Не забывай меня

Филиппа больше не пугала неизвестность. Он лишь крепче сжимал руками тонкую талию Сирены, тянувшей его на самое дно подводного жёлоба. Возможно, ему следовало бояться её, но испытывать к ней чувство, отличное от той трепетной нежности, что пробирала дрожью всё его естество, не получалось. Однако её настойчивость удивляла. Неужели она забыла, что под водой он не протянет и пяти минут? По мере погружения Филиппу становилось дурно. С каждой секундой невидимый груз, давивший на грудь, ощущался всё более явственно. Филипп чувствовал, что вот-вот не выдержит и закашляется. И тогда его жизнь оборвётся, как тонкая ниточка, по которой, не скупясь на силу, полоснули ножом. Отчаявшись, он повернул к Сирене голову, чтобы взглянуть на неё в последний раз. Она окинула его заботливым, ласковым, чуть снисходительным взглядом и мысленно приказала: — Дыши. Её голос звучал до того непреклонно, что Филипп, не колеблясь, послушался. Он почти пожалел об этом в следующую секунду, когда почувствовал жжение в глотке от хлынувшей в неё солёной воды. А потом его глаза распахнулись шире от изумления: он проглотил воду, машинально вдохнул ещё раз, но ничего не случилось. Он остался жив. Филипп запоздало понял, что такое чудо сотворил с ним поцелуй Сирены. Во рту внезапно появился привкус крови. Филипп заметил, что вода была особенно тёмной вокруг. Его недоуменный взгляд вернулся к Сирене. Она опустила глаза, и Филипп ощутил её осторожное прикосновение к своему боку. Он обратил внимание на слабую пульсацию в том месте, где протянулась рана. От вида пореза ему словно стало больнее. Он поморщился, и Сирена обеспокоенно прильнула к нему. — Филипп? Он понял, что будет мало толку от дарованной ему поцелуем Сирены способностью дышать под водой. Он продолжал истекать кровью. Тонкими струйками она поднималась в воде и окутывала его тело дрожащим облаком. Он взглянул на Сирену в полнейшем отчаянии. В тот миг ему показалось, что он и в самом деле видит её в последний раз. Он хотел успеть прочитать молитву до того, как сделает свой последний вздох. Филипп прикрыл глаза, но Сирена взяла его лицо в свои ладони, и он встретился с её решительным взглядом. — Ты не умрёшь. Я знаю, что делать. Не бойся, — Сирена неопределённо улыбнулась. Эта улыбка могла сулить всё, что угодно. Но Филипп нисколько не сомневался в том, что ничего плохого с ним точно не произойдёт. Сирена продолжила казавшийся бесконечным спуск вниз. До сих пор впереди была лишь неизвестность, но Филипп вдруг смог различить сквозь толщу мутной воды каменистое дно. Ему было страшно представить, как глубоко они очутились. Сирена неожиданно повернула в сторону. Там оказался ещё один проход. Он выглядел таким же бесконечно длинным, и Филиппу снова пришлось ждать, когда они проплывут до конца тоннеля. Он не мучился неизвестностью, однако надежда на благополучный исход становилась для него всё более призрачной. Сирена уверенно плыла вперёд, Филипп чувствовал, как напрягалось её тело, когда она старалась двигаться быстрее, и ему было достаточно этого, чтобы продолжать верить. Верить в неё. Она направила его опять наверх, и в конце концов голова Филиппа оказалась на поверхности. Он сделал жадный вдох, хотя в этом не было необходимости. Просто он дышал именно так всю свою жизнь. Придя в себя, он оглянулся и отметил, что место, где они очутились, было ему знакомо. Филиппу не пришлось вспоминать долго: совсем недавно он был ранен здесь. — Почему мы вновь у источника? — спросил он. Сирена не ответила и помогла ему выбраться на сушу. Затем она нырнула в воду, и с минуту её не было. Так смехотворно мало прошло времени, а Филипп уже начал нервничать. Он не боялся, что она бросит его. Было страшно… спугнуть её? Сирена казалась такой хрупкой, несмотря на то, что многое вытерпела на его глазах. Уже то, что она была готова встретиться со смертью лицом к лицу, заслуживало уважения. В силу своих чувств он мог только восхищаться ею. Она вернулась, сжимая в руках одну из чаш, что были нужны для обряда. Первая мысль, ударившая Филиппу в голову, вызвала прилив паники. Он не позволит ей пожертвовать жизнью, пусть даже ради него! Сирена избегала смотреть ему в глаза, постукивала пальцами по смятому ободку чаши и, очевидно, нервничала. Вид крови, продолжавшей сочиться из раны на боку Филиппа, вернул её к действительности. — Не бойся, — повторила она, сглотнув. Её голос звучал уже не так уверенно. Она сомневалась, что у неё получится осуществить задуманное, а ведь от этого напрямую зависела жизнь её возлюбленного. Сирена подплыла к Филиппу, положила руку на холодную землю. Он накрыл её пальцы своей ладонью и попытался изобразить на лице улыбку. Но ему было слишком больно. В воде, как это ни странно, всё ощущалось совсем по-другому. Было немного, но легче. Достаточно для того, чтобы на короткое время забыть об этом. Сирена выбралась из воды вслед за ним, и её рыбий хвост исчез. Одна за другой с него посыпались чешуйки. Они не падали на землю, растворялись в воздухе, как сон или видение, и у Филиппа даже возникли сомнения, а был ли рыбий хвост на самом деле? Сирена отползала к источнику, бившему совсем неподалёку слабым ключом под каменными обломками, подставляла под воду чашу и наполняла её до краёв, чтобы потом опрокинуть над его раной. Все её действия сопровождались нечленораздельным бормотанием. Филипп лежал на земле и следил за ней почти бессознательным взглядом. Казалось, что она не спасает, а губит его. Но это было невозможно. Он не допускал мысли о том, что она может осознанно навредить ему. Терять было нечего: вероятно, он бы всё равно погиб. Сирена была его единственной надеждой, и он всецело полагался на неё. Он верил ей. На него навалилась безграничная усталость. Он почувствовал непреодолимое желание закрыть глаза и забыться. Филипп не стал бы утверждать, что забылся сном. Возможно, в эту секунду он умер. Но Сирена сумела воскресить его. Придя в себя, Филипп почувствовал, как она почти невесомо касается его лица, выводит самыми кончиками пальцев замысловатые узоры на щеках. Какие-то круги… вдруг это что-то значит? Филипп открыл глаза. Сирена ласково и печально улыбалась ему. Её тело вновь было погружено в воду, поверхность которой шла волнами из-за движений рыбьего хвоста. Прежде чем взглянуть на рану, Филипп провёл рукой по тому месту, где она должна была быть. Его пальцы коснулись выступающего узкого рубца, и он не ощутил никакой боли. На его губах показалась улыбка. — Ты спасла мне жизнь, Сирена. Я перед тобой в долгу. Она мотнула головой, потупившись, и улыбнулась каким-то своим мыслям. Затем её лицо омрачилось грустной думой. Она подалась вперёд и спросила: — Что ты намерен делать? — и отплыла назад, погрузилась в воду до самого подбородка, опустила глаза. Она рассеянно следила за движениями своего рыбьего хвоста и жалела, как никогда прежде, что не может даже устоять на ногах. Возможно, она бы научилась ходить, но вдали от моря жизнь казалась немыслимой. Как бы она ни хотела, Сирена не могла последовать за Филиппом. И она не смела просить его остаться с ней. Она знала, как сделать так, чтобы и у него появился рыбий хвост, и тогда они бы жили вместе под водой. Но Сирена не могла сделать за него столь важный выбор. Филипп не ответил. Он был бы рад остаться с ней, но он священник, он нужен людям. Будучи крайне проницательной, Сирена верно поняла его молчание. Она унесла Филиппа по подводным тоннелям к берегу моря и показала шлюпку, оставленную неизвестно кем за валуном. Мимо острова проходило достаточно много торговых судов, и первый же корабль подобрал Филиппа. Она наблюдала за его отплытием издали, притаившись за валуном, и даже он не видел её. Филипп несколько раз оглядывался, и она невольно улыбалась, вспоминая, как наказывала ему, внимательно слушавшему, вглядывавшемуся в её лицо так, словно хотел навеки запомнить каждую чёрточку. Она говорила ему: — Не забывай меня, Филипп. И если захочешь увидеться, если… — она умолкла на секунду, нерешительно потупив взгляд, но продолжила с ещё большей горячностью: — Если вдруг захочешь вернуться, приди на берег моря, с которым ты отныне связан, и позови меня. Я знаю множество ходов, множество морских тайн… Я услышу и найду тебя, где бы ты ни был. А так… Не забывай меня. Вспоминай. Сирена нырнула в воду, едва Филипп, стоявший на борту, повернулся к острову спиной, и кристально-чистая слеза, жемчужиной дрожавшая на её чёрных густых ресницах, растворилась в море.