Уговор

Воздух, казалось, накалился от напряжения и, отчего-то им было трудно дышать. Хотя может причиной трудному дыханию служили два вампира, сидящие напротив и сверлящие друг друга глазами. Но был и второй вариант, пожалуй более верный: Бонни просто не привыкла к такой сумасшедшей энергетике, исходящей от присутствующих рядом с ней мужчин. К исходящей от Элайджи силе она привыкла, но не в двойном же размере. Ведьма украдкой покосилась на непроницаемое лицо Элайджи. Он наверняка может просидеть так очень долго, и, их гость наверняка тоже… Но она-то не может. Скрестив пальцы на удачу и надеясь, что ее не убьют сразу же, как только она подаст голос – судя по выражению их лиц, такие могут - девушка заговорила: - Мне кто-нибудь объяснит что происходит? Вопрос Бонни будто бы послужил толчком – мужчины заговорили одновременно, но ни один из них не удосужился ответить на ее вопрос. - Может ты, наконец, объяснишь, как здесь оказался? - Может, ты представишь нас друг другу? – Изогнул светлую бровь Никлаус. Древний мучительно долго, по меркам Бонни, глядел на него, будто прикидывая, что стоит за этим вопросом. - Это Бонни, - наконец сухо отозвался Элайджа, при этом, даже не взглянув на саму обладательницу этого имени. – Бонни Беннетт. - Бонни Беннет, - задумчиво повторил блондин, в упор глядя на девушку с усмешкой. – Внучка Шейлы, я полагаю, - и со странным смешком спросил. – Или все же дочка? - Внучка, - мало что понимая, пробормотала брюнетка, косясь на Элайджу в надежде, что хоть он ей что-то объяснит. Вампир по-прежнему хранил молчание. Лишь по плотно сжатым губам стало понятно – он не доволен. Вот только чем? – А вы… знали бабушку? - А где же сама Шейла? – Пропуская вопрос мимо ушей, продолжал допытываться мужчина. - Она, - кашлянул, неожиданно вмешавшийся Элайджа. – Отошла от дел. - Померла? – Перевел по-своему Клаус. И обратился к Бонни с сочувствующим выражением лица. – Не огорчайтесь, Шейла прожила долгую, для ведьмы первородного, жизнь. И, видимо, счастливую, раз смогла полюбоваться на свою уже взрослую внучку, - закончил он и поднялся с дивана. - Для ведьмы первородного? – Переспросила Бонни, чувствуя холод между лопатками. – Что вы имеете в виду? - Только то, что обычно наши с братом ведьмы долго не живут. Что ж поделать, - деланно сокрушенно покачал он головой. – Издержки профессии. Впрочем, ты и сама это знаешь, не так ли, Бонни? – Обернулся блондин возле двери. Взгляд бирюзовых глаз будто бы приковал девушку к месту. Наваждение разрушил голос Элайджи. - Уже поздно, Никлаус. Бонни нужно отдохнуть. Тебе пора. Оба вампира еще о чем-то говорили, но Бонни не особо вслушивалась. Элайджа теперь стоял так, что закрывал ее от нежданного гостя. На нее перестали обращать внимание и даже будто бы забыли о ее скромной персоне. И можно было подумать о странных словах о «ведьмах первородных». Но думать не хотелось, хотелось спать. Этот Никлаус тяжелый человек, поняла мулатка. От пяти минут разговора с ним, девушка чувствовала себя словно выжатый лимон. А ведь она так и не поняла до конца, кто он такой.