими огоньками звёзд. Донателло скрыл смех за кашлем, притворившись, что надышался дымом, а Леонардо облегченно выдохнул. — Тьфу ты… — Ну, навряд ли бы я так среагировал, если бы узрел настоящую медведицу, верно? — начал рассуждать Микеланджело. — Я бы либо закричал, либо… — Либо кинулся бы к бедной даме с обнимашками, — прорезал густой лесной воздух хриплый со сна голос Рафа. — Что вы тут разорались, ночь уже глухая. Либо тушите костёр и заваливайтесь спать, либо топайте в Панцеробус и продолжайте обсуждалово там. Еле слышно ворча себе под нос, голова темперамента плавно уехала обратно в недра палатки, а затравленно съёжившиеся младшие переглянулись. — Честно говоря, он прав, — признал Донни, получив поддержку в виде довольного Рафового «Вот-вот». — Пора ложиться. — Устал, — вынес вердикт Майки и, резко вскочив на ноги, направился к своей палатке, а около входа обернулся и пояснил: — Я устал. — Мы поняли, — сухо, не столько от раздражения, сколько от горячего, пахнущего сожжённым деревом воздуха ответил Лео, отвёл голову от костра, поёжился, когда прохладный ветер с озера мягко подтолкнул его в панцирь, и галантно указал рукой сначала на Донни, а потом на палатку умника. — Я потушу костёр, иди, — озвучил свои жесты ниндзя, а Донателло сонно сощурился, кивнул и послушно направился к спальному месту. Лео поднял голову, взглянул на звездное небо и, взяв в руки ведро с водой, набранной в озере этим же вечером, плеснул на костёр. Огонь, печально зашипев, погас. Налетевший тут же ветер подхватил взметнувшиеся в воздух сгоревшие кусочки коры и принёс их в лицо лидера. — Кха, — прокашлялся Леонардо, откинув ведро в сторону и вздрогнув, когда-то с металлическим лязгом укатилось куда-то в канаву. — Хватит уже там беспределить, Бесстрашный. Медведица напала? — издевательски-участливо поинтересовался Раф. — Сам ты… Кх… Медведица. Иди к Морфею, — пожелал брату спокойной ночи лидер, забираясь в палатку. Плотные стенки заглушили ответную тираду темперамента. Последнее, что помнил Лео — это тихий смех Майки и быстрый шепоток Донни… — Тише, тише, Мик, держи себя в руках. — И так как могу, так и держу. Мне орать на весь лес охота! — Нет. Ты уже орал, дай теперь и мне. … и первое, что он услышал следующим утром — примерно то же самое. — Он просыпается, валим! Взвизг молнии, которой палатка застегивалась изнутри от незваных гостей, согнал с Лео остатки сна. Значит, эти мелкие заразы нашли способ пробраться к нему. Интересно вот только — зачем… Ответ пришёл вместе с зеркалом, которое лидер предусмотрительно взял с собой в путешествие. Когда его заспанная мордашка отразилась в гладкой блестящей поверхности… В общем, заспанной она быть перестала. А когда он закончил изумленно вопить на ни в чём не повинное зеркало, то заметил, что у его крика есть эхо. Подозрительно знакомое эхо. — Я их убью! — пообещал все тот же голос, а из палатки Донни послышался сдавленный смех, увеличивающий громкость в геометрической прогрессии. В голове появилась мысль, что надо бы смыть с лица красивую маску кота, нарисованную (хвала мутагену!) специальными красками для росписи кожи. И тут пришло вслед за этой идеей запоздалое осознание, что для этого надо как-то дойти до озера мимо уже откровенно ржущих младших братьев. Но это ещё ладно, его мордашка, расписанная под хохлому, — их же рук дело, что они там, собственно, не видели. А вот перспектива пройти в таком образе мимо Рафа, которому, судя по крику, народное творчество пришлось не по вкусу, с каждой секундой становилась все менее заманчивой. — Когда я выйду, лучше бы вам быть подальше от меня! — продолжал негодовать зеленоглазый черепашка. — Или в палатке сидеть и не рыпаться, — охотно подхватил Лео, радуясь, что вспыльчивый воин сейчас на его стороне. — Что, и тебя тоже? — участливо спросил Раф, с шипением пытаясь стереть хотя бы часть краски кулаком. — Ага, — обречённо пробормотал лидер, невольно повторяя действия брата. Получалось не слишком-то хорошо — этим он лишь больше размазал художество, случайно загнав краску в глаз и теперь часто им моргая. Молчание, на секунду воцарившееся в лагере, проняло даже виновников переполоха. — Сделаем так, — наконец, заговорил Раф. — Идём вместе, но друг на друга не смотрим, чтобы не позориться. А потом возвращаемся и пинаем панцири этих авангардистов до тех пор, пока они не станут плоскими, как мой скейт. — Идёт, — согласился Леонардо, отмирая. Со вздохом закинув на плечо полотенце, он вылез из палатки, закрывая рукой лицо. — Ты где? Я глаза закрыл, — послышался голос Рафаэля. Лидер поморщился — минусы в их плане всё-таки были. Существенные. — На мой голос иди. — Иду… Ыть. — Да, Раф, это была моя нога. — А может… — Даже не думай! — Но мы так в жизни не дойдём. У мелких уже истерика, слышишь? — Мы не мелкие! — с трудом выдавил из себя сквозь дикий хохот Майки, опираясь на согнувшегося пополам Дона. Лео выдохнул сквозь зубы. — Валяй, утро испорчено и по определению хуже быть не может. И на этих словах старшие ниндзя дружно открыли глаза. — Твою мать… — тоненько пропищал темперамент, оседая на песок. — Твою, на минуточку, тоже, — не остался в долгу Леонардо, с трудом подавляя в себе желание повторить судьбу Рафаэля. Смех сладкой парочки шутников достиг своего пика и медленно переходил в стадию истерического хрипа. Потому что такое зрелище, как встреча двух черепах-мутантов, один из которых раскрашен под котика, а у другого на лице красуется разноцветная бабочка, выдержать способен далеко не каждый.       Три силуэта отважно пробирались сквозь заросли леса, паутину (игнорируя визги одного небезызвестного черепахи, который к чудесным восьмиглазым существам был неравнодушен) и упавшие деревья. Четвёртый скакал за много метров впереди, выискивая приключения. О том, что он их всё же нашёл, возвестил очередной его вопль. А когда святая троица ворвалась на поляну, то невольно увидела, как весельчак катается по земле, подвывая и жалуясь на жизнь перепуганной сове, свесившейся с ветки старого дуба. — Ну не мог хоть на минуту задержаться около нас? — сетовал Донни, поливая осиный укус на пальце всхлипывающего братишки прохладной озёрной водой. — Ну я-я же не зна-а-ал! — возразил Майки, разбавляя свою речь щедрыми воплями. — Укуси меня Рахзар! — послышался идентичный недавнему писку весельчака возглас Рафа. — Сюда идите! — В очередь! — заявил Микеланджело, приобняв опешившего Донни. — Он мой. Гений раздражённо вывернулся из стальной хватки брата и презрительно фыркнул. — Я свой, — угрюмо пробурчал он, заклеивая продезинфицированный палец младшего черепашки пластырем. Тот оглядел работу и удовлетворённо улыбнулся. Леонардо, скрестив руки на груди, скрылся в кустах, откуда недовольно сопел темперамент, и, увидев причину его беспокойства, тоже непроизвольно вскрикнул. Младшие навострили уши и, не сговариваясь, синхронно перемахнули через заросли папоротника и в три прыжка оказались рядом с братьями. — О чёрт… — выдал Дон. Перед черепашками, вздрагивая от боли и ужаса, лежал волчонок, попавший задней лапой в стальной капкан. Он настороженно рассматривал гостей, принюхиваясь к ним и лишь ненадолго отвлекаясь от них на свою прищемлённую зубьями ловушки конечность. Благо, вместе с ней там же застряла и кстати подвернувшаяся толстая ветка, а потому капкан лишь вонзился остриями в плоть, но кость не сломал. И всё же без посторонней помощи зверек освободиться не мог. — Ну же, тш-ш-ш… Не бойся, мы не обидим. — Леонардо примирительно поднял руки, а затем присел и практически ползком приблизился к испуганному детёнышу, чтобы не пугать его тем, что он больше. Это возымело действие — волчонка перестала бить крупная дрожь, и он даже осмелился понюхать протянутые к его мордочке пальцы, которые после того, как малыш окончательно успокоился, легонько провели по его носу. — Надо как-нибудь вскрыть капкан, — обернулся к замершим на месте братьям лидер. Раф пожал плечами. — Саями не вышло, я пытался. Да и этот вот. — Он указал на волчонка. — Дёргаться в сторону начал. — Понятно… Но у любого капкана есть замок, верно? — Донателло сменил Лео и, успокаивающе погладив беднягу по мордочке, осмотрел ловушку. — Ну да, так и есть. Одна загвоздка, которую уже Раф озвучил — если волчонок начнёт вырываться, он может ободрать себе лапу до мяса. — Иэх… — подавил дрожь Майки. Старшие задумчиво переглянулись. — И что делать? — Ну… — замялся учёный. — Нам придётся его немного придержать на месте. Да, напугаем, а что делать? — Быстро, — коротко приказал Лео, осторожно прижимая голову всхлипнувшего как-то по-детски волчонка к земле. Рафаэль молча взял в руки вновь задрожавшее тельце. Майки напряжённо закусил несуществующие ногти. Донателло достал из-за пояса несколько инструментов и шумно завозился в капкане. Волчонок тихо скулил, закрыв глаза. В воцарившейся вокруг тишине раздался звонкий, резанувший слух щелчок капкана. — Всё… — выдохнул гений, смахивая со лба несколько особенно крупных капель. Лео и Раф аккуратно вытащили исцарапанную лапку малыша из западни и, опустив детёныша на землю, отошли в сторону. Через минуту волчонок приподнял ушки, открыл глаза и, встав на дрожащие лапы, внимательно посмотрел на спасителей. Внезапно откуда-то из-за деревьев раздался призывный вой. — Мамка сына ищет… — прошептал Микеланджело, ёжась. — Узреет нас — капут. — Согласен, раз волчица рядом — малыш в безопасности. Мы ему не нужны больше. — Леонардо развернулся в сторону лагеря и скрылся в кустах. Вслед за ним двинулась и вся процессия.       Треск сухих сучьев вперемешку с щедрой руганью выгнал из высокой сочной травы мелких пташек. На поляну, куда с трудом пробивались сквозь плотно сомкнутые кроны деревьев живительные солнечные лучи, вышло двое. — Капкан взломали, — угрюмо сообщил один другому, доставая из-за пазухи засаленной куртки картонную пачку и шумно закуривая. Облачка сиренево-серого дымка полетели куда-то вверх, а мужчина зашёлся хриплым кашлем. Его собеседник почесал густую тёмно-каштановую бороду и хмыкнул. — Гринписовцы хреновы. Ну ничего. Капканов много — все не обезвредят. Первый на мгновение вынул сигарету изо рта и досадливо сплюнул. — Думаешь, всё на мази? — Конечно. Следует проверить, кто портит нам охоту. Кто их знает — может, на них дунешь — их и унесёт. Подхватив ружья, до разговора сложенные на землю, соучастники переглянулись и бесшумно скрылись в полумраке старого леса. — Какова вероятность, что в лесу обосновались браконьеры? — выжидающе спросил Лео у Дона, отряхивая палатку от пыли, что скопилась на ней за время их прогулки. Солнце, занявшее место уже на самой вершине неба, тоже внимательно слушало их разговор: ему было любопытно, что же предпримут эти странные существа. — Боюсь, стопроцентная. А то больно уж это хобби специфическое для простых смертных. — Донателло нахмурился. — Что делать будем? — Напинаем? — с надеждой встрял Раф. Леонардо закатил глаза. — Тебе лишь бы кому-то напинать. Темперамент с печальным рыком отъехал обратно к Майки, который что-то непривычно тихо мастерил из веточек. Вдруг весельчак вскочил с места, не выпуская своё произведение искусства из рук. — Тут вообще лесники есть? — Должны быть… — протянул Донни, кажется, начиная понимать младшего брата, а вот лидер с воином лишь склонили головы набок. Им сей чудесный дар был, увы, недоступен. — Так давайте… Это… Ну, браконьеров поймаем и им отдадим, — лаконично предложил Микеланджело. Рафаэль издал звонкое «мгмфх», что выражало степень крайнего неверия. Говоря простыми словами: так себе план, у вас ничего не выйдет, но я с вами за любой кипиш. — Их надо выследить для начала, торопыга, — пожевав губу, проговорил Лео… Но его прервал звонкий выстрел из ружья. Вороны, мирно сидевшие на ветках, хлопая крыльями, с громким карканьем взмыли в небо чёрной тучей. Раф повертел в руках свои верные саи. — Миссия «выследить». Статус: сделано. Пошли теперь ловить. — Ма-зи-ла. Оно и видно: на мази у него всё, — противно рассмеялся Курильщик, продолжая пускать дым к кронам деревьев. Бородатый сорвал с себя шапку и молча вдавливал её ногой в землю. — Пуля же близко пролетела, ну! — закончив захоронение собственного головного убора, рявкнул неудачливый стрелок. Второй, втоптав сигарету во влажный мох, снял с плеча ружьё. — Смотри и учись. — Мужчина прицелился во взлетевших от предыдущего шума куропаток и нажал на курок… Взявшийся из ниоткуда камень врезался в ствол и изменил траекторию выстрела. Пуля со свистом упорхнула в неизвестном направлении. Курильщик разъярённо взвыл, словно раненый зверь, и чуть ли не с пеной у рта начал нервно озираться. Когда его налившийся кровью взгляд уткнулся в Бородатого, тот счёл нужным поднять руки и замотать головой, показывая свою непричастность ко всей чертовщине, что начала здесь твориться. — Ух, глянь только, Рафи! Прям как ты, когда я тебя утром бужу! — раздался из густых зарослей звонкий юный голос. Откуда-то из одной из крон ему ответил хрипловатый голос: — Ещё одна шутка про то, как я выгляжу по утрам — урою вместе с браконьерами. Мужчины пригнулись к земле от неожиданности, а затем Курильщик со смехом повернулся к Бородатому. — Спокойно, это всего лишь какие-то мальчишки. Вздумали в супергероев поиграть. Слушайте, пацаны, — обратился он уже к невидимым подросткам. — Я детей бить не люблю, а потому давайте договоримся: вы сейчас тихо-мирно валите куда подальше, а мы так же тихо-мирно продолжаем… — Палить по несчастным зверям? Расставлять капканы на их детёнышей? А может, и нас уж тогда заодно пристрелите? Всё одно ведь — мы, по сути, те же животные, — окликнул опешивших браконьеров ещё один голос — тихий, высокий, но наполненный необычайной решимостью. Бородатый одним взглядом указал на ружьё в руках; Курильщик ухмыльнулся. — А вы готовы принести себя в жертву ради каких-то там бедняжек-зверушек? — Если поймаешь, шиз, — отрезал четвёртый, самый глубокий и властный голос. После чего временно наступило затишье. — Вали их, ребята! — заверещал первый, и с разных сторон к двум охотникам кинулись неуловимые фигуры, надёжно скрытые тенью от ветвей деревьев. Но оба мужчины могли поклясться, что до того, как потерять сознание, они видели перед собой четыре зелёные черепашьи мордочки.       Лесники были приятно ошеломлены, когда, услышав стук в дверь, вышли наружу и нашли на пороге связанных браконьеров, за которыми гонялись уже неделю. Преступники в полубреду бормотали про гигантских черепах, владеющих каратэ, но словам этим полицейские, забирающие их в город, конечно же, значения не придали. А за погружением Курильщика и Бородатого в фургон довольно наблюдали из лесных зарослей четыре пары глаз. Наконец-то можно было спокойно отдохнуть оставшиеся полтора дня. А, едва на горизонте засверкали первые звёздочки, черепашье братство устроило всенародные гулянья. И всё равно, что на этом празднике было их всего четверо (буквально фиолетово, ведь на скромное Леонардово: «Ну, нас маловато будет…» Донни потряс перед носом лидера концами своей повязки). А Майки весь оставшийся вечер у костра твердил, что во время плавания в озере видел сидящий в кустах волчий силуэт. — Дождь будет, — заметил Дон, задрав голову и подозрительно глядя на тёмные тучи, начинающие поглощать ярко-синий купол неба. Раф пожал плечами. — Ну тебя, синоптик, настроение не порть, — зевнул темперамент, кладя в рот кусочек дымящейся от жара колбасы. — Ой, визгу сейчас будет… — наклонился Майк к Лео. Рафаэль хитро сощурился и движением профессионального фокусника достал из-за спины бутылку с водой. — А-та-та, не торопись, мелочь. Сегодня из смертей возможна только твоя, да и то с минимальной вероятностью — настроение хорошее, — пробурчал зеленоглазый, заливая приятной прохладой колбасу, начавшую обжигать язык. Весельчак обиженно насупился. — А я зрелищ хотел… Хлеб уже есть. — В доказательство младшенький чуть ли не ткнул в нос Рафа ломтик хлеба, который после долгого обжаривания над огнём превратился в сухарик. Тот брезгливо сморщился. — Я больше по мясу, так что пардоньте. — Не будем, — пошутил Лео, взяв в руки фонарик и отходя от весёлой компашки. Остальные дружно повернулись к нему. — Ведро так и не нашёл со вчерашней ночи, — пояснил лидер и продолжил шарить лучом света по тёмной траве, пока не оступился у края канавы, на дне которой поблёскивала своим металлическим боком терпеливо ждущая своих хозяев ёмкость. — Ну ты как там, ёжик в тумане? Нашёл? — Ага, — взмахнул находкой в воздухе синеглазый ниндзя. — Пойду, наберу воды, а то тушить костёр нечем. — Иди, — благосклонно разрешил Майки по причине того, что Раф набил себе рот зефирками. Вернувшись с тяжёлым ведром, при этом расплескав треть воды на себя, лидер обнаружил у костра только Донни. — Раф вырубился. Опять. А Майки устал сильно, хотя и отказывался это признавать. Я его в палатку отправил. — Молодец, — похвалил Леонардо, опуская ведро на песок. Учёный схватился за его ручку и, словив вопросительный взгляд, кивнул головой на палатку старшего брата. — Я потушу костёр, иди, — точь-в-точь озвучил он прошлоночную фразу Лео. Лидер мягко улыбнулся и, поблагодарив сверкающего щербинкой умника, забрался под одеяло в своём маленьком домике. Долго ждать прихода Морфея не пришлось — через минуту подросток уже крепко спал. К слову, никакие младшие братья его в этот раз не тревожили. … А проснулся Леонардо от криков с улицы. Вспомнив, что посреди ночи он смутно слышал, как по стенкам палатки тихо барабанил дождь, он, кажется, начал понимать, в чём дело. А, выйдя на улицу, осознал, что обладает даром провидения. Ну, или просто слишком долго прожил панцирь о панцирь с тремя психами. Эти придурки затеяли игру в снежки, за неимением снега лепя комки из разлезшейся от дождя земли, так что цвет их кожи сейчас был не зелёным, а… Грязным. Да, точнее не скажешь. — А кто начал? — поступил от Лео вполне закономерный вопрос. Грязевое торнадо по имени Майки с верещанием подлетело к старшему брату, сжав его в тисках объятий и в один момент измазав в густой чёрной субстанции. Синеглазый поморщился и отвернулся, но в ответ всхлипывающего черепашку всё же обнял. — Его Раф в отместку за вчерашнее «доброе» утро из палатки вытащил и в лужу уронил, — сообщила ещё одна кучка грязи, судя по голосу, именуемая Донни. — А я в атаку добровольцем пошёл. Ну… Чтоб Майки не было одиноко. — А я просто добровольцем, — сообщил Раф. Его Лео узнал уже методом исключения. — Ясно, — стальным голосом отрезал ниндзя. — А теперь к озеру шагом марш. — Топить нас будешь? — пискнул ему куда-то в пластрон Майки. Лео закатил глаза. — Вас утопишь, как же. Отмываться будем, вояки. — А какая разница? — буркнул Раф, замыкая колонну приговорённых к сеансу купания в прохладном утреннем озере.       Этим утром лес проснулся от душераздирающих криков, сплошь состоящих из «Холодно! Холодно!» и «Хей, парни, зацените, я льдинка… Да хватит меня уже топить, я не айсберг, две трети тела под водой — необязательное условие!». И угадайте, кто был автором большинства высказываний? Точно не Лео. Остаток дня юные ниндзя провели, бродя по лесу, наслаждаясь пением птиц и выискивая дары лесов в виде грибов и ягод. Вечером, перед отъездом, на прощание разведя костёр ещё раз и организовав конкурс «Перепрыгни через огонь и не спали себя», братья провели много весёлых минут, пытаясь успокоить Майки, который во время пятого прыжка умудрился поджечь кончик бинта на ноге и после этого истерично носился по поляне с возгласами: «Горю! Звоните пожарным, я не хочу становиться шашлыком! Я не хочу становиться шашлыком!». Особенно весело было при условии, что уже на втором круге крохотная искра на бинте погасла, так что оставшиеся десять весельчак бегал уже без причины. Под конец, сложив палатки в Панцеробус и присев на дорожку на влажный песок перед озером, компания отужинала собранными накануне грибами, а Раф схлопотал напоследок ещё один профилактический подзатыльник от Лео после слов: «А, судя по поведению Майки, грибочки-то у нас непростые…». Впрочем, в долгу темперамент не остался, так что к машине и он, и лидер шли, потирая ушибленные головы. — Пока, лесок… — печально прошептал Майки, выглядывая из окна Панцеробуса и помахивая рукой удаляющемуся лесу. Лео, не отворачиваясь от дороги, поспешил утешить братишку. — Ну, мы же ещё когда-нибудь приедем. А пока можно на пикник в парк сходить… — Три. Два. Один. Прикушенный до крови язык ситуации не улучшил, а топот за спиной заставил покрыться кожу табуном мурашек. — ДАВАЙ! — хором гаркнули искатели приключений. — И Эйприл с собой позовём, чтобы веселее было! Лео честно не знал, кого ему больше жалко: себя или ничего не подозревающую Эйприл.