На земле нет

Гермиона все утро пыталась подловить Снейпа. Он только советовал ей посылать всех, кому он нужен и саму себя в первую очередь, когда попадался ей на глаза. В конце дня он все же вышел, чтобы проверить как напылили глазурь на статуэтки. По команде Гермионы, почти все оказались в углу расписчиц. − Стенгазета, товарищ Снейп, − с фанатичным блеском в глазах выступила Гермиона. − Меня лучше не спрашивать, а то я могу и ответить. − Наша тема: «Здоровье на производстве», − давила Гермиона. Остальные работники цеха с интересом следили за Снейпом. Им не было дела до плакатов, но по лицу мастера они видели, что стоит ожидать чего-то неподходящего. − Здоровье? – спросил Снейп, оглянувшись за спину: выход ему преграждали Поттер и Уизли, − Знаю один стишок про здоровье. Солнце, воздух, онанизм – укрепляют организм! Все были сражены наповал не столько примитивной шуткой, сколько непомерным достоинством и величием, с которыми Снейп произнес эти слова. Поттер развернулся, давая Северусу возможность ретироваться. Взгляды их встретились всего лишь на секунду, этим мгновением нельзя было насладиться и нельзя было думать о нем. Это ничего не значило, и они оба не придали значения блеску в глазах. − А я сразу сказал, что это плохая идея, − произнес Дин. − Да ладно вам, отличный стих. Гермиона, давай напишем, − хихикнула Лаванда. Помона покачала головой и, растолкав своих девушек, направилась за Снейпом. Лаванда, подняв брови, многозначительно переглянулась с Роном. «…Узнал на днях правду о Драко Малфое. Оказывается, Т.Р. и не пытался вынудить Люциуса, тот сам схватил сына и смылся. Как писал Венечка: ″Гомосексуализм в нашей стране изжит хоть и окончательно, но не целиком. Вернее, целиком, но не полностью. А вернее даже так: целиком и полностью, но не окончательно″. Как Нарцисса переживает этот маленький семейный позор?..» Сосед Снейпа пропадал то на работе, то в магазинах, где записывался в очередь на гарнитур, холодильник и прочее необходимые вещи для семьянина. Так что, после рабочего дня, Северус вытащил печатную машинку, которую отдала ему Помона, и достал стопку листов рукописного текста. − Оруэлл, − произнес он, прочитав первый абзац. Стук клавиш был остановлен, как только раздался тихий стук в дверь. Снейп положил листы на стол, накрыв их сверху первой попавшейся книгой. За дверью стоял Поттер, в руках у него был кулек с печеньем. − Не хотите выпить чаю? – спросил он, протянув сверток мужчине. − Проходи. Снейп вытащил две кружки – одну пришлось взять у соседа. Достал чайник и, предложив Поттеру располагаться, вышел из комнаты. Поставив чайник, он вернулся. Гарри разглядывал том Сарабьянова. − Интересно? – спросил он, не поворачиваясь к мужчине. − Чересчур много лишнего. Они недолго помолчали, потом обсудили удачу соседа Снейпа. Неожиданно Северус вспомнил, что у него есть бутылка «Солнцедара», которая скорее всего уже превратилась в отраву, но можно попробовать. Поттер, покраснев, отказался. Досчитав в уме до ста, Снейп поднялся и направился за чайником. За чаем Гарри спросил зачем мужчине печатная машинка. − Даю этому государству возможность упрятать меня подальше. − Зачем? – Гарри хотел было подойти к столу, но наткнулся на предупреждающий взгляд Снейпа. Мужчина пожал плечами. − Хочу на своем примере убедиться, что все животные равны, но некоторые свиньи… Гарри явно не чувствовал отсылку к первоисточнику. Снейп вспомнил, что напечатал только первые две строчки «Скотного двора». − Не важно. Что ты читал последним? – мужчина подошел к своему чемодану и вытащил несколько папок. − Распутина. − Деревенский классик, − хмыкнул мужчина, − хочешь почитать Козырева? Есть у него одна любопытная повесть. Антиутопия. − Интересная? − Как сказать. Он написал ее до войны. Умер в 42 и не смог узнать, что некоторый ужас все-таки перекочевал со страниц его рассказа в реальность. − Война? – поникнув головой, уточнил Гарри. − Застенки, − Снейп протянул парню папку. С опаской, Гарри принял ее. Тема разговора снова сменилась. Гарри рассказал, как Молли выбивала путевку в Гаспру. Снейп даже трижды рассмеялся от этой истории «в лицах». Гарри, встав в центре комнаты, на маленьком свободном пяточке, изображал Молли чуть ли не дьяволицей. Артур выходил у него невозможным мямлей, а остальные участники процесса – бездушными куклами. − А вы помните, что в понедельник медосмотр? – напомнил Гарри, стоя в дверях. − Да. − Ну, что же, спокойной ночи. − Спокойной ночи.