Тау Большого Пса, Россия

Каждый раз, летя в военном флаере над поверхностью Тау-каниса-4, Макс думал: а будет ли эта планета так же прекрасна, после того, как ее переделают под людей, когда она станет безопасной. Однажды он спросил об этом у Петьки. "Здесь станет скучно, очень скучно", - откликнулся тот, не отрывая взгляда от гигантских насекомовидных образований, парящих рядом. Наверно, Вася об этом знает больше, ведь это в их департаменте планируют будущее. Может, Васе даже будет не скучно на Тау-канисе-4, когда тот потеряет свое рабочее имя и получит новое, красивое и уникальное. Здесь будут белоснежные пляжи, безопасные океаны и горы, по которым можно бродить только с охотничьим ружьем и даже без военной подготовки. Или и Васе станет не интересно на планете, которую уже не надо переделывать? Максим вырос не на Земле, а в колонии, в доме с синей крышей и белыми стенами, на берегу синего-синего океана. И он мечтал завести когда-нибудь свой дом, такой же уютный, как родительский, в маленьком дружелюбном городке в паре сотен километров от космодрома. Генка, его бывший, хотел того же, и они снимали деревянный дом у озера, неподалеку от завода, и собрали уже деньги для первого взноса на собственный дом. Но на их завод прилетела делегация с Земли, и там был Петька, блестящий офицер из метрополии. Он заставил его тогда задержаться с отчетами какими-то, а на следующее утро Макс проснулся в гостинице, в его постели. "Хочешь поучаствовать в колонизации, - спросил Петька, и Макс завороженно кивнул. - Хорошо, я тебя туда устрою, малыш. А на Землю со мной хочешь полететь?" И Макс снова кивнул, и через два дня улетел с Петей на Землю, оставив на родине письмо с извинениями и невыкупленный домик. *** Остров, на который они прилетели, был маленький и каменистый, на нем росла только трава и три деревца. Зато здесь можно было купаться, в пределах действия репеллента, конечно, но как будто на просторе. И можно было не бояться, что кто-то выскочит и набросится. Они поставили палатки и разожгли огонь, знакомая компания из нескольких петькиных сослуживцев со спутниками. Было очень похоже на студенческий поход - песни у костра и шашлык с коньячком, и поцелуи под открытым небом, и любовь в палатке. Максу было ужасно стыдно за свою измену, и оттого удовольствие было особенно острым и горьким. Ночью он выбрался, ежась, из палатки. - Куда? - Петькин голос был хриплым со сна. - Отлить... - Вот туалетная душонка. Я провожу. - Ну... мне по большому... - Тем более. Макс шел за Петей, внимательно вглядываясь в тропу под нервным светом фонарика (тот был на лбу прикреплен, как у шахтера). Они сделали временное отхожее место над щелью в скале, Макс пристроился над ней, слушая, как внизу поплескивает вода. Петька прислонился к валуну неподалеку и изредка наводил на Макса луч своего фонаря. А Макс воображал, что гадит в бездонную бездну, как двуглавый орел на вершине горы. У него на родине водились такие. Он уже закончил, даже подтерся, когда вдруг почувствовал, как что-то мягко схватило его за яйца. Макс коротко вскрикнул и захлебнулся ужасом: на него немигающе пялилась огромная собачья морда. И держала в зубах его хозяйство, и негромко порыкивала. - Что там у тебя? - спросил Петька и снова посветил в его сторону. Макс открыл рот, хотел тихонько сказать "собака", но не смог, как в давнем кошмаре, горло онемело, и из него не вырвалось ни звука. Он лишь затряс головой, но не осмелился дергаться. Еще бы, когда член в зубастой пасти - не подергаешься. Между тем, собака тихо дышала ему в промежность и слегка шевелила языком. Сзади еще что-то лизнуло, Макс опустил голову, заглядывая поглубже. Из расщелины торчали еще две собачьи головы и щекотно принюхивались. Макса затрясло: что им надо?!? Чего они ждут и вынюхивают!? Первая собака выпустила его член и принялась лизать, иногда мягко прихватывая зубами и неотрывно пялясь ему в лицо. Остальные не отставали, тыкались мокрыми носами в задницу, облизывали яйца, дырку, бедра, беззвучно пофыркивали. Вокруг вообще стояла ватная тишина, даже океан не шумел. Макс боялся встать - а ну как откусят? Он сидел и ждал, что собаки налижутся и уйдут может быть, или Петьке надоест там торчать, и он подойдет и спасет его. Ноги мелко дрожали, но самое ужасное - внизу начинало пульсировать непристойным возбуждением. Он был готов разрыдаться от стыда и ужаса, что же дальше, его опять трахнут, а Петя снова не обратит внимания, заметит только когда все кончится... - Сколько можно, Максик, эк тебя разобрало! - Петькин голос доносился как из другой комнаты, хотя он был в метрах трех всего. - Вставай давай! И тут Макса отпустило, пелена тишины спала, собаки исчезли. - Петь... тут... тут точно никого нет? - он встал, принялся неловко застегиваться прыгающими руками. Петя посмотрел на локатор: - Нет никого, только рыбы на расстоянии сорока метров. И птицы - в районе ста. Не трусь, малек. Петя притянул его к себе поближе, обнял за плечи, целуя в глаза: - Ты плакал что ли? - Нет... просто испугался вдруг очень, пойдем отсюда, - прошептал Макс, изо всех сил прижимаясь к нему. Он не решился сказать про исчезнувших собак, побоялся, что Петька опять взбесится, как тогда... он же не хочет, чтоб Макс про собак знал, но те были, были, вся задница влажная, в их слюне. *** А утром было все как обычно, веселые голоса купающихся людей, они лили друг другу пресную воду для умывания, и завтракали из походных коробочек. Ночной кошмар теперь казался ненастоящим, может, и правда сон был? Надо было возвращаться на базу, к началу рабочего дня. - О ком мечтаешь? - Петька шлепнул его по заднице, придав неслабое ускорение. Макс, застывший было в проходе флаера, влетел в кресло и недовольно там заворочался, пристегиваясь: - Уж не о тебе. - Что-о? - изумился Петька и принялся его щипать за разные места и тискать: - Как это не обо мне? А о ком это? "О собаках", - думал Макс, вяло отбиваясь, а потом сдался: - Ладно, о тебе, о тебе, дорогой. - Смотри у меня. Макса почему-то взволновала эта шутливая угроза, мысли о том, что сделает Петька, если узнает об измене, весь день путались с невнятными мечтами о Васе и страшными воспоминаниями о собаках. И все это вместе отдавалось каким-то непонятным внутренним зудом - то ли в душе, то ли в яйцах, то ли в заднице. У него даже жар поднялся, и начальница, обеспокоившись больным видом, прогнала его в медпункт. - Переутомление и легкая простудка, - радостно прочитал фельдшер результаты обследования и стандартно пошутил: - Хотите анальный зонд запустим, вдруг найдем чего? - Спасибо, не надо, - вздохнул Макс. - Идите, посидите дома, и завтра не приходите на работу, - добрый фельдшер что-то вколол ему в руку и отпустил. Макс сходил в магазин и ничего там не купил. Он перекусил в кафешке и медленно поплелся в жилой блок, днем здесь было так пустынно. - Это ваша собака вчера мне под дверью насрала? Убирайте! - Какая собака, откуда собака! Нет у меня никаких собак! - Нет, есть! - Нет, нету! Поменьше порошка жрите, наркоман несчастный, и у вас не будет! - Есть, я видел! Макс втянул голову и поспешно миновал азартно спорящих соседей, ему не хотелось ни о каких собаках слышать. Почему он тоже их видел... и не только видел, а... а он ведь ни разу в жизни не употреблял никаких порошков. Надо отлежаться, и пройдет эта муть. - Гав, - четко и интеллигентно произнес кто-то, и Макс подпрыгнул, завертелся на месте, и внезапно увидел, хотя вот только что никого не было. Посредине коридора стояла большая белая собака и смотрела на него, склонив лобастую голову набок. Макс коротко и отчаянно взвыл, рванул назад, к людям, но скандальные соседи уже куда-то смылись. Он все бежал и бежал, в ужасе оглядываясь назад, хотел выйти из пустой зоны, а собака лениво трусила за ним следом. И Макс забежал совершенно не туда, запер себя в каком-то тупике и заметался, ткнулся в дверь, та поддалась. Защелкнул замок, прислонился спиной к двери, тут была какая-то подсобка, стояли выключенные роботы, а на середину комнаты вышла собака и повиляла хвостом, дружелюбно улыбаясь. В пасти у нее было несколько рядов зубов. - Нет, - застонал Макс и попробовал вырваться наружу. Но сзади на него напрыгнуло тяжелое и мягкое, и он упал на колени. Собака схватила его за штаны и мгновенно порвала их в клочья вместе с трусами, ткнулась мордой промеж ног. "Опять", подумал Макс и расплакался как ребенок от этой безысходной несправедливости. Собака облизала ему лицо, с сочувствием заглядывая в глаза, и стало совершенно плохо, Макс все рыдал и рыдал, пытаясь оттолкнуть подлого пса. Шерсть у того была пушистая и очень мягкая. Потом, конечно же, собака переключилась на его пах, принялась там сопеть и возиться. И Максу снова пришлось испытать это позорное возбуждение, он лежал на полу и вилял попой, тихо всхлипывая. А когда проклятая псина принялась переворачивать его задницей вверх, он уже совершенно смирился и послушно прогнулся раком. Собака слегка поиграла: полизала и покусала его легонько за задницу и спину, а потом взгромоздилась и принялась трахать. Член у нее был здоровенный, судя по ощущениям, но попа Макса была вся набита просто слюной, и пошло легко, он расслаблялся как мог. Собака с ним долго развлекалась, капала на спину, прихватывала за шею, елозила большими пушистыми лапами, член ее так горячо распирал внутри, что Макс просто плыл в этом жаре, и еще стонал от наслаждения... А потом собака исчезла, а он некоторое время лежал на полу, голый, весь в инопланетных слюнях и сперме, вытекающей из задницы. "Как шлюха, жалкая оттраханная шлюха", думал он, воображая себя в таком виде на обложке порнокалендаря. До чего печальное и порочное зрелище было бы! Точнее, есть. Макс тихонько застонал и попробовал встать. Ноги не слушались... Не слушались!!! Макс в ужасе заскребся и закрутился на полу, встать все не получалось. Он умирает? Собака отложила в него свой зародыш и парализовала на то время, пока тот вызревать будет?!? - Помогите, - прошептал он, голос сел. А потом вспомнил о Васе и пополз на руках к обрывкам своей одежды, за коммом. Да, Вася ему поможет... *** На работе Вася первым делом достал салфетку с волосней, которую утром нашел. Получалось, что Гавчик у Антона прячется, тот его кормит и... и контакт устанавливает... А Гавчик подлый мечтает до Максима добраться, а пока развлекается с пледиком. Вася и сам размечтался: Петьку срочно вызывают на Землю, в длительную командировку, а Максик остается здесь, на Тау-канисе-4. И они вместе встречают Новый год, занимаются любовью под наряженной елочкой, используя восковые фигурки деда Мороза и Снегурочки не по назначению, и вот бы еще Максика самого Снегуркой нарядить, и в таком виде оттрахать хорошенько... На пищащий анализатор Вася даже не смотрел, и так догадывался, что шерсть - Гавчика. По-хорошему надо было звонить Кораблеву, чтобы засаду устраивали на инопланетное чудовище. Или поговорить сначала с Антоном - должны же быть у того объяснения... Точно, надо побеседовать с Тохой, и если тот поможет Гавчика в лаборатории заманить, Вася сделает вид, что ничего не было, никакого укрывательства чужой твари. Он потер глаза и лоб, в голове упорно не хотело проясняться, а все из-за проклятого порошка. Так почти до обеда и мучился, пока не догадался покушать. *** Вася вертел в руках комм, собирался звонить Максу, и все придумывал, что такого сказать, как малолетка, ей-богу. Может, в кино пригласить, с Петькой вместе, по-семейному. Но Макс позвонил сам, и принялся рыдать шепотом в трубку и просить о помощи, да так жалобно, аж сердце в пятки ушло. Неужели Петька все узнал и избил неверного?.. Вася ощутил радость вдруг и бросился в сторону жилой зоны, на ходу придумывая, что сказать брату. Нет, оправдываться он не будет, просто вызовет медиков и заберет Максима. Ну, и от Петьки по шее получит скорее всего. - Максим, не уходи никуда, жди меня. Ты дома? - Нет, я идти не могу... собака... ноги не чувствую... - прорыдал Макс и отключился. Тут Вася испугался всерьез. Вдруг он не успеет, не сможет спасти Максика, проклятая тварь отгрызла ему ноги, и теперь бедняжка истекает кровью где-то в подсобке. Взглянул на пискнувший комм - пришли данные о местонахождении Макса, тот отправил из последних сил наверное. Вася на бегу вызывал службу спасения, только бы успеть, только бы застать его живым... Вот к чему привела идиотская шутка, до него как будто только сейчас дошло, какое же он все-таки говно. Вася не сразу нужную дверь нашел, метался и орал: "Максим!", такое было чувство, что сам умирает. А потом увидел наконец-то. И даже засмеялся от облегчения. Ноги у Максика оказались на месте, а сам он был всего лишь обкончан с головы до пят, лежал на куче изодранной одежды и плакал. Вася кинулся его обнимать, живого и целого, какое счастье. - Лежи, сейчас медбригада прибудет, я вызвал, пока к тебе бежал, - в горле стоял комок, а Вася пытался стереть с лица Максика тянущуюся слизь. - Не надо, узнают все, - икал и стучал зубами тот, бедняжка. - Я ходить не могу, что теперь делать... - Тихо, тихо, успокойся, - Вася погладил его по коленке, - чувствуешь что-нибудь? - Да, но шевелить не могу ногами. И задница как занемела. Вася смотрел, как Макса осторожно укладывают на носилки оперативно подоспевшие спасатели, а сам набирал Кораблева. Конечно же, он просто обязан сообщить о нападении в службу безопасности, дело серьезное. Гавчика и сородичей переведут в разряд безусловно опасных и включат в план по уничтожению. А главное, все узнают про Макса, и Петька узнает обязательно... - Давайте к нам его, в закрытый блок, - Вася оторвался от комма, - возможно заражение инопланетными микроорганизмами. Максик на носилках всхлипнул и с головой укрылся простынкой. Так и доставили, как труп, по базе стремительно расползались слухи о затраханном до смерти работнике управления. *** Вася дождался результатов обследования, и сам еще раз все проверил. Та жидкость на Максе была всего лишь слюной, сперма только в заднице. И на животе, но там уже Максова. Василий задумался и представил, как тот кончает под белой мохнатой псиной, каков все же извращенец. Петька ему точно не подходит, разве в состоянии эта стальная башка понять всю тонкость развратной натуры своего любовника. А вот Вася бы смог... Наверное. Брат говорил, что Макс из колоний откуда-то, а они там все такие, без комплексов. Отмытый Макс спал в отдельной небольшой палате, прижав подушку к животу, стонал во сне и дергался, все пытался подтянуть под себя плохо слушающиеся ноги. Вася бесцеремонно сдернул одеяло и рассмотрел следы укусов у него на заднице - тонкие глубокие проколы. Понятно теперь, как яд проник, непонятно только, зачем Гавчик его покусал, неужели Макс сопротивлялся, и это было насилие... В остальном с ним было все в порядке, ни разрывов, ни иных повреждений. Вася погладил пострадавшую попу, не удержался и скользнул пальцами между половинок. Красивый какой, даже тварь инопланетная не устояла. В кармане завибрировал комм, а Максим вздрогнул и попытался ползти, не просыпаясь. Вася придавил его поясницу к кровати и ответил на вызов. - Вась, привет, что с Максом? - брат был не на шутку взволнован. - Пока не знаю, - Вася смотрел, как прогибается под его рукой спина, Макс сводит лопатки и пытается выставить зад, мышцы так красиво проступают под смуглой кожей. И все это во сне. Петька что-то еще начал говорить, но Вася перебил: - Тебе нельзя его увидеть, никому нельзя. Здесь закрытый сектор, засекречено все. И с Максом неизвестно, что будет, может он вообще не встанет. - Вот блядь… Держи меня в курсе, ладно? И если что-то понадобится... - Не понадобится, извини, мне некогда, я позвоню вечером, все расскажу, - Вася отключил вызов и слизал пот с верхней губы. Что он творит... Максим под его рукой завозился и приоткрыл глаза, мутные от успокоительных препаратов. Вася погладил его по спине, чувствуя, как каждое движение отдается в паху, это было так приятно и одновременно мучительно, ведь он должен отдать Максима Петьке, нет больше причин его здесь удерживать. - Как себя чувствуешь, ничего не болит? - Не знаю... Не болит. Меня скоро отпустят? - Максик перевернулся на спину и попытался встать, но Вася не позволил ему, придавил к кровати и обнял. - Тебе придется побыть здесь некоторое время, пока все не прояснится. И пока Гавчика не поймают. Ты же не хочешь повторения? - Нет, нет, - Макс замотал головой. - А Петька... - В рейде наверно, - спокойно сказал Вася, - пока я вместо него, буду тебя охранять. Хочешь, приду к тебе перед сном? - Хочу. - Тогда до вечера, - Вася поцеловал Макса в щеку, потерся носом немного и подумал совсем уж неприличное: "А что если рассказать Петьке о них, бросит тот Максика или нет? Раньше-то прощал измены, простит и теперь... Не вариант". *** Макс открыл дверь уборной у себя в палате и включил визор на музыкальный канал, тот негромко забормотал и задергался, отвлекая от смутно тревожных воспоминаний. Происшедшее вчера казалось теперь то ли кошмаром, то ли мокрым сном, но закрытые двери его пугали, вдруг там таится страшное? Приехал робот и выдал ему больничную рубашку типа халат, с двумя застежками сзади. Какая непристойная штука. Надо посмотреть на себя, ведь вечером придет Вася, его любовник. Макс мечтательно улыбнулся: все прям как в сериале, он разрывается между партнером и любовником, душевные терзания, собаки... Нет, собак в сериалах не показывали, Макс поежился и поспешно напялил халатик. Надо полюбоваться, как он выглядит в этом. Он изворачивался и смотрел на себя в зеркале уборной, оно было маленькое, попы не видно. А ведь она выглядывала в вырезе, преразвратное должно быть зрелище. Макс забрался на низкий бортик ванной и снова извернулся, так было уже лучше, а если еще наклониться, держась за дверь... - Привет, Максик! Вася! Он вздрогнул от неожиданности, дверь заходила под его руками, он потерял равновесие и с грохотом рухнул на пол. - Ты чего, голова кружится? Васин голос звучал встревоженно, и Макс жалобно взглянул на него снизу, изображая калеку, едва способного встать из позы раком, одернул задравшийся халатик и сел на колени. - Ужасно кружится, а перед глазами мухи, - ничего такого он не чувствовал, но про мух тоже в одном сериале видел, это был симптом страшной инопланетной заразы, волчанки, кажется. - Может, я собачанкой заболел, а, Вась? - Так-так, продолжайте больной, что вас еще тревожит? - нахмурился Вася и достал из нагрудного кармана приборчик в виде блестящей палочки. - В яйцах тянет, - честно признался Макс и хихикнул, краснея: Петька бы давно его отодрал, еще только войдя в уборную, а Вася был такой серьезный. И смотрел изучающе, вертя в пальцах этот приборчик. - Покажи, где тянет. Макс задрал подол халатика, и Вася принялся щупать его за яйца и светить палочкой в глаза: "прямо сиди, ноги пошире". Макс послушно таращился и раздвигал бедра, член у него уже торчал, от васиных прикосновений разливалось покалывающее возбуждение, да-да, именно этого он хотел, забыться в страсти, забыть о собаках... - Действительно, по всем симптомам на собачанку похоже. - А что, есть такая? - ужасно испугался Макс, аж все съежилось в паху, а в животе свернулась холодная змеежаба. - Вставай, артист, - засмеялся Васька и потянул его вверх, целуя в щеку. - Ты.. ты... - возмущенно задыхался Макс, а потом тоже засмеялся и прижался к Васе, страх отпустил его, ушел, оставив после себя нервную дрожь и стыд: как он мог так разнузданно вести себя, Вася ведь такой хороший. *** Вася добыл ему еще один халат, на этот раз нормальный, с поясом и запахивающийся спереди. И они сидели в комнате отдыха на диванчиках, пили чай, разбавляя его марсианским бальзамом: 80-градусная настойка на стопроцентно натуральных слизнях, как гласила этикетка, произведено в Солнечной системе, Россия. Вася трепался об этих самых слизнях, рассказывал про них ужасы и еще про то, что в пищу их употреблять нельзя, небелковые организмы. - Да и легенды это, вроде выживших динозавров, на Марсе давно нет никаких слизней, всех экстерминировали, - заключил Вася, невесомо поглаживая Макса по коленке, кончиками пальцев. - А кто такие динозавры? - Макс замирал и жмурился, васины пальцы поднимались все выше, к пульсирующему паху, но каждый раз это томительное путешествие обрывалось на самом интересном, чтобы начаться заново. - Да так, еще одна частная планетарная особенность, - фыркнул Вася и обнял его покрепче. - Расскажи лучше о своей планете, она красивая? - Да, очень, - заулыбался Макс, он скучал по родине, и ни одного своего земляка ни разу не встретил. - А что тебе рассказать, у нас все обычно. - Хм, ну, вот какие там звери водятся? - Вася включил тихую музыку, хитро щелкнув пальцами. - Мне лисьи медведи нравятся, знаешь, у них такой яркий мех, красный. А когда у них гон, они... - Макс ощутил васькины губы у себя на загривке и тяжело задышал. - Гон это занятно, - прошептал Вася ему в шею, по телу побежали мурашки, - так что они? - Они... выбегают из леса... огромными стадами... и... нет, продолжай! - И чем занимаются? - Вася откинулся на спинку дивана и принялся грызть печенье как ни в чем ни бывало. - И везде трахаются, - грустно закончил Макс, опуская голову, к синтетическому черному меху его халата прилипли крошки, он их медленно стряхивал. - Ты меня совсем не хочешь, да? Только смеешься. - А ты? - Васька коварно улыбнулся. - Что я? - Ты не хочешь? Макс сглотнул, поняв, что он имеет ввиду, сердце его застучало горячо и жарко, васькины глаза были такими яркими, тонкие брови, сверкающая улыбка, широкие плечи, его волосы светились в полутьме, и Макс чувствовал себя рядом неуверенным и маленьким. Он встал на колени и погладил Васю по щеке, рука заметно дрожала. Вася закрыл глаза, и Макс принялся его жадно целовать, судорожно хватая за бедра куда-то, в животе образовалась болезненная пустота. - Тихо, тихо, расслабься, не последний раз, - Вася мягко опрокинул его на диван, навис сверху, усмехаясь, - у тебя еще будет возможность мне вставить. - Все так плохо? - несчастно прошептал Макс. - Хорошо, все очень хорошо. Они валялись на узком диване, снова целовались и обнимались, а потом Васька насадился-таки на него сверху. Макс широко распахнул глаза, изо всех сил вглядываясь в его лицо - нравится ли ему или неприятно, или воображает себя не здесь? Вася замер с закрытыми глазами, такой красивый и обманчиво спокойный... Макс заволновался вдруг, надо же что-то делать, он дернулся несколько раз под Васей, тот посмотрел на него с трудноописуемым выражением, а Макс вдруг кончил. Вася издал полузадушенный звук и закрыл лицо ладонями, плечи его вздрагивали. - Ты чего, Вась, - Макс растерянно погладил его у локтя. - Нет... нет, ничего. Папу вспомнил, - выдавил тот. - Папу? - Да, папу, - Васька упал рядом и засмеялся: - он у нас такой забавный. А ты милый, Максик, очень милый. Мне понравилось. Макс счастливо улыбнулся.