Прошлое
20 января 2019 г., 00:50
Уильям вздохнул и замолчал. Он сел за стол, напряженно смотря на него своими глубокими зелеными глазами, и в них нарастало беспокойство.
— Атаки демонов становятся серьезной проблемой, их жестокость и частота ужасают. — он вздохнул и поправил очки, ожидая от Гробовщика хоть какой-нибудь реакции.
Легендарный был очень удивлен, хоть не хотел подавать виду, что, конечно, не скрылось от Уильяма.
— И что же вы делаете по этому поводу? Если все настолько серьезно, то вам следует противостоять их лидеру. — нахмурился Гробовщик.
— Неужели ты подумал, что я все это время сидел, сложа руки? Эта женщина просто не слушает никого, ей все равно, сколько жнецов могут еще погибнуть, и… — устало потер веки брюнет.
— Я не позволю этому случиться! Я умру прежде, чем она войдет в эту библиотеку! — с криком перебил Уильяма жнец в отставке.
— Я знаю, Гробовщик, я знаю… — Ти Спирс опустил взгляд в пол.
С каждым словом его голос становился все тише. Глаза блуждали по рабочему столу, цепляясь за заголовки документов, отыскивая только один. Когда он искал эту бумажку, ему кое-что пришло в голову. Он быстро поднял глаза на Легендарного, и заметил слезы на его мантии.
«Таких слез не было раньше…»
***
Алан тихо шел к лазарету, а Эрик уже отправился на работу в мир людей. Хамфрис еще не мог вернуться к своим заявкам, ведь он еще недостаточно оправился после атаки «Шипов смерти». Брюнету было интересно, как сейчас себя чувствует Грелль. К тому же, Алан так много времени провел в госпитале, что уже ощущал себя частью бригады, с головой погрузившись в искусство врачевания, чтобы найти лекарство от своей болезни. Он остановился в коридоре лазарета, услышав тихое бормотание из одной комнаты. Алан распахнул дверь, увидел жнецов-санитаров, судорожно читавших книгу ядов и противоядий, желая облегчить хоть как-нибудь состояние Грелля, который стонал от боли и очень сильно потел. Хамфрис подошел к кровати, обнаружив, что старания медперсонала не приносят плодов. Он коснулся плеча темноволосой женщины, читавшей вслух, и попросил перечислить симптомы Сатклиффа. — Я знаю, чем он болен. А Грелль продолжал стонать от боли, его лихорадочные сны, казалось, пытались разорвать сердце в клочья.***
В снах Грелля
Грелль очутился на улице, наполненной людьми. Когда он обнаружил, что его никто не видит, то уже собирался ударить кого-нибудь по голове, но вдруг послышался знакомый голос. Жнец повернул голову, увидел Гробовщика, стоявшего рядом с женщиной. Ревность больно заколола его сердце, пока Сатклифф не понял, что это всего лишь сон. У девушки были кудрявые светлые волосы длиной до плеч, серое платье хорошо оттеняло ярко-голубые глаза. Грелль закатил глаза, посчитав, что платье было слишком простое, но чарующая улыбка девушки компенсировала этот недостаток. Гробовщик сел с ней на скамейку, и рыжий жнец заметил, что сейчас он не в привычном балахоне, а в классическом костюме. Диспетчер удивленно смотрел на него, осознавая, что именно так выглядел Легендарный до своей отставки. Сатклифф буквально открыл рот от удивления, когда Гробовщик встал на одно колено и сделал предложение девушке. Все замедлилось и остановилось. Рыжий жнец с недоумением огляделся, не понимая, что с ним происходит. Смена сцены. Грелль стоял у входа лавки и смотрел, как Гробовщик и Лили зовут своего сына к себе. Маленький мальчик медленно приближался к отцу, протягивая тому руки. Седой мужчина радостно улыбнулся, прижав ребенка к груди. Он был одет в свою погребальную робу, но серебряной челки еще не было. Грелль вздохнул и смотрел на счастливую семью, но кадры снова замелькали перед его глазами. Сцены менялись, и Сатклифф увидел, как царившая вокруг благодать сменяется грустью. Лили состарилась, и его красивые белокурые пряди стали серыми, а не серебряными, как у Гробовщика. Их сын вырос, а внешность Легендарного ничуть не изменилась. Он был таким же молодым, как прежде, и вынужден был наблюдать, как его семья медленно умирает. На глазах Грелля навернулись слезы, когда он увидел Гробовщика, пожинающего душу своей жены и готовящего ее тело к похоронам. Сатклифф, разрыдавшись, сел на колени, чувствуя всю ту боль, которая поражала бедного работника бюро, потерявшего всей близких людей. Он потерял всех, ожесточившись к остальным. Грелль откинул голову назад, пытаясь как-нибудь облегчить свое горе, и стал выкрикивать уже ставшее родным имя: «Гробовщик! Гробовщик! легендарный!»***
Уильям вздохнул, так и не отыскав нужный документ. Ти Спирс осмотрел стоявшего перед ним мужчину, и его рот скривился от недовольства, когда он увидел новые слезы. Глава Отдела понял, что спорить с Легендарным бесполезно. Он встал и подошел к двери, открыл ее и махнул рукой, жестом приглашая Гробовщика выйти. Брюнет посмотрел на него, отметив, насколько голодным и измученным выглядел жнец. — Вы должны вернуться в свой магазин и отдохнуть. — промолвил Уилл. Гробовщик уже открыл рот, чтобы вновь возразить, но Ти Спирс вмешался: — Грелль проснется только через пару дней. Если что-то изменится, я сообщу. — Хорошо, но тогда я хочу быть первым, кто услышит новости. — устало прошептал Легендарный. Пути двоих жнецов разминулись на первом этаже. Один отправился к мосту за оставленной косой, а другой поспешил в лазарет.
