COLD WATER

POV Рей Когда дверь стукнулась о стену, то мне понадобилось несколько минут, чтобы осознать, что произошло. Я смотрю на отца Найла, глаза которого темные, в то время как он поднимает бутылку джина к губам. Я вижу в нем что-то плохое, даже если бы я не знала, что он сделал. — Убирайся. — говорит Найл, но его голос дрожит, когда он встает. — Что? Твои друзья боятся меня? Или тебе стыдно? — его отец смеется, алкоголь льётся изо рта. Я смотрю на Луи и Зейна, но не могу прочесть их выражения. Они не выглядят удивленными или испуганными. Они выглядят обеспокоенными, когда смотрят на Найла. — Я звоню в полицию, у меня есть судебный приказ. У нас у всех есть. — Найл предупреждает своего отца и делает несколько шагов к нему. — О, я знаю. — говорит его отец, и его глаза падают на меня. Я чувствую мурашки, которые бегут по моей спине, и чувствую себя хуево. В его глазах столько зла. — Твоя красивая подружка также имеет запретительный приказ на меня? — Закрой, блять, свой рот. — говорит Найл, понизив голос. Его отец смотрит на него с ненавистью в глазах. — Следи за своим ртом, ребёнок, иначе эта бутылка станет твоей новой головой. Я уже набираю 911 и прикладываю телефон к уху, когда вижу, что кто-то отвечает. Я только успела сказать им, куда приехать и почему, прежде чем мой телефон был выбит из моей руки, и моя голова столкнулась с креслом. Я понимаю, что отец Найла только что толкнул меня. — Ты пизда! — рычит он, подходя ближе, но в этот раз Зейн, Луи и Найл принимают меры. Зейн бьет его в лицо, а Луи пинает его в промежность, после чего он падает на задницу. Он кричит, но Зейн и Луи наступают на каждую из его рук, держа его. Найл собирается ударить его трясущимся кулаком, когда передняя дверь хлопает, и двое полицейских входят в комнату спустя секунду. — Все в порядке? — один спрашивает, а другой быстро реагирует и поражает отца Найла электрошокером. Я смотрю на Найла, который смотрит на своего отца, после чего выбегает из комнаты. Я смотрю на Луи и Зейна, пока Луи, наконец, не говорит. — Иди. — он говорит, и я спешу надеть кроссовки, после чего выскакиваю за дверь, пытаясь увидеть что-то сквозь темноту без контактных линз. Я бегу около двух кварталов, пока не добираюсь до маленького тоннеля, который проходит под мостом, и вижу темную фигуру, опиравшуюся о кирпичную стену в сидячем положении и курящую, с небольшой бутылкой алкоголя в другой руке. Я сразу узнаю, что это Найл. Я иду к нему в медленном темпе, и вижу, что он плакал, потому что его глаза в пелене, и его щеки выглядят так, будто на них нанесён хайлайтер. — Привет. — говорю я и наклоняюсь к стене, прежде чем сползаю по ней, чтобы быть на том же уровне, что и он. — Хей. — он говорит так тихо, что я едва слышу его. — Ты в порядке? — я спрашиваю. Глупый вопрос, идиотка. Он качает головой, и мое сердце болит. Я просто хочу вернуться к нему домой и избить его отца. Молчание оседает, в то время как мы курим, пока я не пробую снова. — Хочешь поговорить об этом? Найл пожимает плечами, выпуская дым, который испаряется в воздухе через несколько секунд. Я жду, пока он заговорит сейчас, потому что знаю, что если я подтолкну его, то ничего не решу. — Ненавижу. — говорит он после нескольких минут молчания. — Твоего отца? — Нет. То, как он заставляет меня чувствовать себя, когда я вижу его или думаю о нем. Мое сердце болит. — Я чувствую себя таким...беспомощным. Не потому, что я не могу с ним подраться, а потому, что я не могу защитить свою семью. Я не могу...я ничего не могу сделать, чтобы остановить его. Или не мог раньше. Теперь у нас есть запретительный судебный приказ, но это не то... — его голос ломается в конце предложения, и я кладу руку на его плечо. — Все судят меня, потому что я трахаюсь, что у меня никогда небыли девушек и всё дерьмо. Но как я могу верить тому, что кто-то любит меня, когда мой собственный отец не делал этого все мои восемнадцать лет? Даже до того, как он потерял работу и начал пить, он никогда мне ничего не говорил... Я наблюдаю, как он достает очередную сигарету и закуривает, а затем делает большой глоток из бутылки. Виски. Я не знаю, что сказать ему, или как подойти к теме, или как дать ему знать, что я здесь для него. — Ну, он точно вернется в тюрьму. — говорю я ему, и он выпускает полу-смех через ноздри. — Он может быть в тюрьме и все такое, но то, как он заставил мою семью чувствовать себя не уйдёт. — говорит он, и впервые с тех пор, как мы сидим здесь, он поворачивается, чтобы посмотреть на меня. — Ты знаешь, что он, блять, с ними сделал? Фотографии из папиной папки мелькают у меня в голове, так что я отвожу взгляд. — Он, блять, сломал мою мать. Разрушил ее. Он начал рушить её задолго до того, как у неё хватило смелости пойти к адвокату. И моя сестра...Ей было всего одиннадцать. Как кто-то может так поступать с другим человеком? С тем, о ком он должен заботиться. Он делает ещё глоток. — Знаешь, когда я был маленьким, я просил его проверить, нет ли у меня монстров под кроватью, потому что я боялся всех этих фильмов ужасов, которые смотрел. И заняло много времени, чтобы понять, что монстр был не под моей кроватью, он спал в комнате рядом со мной, притворяясь моим отцом. И, блять, я сказал маме уйти в тот момент, когда он ударил ее в первый раз, после того, как он выпил целую бутылку виски. И она не сделала этого. — Это не ее вина. — Я знаю, но на тот момент я был в ярости и набросился на нее. Ты знаешь, какое это, блять, чувство, видеть, как те, о ком ты заботишься, страдают? И ты ничего не можешь сделать, чтобы помочь им? — он говорит срывающимся голосом. Я смотрю ему в глаза. — Я знаю. Чувствуешь себя дерьмово. Он закрывает глаза. — Я ненавижу его. Я знаю. И после того, как он впервые действительно избил нас, он пришел и попросил прощения. Ты не можешь быть восстановлен тем же самым человеком, который тебя сломал. Мои глаза устремляются вверх, и я смотрю куда угодно. Я чувствую, что не имею права плакать, когда он этого не делает. — Я всегда думала, что ты хуй, потому что ты...Я не знаю. — единственное, что я могу сказать, это доказать, что я самая большая идиотка. — Да, если ты причиняешь боль людям, это значит, что ты бессердечен и холоден. Тогда, если ты впустишь их, то тебе будет больно. Это отстой, и я устал. — От чего? — спрашиваю я, не желая знать ответ. — От жизни. От такой жизни. Он поимел нас всех. У Эдди все еще есть шанс, но моя мама...Лилли...они этого не заслужили. — И ты тоже. — Меня это не волнует. Блять, он мог бы убить меня, если бы это означало, что он не тронет их. — он говорит и ударяет кулаком в стену. — Не надо. У тебя будет синяк... — Ты знаешь, что у меня уже есть шрамы. Я видел, как ты смотрела на них. Я ничего не говорю. — Я чувствую себя дерьмом каждый раз, когда смотрю на себя в зеркало. Они не уйдут. Прошло почти пять лет, и они не хотят уходить. Он запускает свободную руку в его волосы. — Найл. Сейчас он уходит. Все будет хорошо. — Я знаю. Твой отец...он адвокат моей матери. Он уберет его на всю жизнь. Я надеюсь. Но эти чертовы шрамы останутся навсегда. Я бы заставил их исчезнуть, если бы мог. — Я тоже. Найл смотрит на меня, его глаза красные. — Можете ли вы даже представить, что было бы, если бы Лилли не отвела Эдди к бабушке? А если бы мама была дома? А если нет? Я бы никогда не простил себя. Я сглатываю. — Но их не было. — А что если?..Аах! — кричит он и встает, немного спотыкаясь, поэтому я тоже встаю. Он снова кричит и разбивает бутылку о противоположную стену. Я слышу, как стеклянные осколки катятся по холодному тротуару, а затем иду к нему, когда он начинает пробивать стену. — Стой, тебе больно! — говорю я и хватаю его за запястье. Его костяшки красные, и он пытается освободиться от меня и шагает в сторону, но я обнимаю его и прижимаю к стене, чтобы держать его там. Он пахнет алкоголем, сигаретами и грустью. Я обнимаю его сильнее, и он оборачивает руки вокруг меня через несколько секунд. Потом он кладёт подбородок мне на голову, и я закрываю глаза. — Ты пугаешь меня. — в конце концов, говорит он, и я чувствую вибрацию его голоса против моей щеки. — Почему? — Потому что я говорю тебе вещи, которые не говорю никому больше. То, что я даже не говорю себе. — Хочешь вернуться? — спрашиваю я и чувствую, как он кивает мне в голову. — Зайн прислал мне сообщение несколько минут назад о том, что полиция вернула моего отца в тюрьму, и они дали свои показания. — Мы не должны идти, если ты не хочешь. — Я должен. Я оставил их там. — о н говорит, и я отрываюсь от него, хотя и не хочу. Мы возвращаемся к его дому молча, и я прокручивал все, что было сказано сегодня вечером. Как можно быть таким сильным? Луи и Зейн вернулись на пол, курят и говорят о чем-то. — Ты в порядке? — Зейн спрашивает, вставая и походя, чтобы положить руку на плечо. — Да. Простите. — Не извиняйся. — Луи говорит, отмахиваясь. — Мы убрали сорняк как раз до того, как пришли копы. спасибо Боже. Это заставляет Найла засмеяться, и мое сердце становится теплее. — Черт возьми, у тебя кровь. — Зейн говорит. — Пойду принесу что-нибудь, чтобы обработать. — говорю я и иду наверх, чтобы посмотреть шкафчик в ванной. Я нахожу то, что искала, и когда разворачиваюсь, виду Зейна в дверях. — Ты нашла аптечку? — он спрашивает, и я киваю. — Его отец ублюдок. Я бы сам его избил. — он говорит, когда мы возвращаемся к лестнице. — Он рассказал тебе о нем? Я киваю. — Я не знала, что кто-то еще знал. — Мы знакомы с тех пор, как нам было по два года. Я знал. — он кивает и пропускает меня первой. Я перевязываю руку Найла, продезинфицировав её. — Не пробивай больше стены, пожалуйста. — говорю я ему, и он улыбается. — Так я должен пробивать только для тебя, хм? — он шутит; ссылаясь на то, что он ударил Джеда. Я пожимаю плечами и улыбаюсь внушительным образом. — Эм, снимите комнату? — Луи говорит со своего места на полу, закатывая глаза. Мы курим после этого еще один косяк, и даже несмотря на то, что я под кайфом, я рада, что Найл снова смеётся. — Что насчёт тройника? — спрашиваю я, глядя на Луи. — Что? — он отвечает, задыхаясь воздухом. — С Джейком и Гарри. Было бы горячо. — я говорю, улыбаясь от уха до уха. Я под кайфом. Он не отрицает этого. — Ты думаешь об этом! О боже мой! — я кричу, указывая на него пальцем. — Заткнись! — он смеется и передает последние остатки косяка Найлу. Через несколько минут просмотра телевизора, я зеваю. — Ты можешь спать в моей комнате. — Найл говорит мне. — У вас ведь есть беруши для нас, верно? — спрашивает Луи, и Найл показывает ему фак. — Нет, честно говоря, я просто хочу спать. — говорю я, и Найл кивает. — Тогда вперед. Или ты хочешь, чтобы я помыл простыни и принес немного египетского хлопка? — он спрашивает, и я закатываю глаза, прежде чем выхожу из гостиной. Его комната маленькая, но в ней так уютно, что я не могу не улыбаться, проскальзывая под одеяло. Тут тепло, и фонарь снаружи светит на дверь. Я закрываю глаза, думая обо всем, что произошло сегодня, пока я не засыпаю. *** Сегодня пятница, второе декабря, а это значит, что сегодня концерт Кэти Перри. Мы в школе во время обеда, и все за моим столом говорил об этом. — Так вы видели ее на репетициях? — Джейк спрашивает взволнованно. — Нет, мы просто танцевали с музыкой в фоновом режиме. — говорит Перри, улыбаясь. — Но нас пригласили на послеконцертную вечеринку, поэтому, конечно же, я спросила, можем ли мы привести друзей, и все отлично. — говорю я им. — О! Ты шутишь! — Джейк восклицает, хлопая в ладоши. — Мы собираемся на вечеринку со знаменитостями? Боже мой, ты должна была сказать мне раньше! Господи, я понятия не имею, что надеть! Это так неожиданно! Я закатываю глаза. — Просто надень что-нибудь модное, все будет хорошо. И, кстати, послепартийное мероприятие – это как красная ковровая дорожка, так что мы будем позировать перед стендами с надписями. — Я упаду в обморок. — Джейк преувеличивает и обмахивается руками. — Господи, это так захватывающе! — София волнуется. — И я держу пари, что её танцоры милые. — Да, есть очень милый парень, который всегда флиртует с Рей. — Перри говорит им. — Это неправда. — я говорю, закатываю глаза. — Да, это так! Я ковыряюсь в своём салате, пытаясь игнорировать взгляд Найла. — Итак, афтепати, да? Это значит бесплатный бар всю ночь? — Лиам спрашивает, пытаясь сменить тему. После этого мы начинаем разговаривать о том, когда и где они собираются встретиться перед концертом, и я рада, потому что у меня действительно сложилось ощущение, что в голове Найла происходит что-то, о чем я понятия не имею. Почему его волнует, что кто-то флиртует со мной? Я имею в виду, все говорят о том, что он трахает девушку из частной школы, которая находится на другом конце города, и вы не видите, как я смотрю на него из-за этого. *** Сегодня пятница, около шести вечера, а это значит, что мы выходим на сцену менее чем через два часа, и я пиздецки потею. Перри тоже волнуется, и я рада, что не единственная, кто нервничает. Я смотрю на себя в зеркало, точнее на светлый парик на моей голове, и мне интересно, стоит ли мне перекраситься в блондинку, потому что я, на самом деле, хорошо выгляжу. — Ты хорошо выглядишь. — Перри говорит и подходит ко мне, чтобы сделать фото в зеркале. — Мы хорошо выглядим. —говорю я ей, и она улыбается. Через час мы оказываемся на тех платформах, которые поднимаются из-под сцены, и сидим на каких-то престолах, которые несут другие танцоры. Крики оглушают, когда играют первые аккорды "Dark Horse", и платформы начинают двигаться. Мы начинаем танцевать так же, как репетировали последние несколько недель, и мне это нравится. Я знаю, что это то, что я хочу делать в своей жизни: танцевать. Музыка такая громкая, и мы двигаемся в синхронизации с другими танцорами еще несколько песен, пока не происходит смена. В конце концерта, я потею, как сумасшедшая, но на моем лице огромная улыбка, когда я опускаюсь на скамейку в раздевалке. — Это было чертовски здорово! — Перри восклицает, доставая полотенце, чтобы пойти принять душ. Я включаю телефон после принятия душа, только чтобы увидеть, что Найл разместил фотографию Перри и меня, и у меня худшее лицо. Я комментирую среднем пальцем, прежде чем также направляюсь в душ. Уже больше десяти, когда мы, наконец, готовимся к афтепати. Менеджер Кэти устроил лимузин, чтобы отвезти танцоров к месту проведения, так что я отправляю сообщение Джейку, что мы встретимся там. Я одеваюсь в бледно-розовую юбку, подходящую к каблукам, и розовый топ, прежде чем надеваю белую меховку, захватив свою сумку. Поездка на лимузине длится двадцать минут, так что все говорят тосты, и я выпиваю три бокала шампанского с промежутком в пятнадцать минут. Там находятся фотографы, поэтому мы позируем перед баннерами, прежде чем входим в отель. Остальная часть нашей группы ждет у второго входа, и мы наконец-то попадаем туда, после того как показываем наши значки охраннику. — Я чувствую, будто нахожусь в списке. — Джейк говорит и начинает делать фотографии, когда мы входим в гигантское помещение, в которой проходит вечеринка. После он поворачивается ко мне. — Я надеюсь, что ты будешь очень хорошим танцором, чтобы я мог пользоваться тобой и приходить на такие вечеринки. — Я всегда знала, что ты друг по интересам. — говорю я ему, и он целует меня в щеку, прежде чем кричит и тянет Гарри в бар. Наконец, я сосредотачиваюсь  на Найле, который смотрит в телефон, выглядя немного расстроенным. — Что с ним? — спрашиваю я в особенности никого. — Проблемы с девушкой. — говорит кто-то, кто пахнет невероятно хорошо. Я оборачиваюсь, чтобы увидеть Зейна, который улыбается мне. — Какие проблемы с девушкой? — спрашиваю я, а потом вспоминаю ту девушку из частной школы, и жалею, что спросила, потому что я кажусь немного отчаянной. — Зои. — Точно. — говорю я. — Ты ревнуешь? — он дразнит и кивает головой. — Нет. — говорю я, глядя в сторону бара. — Хочешь утопить свою ревность со мной? — Зайн предлагает. — Ну, если ты ревнуешь, то конечно. Но я нет. — Что бы ты ни сказала, Паркер. — он улыбается, и блять, он такой привлекательный. Я следую за ним в бар, и он заказывает две текилы для каждого из нас. Я знаю, что скоро стану пьянющей, потому что я уже выпила те три бокала шампанского в лимузине. — Чтобы не ревновать. — говорит он и поднимает свой бокал, поэтому я делаю то же самое. Мы делаем ещё шот после этого, пока я не теряю счет, потому что я не в состоянии. — Черт, ты напоил меня. — я хихикаю, и он улыбается. — Это здорово, не так ли? — он кричит через музыку и подымает пальцы для парню за стойкой. — Да...и что Найл видит в этой девушке? — спрашиваю я, забывая, что мне плевать. — У нее большие сиськи. — Оу. — Я пошутил. Я не знаю. Он смотрит на кого-то позади меня, а потом на меня. — Хочешь заставить его ревновать? Я закатываю глаза. — Как? — Ты потанцуешь со мной. — Не думаю, что это сработает. — и ладно, зачем я его отвергла? Я ставлю свой стакан на стойку. — Вообще-то, нахрен. Пошли. Мы встаем и идем к нашей группе на танцполе. Начинается песня Dmitri Vegas, поэтому я поднимаю руки в воздух и начинаю двигаться, потому что я далеко не в состоянии. Я становлюсь ближе и ближе к Зейну с каждой песней, пока мы, наконец, не танцуем (больше тремся) вместе, и я люблю это. Не только потому, что Найл может ревновать (хотя мне плевать на это), но и потому, что он пахнет удивительно, и бля, он может танцевать. Его рука спускается с моего плеча вниз к моей талии, и я закрываю глаза, потому что это слишком много. Через некоторое время, включается песня, которая мне не очень нравится, так что я показываю ему жестом, что нужно покурить, и он кивает. Мы выходим на улицу на террасу, где устроена зона курения, и прислоняемся к стене. Он зажигает мою сигарету и после этого закуривает свою. —Я немного пьяна. — говорю я, когда понимаю, что зонтики крутятся. — Я тоже. — он говорит мне тихим тоном, как будто это должно быть тайной. — Значит, Найл смотрел? — спрашиваю, на этот раз не потому, что мне все равно, а потому, что я хочу, чтобы Зейн думал, что я танцевала с ним не просто так, не из-за того, что мне очень понравилось. — Да. Определенно. Я достаю телефон и проверяю свои сообщения, потому что он вибрировал в течение некоторого времени. Есть смс от Джейка, который говорит мне, что его тошнит от того, что я, в основном, терлась с Зейном. Рей: ты видел своего брата??? Он чертовски горяч Я не жду, пока он ответит, после чего делаю селфи с Зейном, а затем улыбаюсь, как идиотка, когда смотрю на него. — Ещё одну. — говорю я . Он соглашается, и я сохраняю их, прежде чем кладу свой телефон обратно в бюстгальтер. — Хорошее место для укрытия. Жаль, что у меня нет такого. — Зейн смеется. — По крайней мере у твоих джинсов есть карманы. У нас только фальшивые карманы. Это пиздец...агрх. — я говорю, и он смеется над моими неразборчивыми звуками. — Хватит смеяться надо мной! — я мычу и скрещиваю руки на груди. — Ты милая. — он улыбается, тыкая мне в нос. — И ты также пьян! — я протестую, и он выдувает дым мне в лицо. Я облизываю губы, после чего выдыхаю дым ему. — Не говорил, что это не так. — спорит он и очень привлекательно пожимает плечами. Я сглатываю и бросаю сигарету на землю. — Что? — он спрашивает, запутавшись в том, почему я пялюсь на него, как на сумасшедшего. — Ничего, просто...Ты хорошо выглядишь. Зейн улыбается, показывая свои идеальные зубы. — Мне так говорили. — Заткнись. Он выпускает смех носом, и он выходит с дымом. — Нет пока. Я приближаюсь к нему ближе, и он замечает это, потому что делает то же самое. — Ну...как дела? — он спрашивает, когда замечает, что я пялюсь на его скулы. —Иы  когда-нибудь пробовал резать бутерброды этими скулами? Бьюсь об заклад, от них порез будет больше, чем от бумаги. — Почему бы тебе не попробовать и не посмотреть? — он спрашивает в внушительном тоне, и я получаю подсказку, слава Богу, после чего кладу свою руку на его щеку и притягиваю его к своим губам. Он на вкус, как сигареты и текила, и я пьянею, потому что он пахнет так же, как ребенок сатаны и Бога. Он целует меня медленно, глубоко, и моя голова кружится. Я тяну его ближе, и его руки опускаются к моей талии, в то время как я обвиваю его шею руками. Бедняга, его шея, должно быть, болит от того, как сильно он наклоняется, чтобы добраться до моих губ. — Ты потрясающий. — я выдыхаю, когда он отрывается с улыбкой на губах и с темнотой в глазах. — Взаимно, Паркер. Он облизывает губы, заставляя их блестеть еще больше, а потом прислоняется спиной к стене. — Подожди...Я кое-что забыла. — говорю я, и он выглядит запутанным, прежде чем я притягиваю его обратно в поцелуй. Он отвечает немедленно, но кто-то кашляет, прерывая нас. — Э...Они приносят торт. — говорит Луи и смотрит на дверь, где стоит Найл, смотрящий в свой телефон. Он что-нибудь видел? Его это вообще волнует? Агрх. Но все равно...Зайн это...нечто новое. Захватывающее. Но Найл это...Найл. Мы оба следуем за Луи внутрь и смотрим, как официанты приносят торт за успешный первый концерт тура. Я знаю, что Найл смотрит на Зейна и меня, потому что краем глаза вижу, что он поворачивает голову в нашу сторону. — Он смотрит. — Зейн шепчет мне на ухо, и дрожь бежит по позвоночнику из-за того, как звучит его голос. — Я знаю. — я шепчу, и он кладет руку на мне плечо в течение нескольких секунд. Мы смотрим на крошечные фейерверки, находящиеся на торту, и все хлопают, прежде чем официанты откатывают торт обратно на кухню, чтобы разрезать его. Музыка начинается снова, и люди начинают танцевать, но я чувствую себя плохо, поэтому я пробираюсь через массу людей, пока не добираюсь до заднего выхода, после чего выхожу на холодный воздух. Я прислоняюсь к стене рядом с гигантскими мусорными баками и думаю о том, что только что произошло. Зейн и я поцеловались. Найла это, кажется, не волнует. Дверь открывается, и я вздыхаю, смотря налево, ожидая увидеть Зайна или Софию или Джейка. Но это Найл, с сигаретой между губами. — Оу. — он говорит, и позволяет двери за ним закрыться. — Привет. Он прислоняется к стене рядом со мной и закуривает свою сигарету. — Так...Я слышал, ты трахаешь девушку. — единственное, что я могу сказать, и я хочу ударить себя по лицу за это. — Так? — он спрашивает. С чего я думала, что нормально такое спрашивать??? Он не должен мне объяснять, что делает в свободное время. — Я вижу, что ты действительно близка с Зейном. — О...мы просто друзья. — Ты целуешь всех своих друзей? Я киваю. Глупая. — Так почему тебя волнует, кого я трахаю? — он продолжает, и я поеживаюсь, потому что мне неудобно. — Не знаю. Я просто разговариваю. Ладно, может земля проглотить меня сейчас? Было бы здорово, спасибо. — Ты говоришь вслух, потому что пьяна. Опять. — Найл смеется и бросает сигарету на пол. — Хорошо, Рей. Меня не беспокоит то, что тебе не все равно. — Хорошо, потому что мне все равно, честно говоря. — Как тебе угодно. — он улыбается и открывает дверь. — Ты идешь? Или все еще ждешь, пока земля проглотит тебя? Я качаю головой, когда иду к двери. — Я ненавижу тебя. *** Я просыпаюсь с головной болью в субботу утром, и, конечно, с некоторыми фотографиями на моем телефоне, о которых я не имею никакого воспоминания. Мой телефон звонит, и я крещусь, прежде чем ответить. — Огромные новости, встретимся через час в Старбакс. — Джейк приветствует меня, и я закатываю глаза. — Джейк, еще очень рано... — Уже три часа, сонная сучка. Одевайся. У меня огромные новости. Я кряхчу и встаю с постели, чтобы принять душ и накинуть какую-нибудь одежду. Пятьдесят минут спустя я паркую свой автомобиль возле "Старбакса", где мы всегда встречаемся. Джейк уже ждет меня за столом снаружи. — Достаточно долго. — Я приехала на десять минут раньше, заткнись. Я сажусь на свое место. — Так что за огромная новость, которую ты не мог рассказать мне по телефону? — спрашиваю я, дуя булочку с корицей. — У меня был секс. — Ты, блять, серьезно? Ты разбудил меня, чтобы сказать, что у тебя был секс?! — я кричу, и некоторые люди поворачивают головы. — Нет. Я разбудил тебя, чтобы сказать, что у меня был секс с двумя парнями. — О. И ты не мог сказать мне это по телефону? — Нет. Потому что он был с Гарри и Луи. Я выплюнула на стол свою корицу. — Извини? Ты шутишь? — Видишь? Вот почему я не мог сказать тебе это по телефону. — Как это произошло? Я в шоке. И еще, не удивлена. — Ну, мы втроем напились вчера, поэтому я пригласил их к сете после этого...И у нас был тройник. — Боже. Как это было? Он резко оглядывается. — Умопомрачительно. — И Луи был в этом замешан? — Да. Я тоже был удивлен. — Вы собираетесь сделать это снова? В моей голове так много вопросов, я даже не могу справиться. — Не знаю. Если появится такая возможность...То я бы не отказался, честно говоря. — И ты ожидаешь, что все будет отлично без каких-либо последствий? — Не знаю. Я имею в виду, очевидно, что мы оба хотим Гарри, но не могу сказать, кого он хочет больше. — Джейк, я не думаю, что это хорошая идея, независимо от того, как это горячо. — Я знаю, но еще один раз не повредит, верно? Я не отвечаю, потому что знаю, что это гипотетический вопрос, и он больше спрашивает себя, чем меня. Мы проводим еще один час разговорчивая о прошлой ночи и о том, как его тошнит от того, что я целовалась с Зейном, прежде чем я отвожу его домой. *** В следующий вторник в школе учитель гимнастики объявляет ежегодную старшую поездку во Французские Альпы и просит нас подписать наши имена на листе, если мы  заинтересованы. Конечно, кто не хочет пропустить два дня до зимних каникул? После того, как я подписываю свое имя, то уже начинаю планировать заранее, что я собираюсь надеть или какой из моих сноубордов я собираюсь взять. — Сучка. — Джейк прерывает мои мысли во время перерыва. Я у своего шкафчика, достаю книгу по биологии, когда он хлопает по нему, чуть не отрубая мои пальцы. — Что? Господи, будь осторожнее. Ты чуть не отрезал мне пальцы. — О, не будь такой драматичной. У меня есть новости. Я закатываю глаза и скрещиваю руки над грудью. — Новости? Или сплетни? — Детка, для меня новости - это сплетни. — Ладно. Тогда давай. — У Найла есть девушка. Они официально вместе. — Кто? — Богатая стерва из частной школы. Зои какая-то там. — И почему это должно волновать меня? Он дает мне всё знающий взгляд. — Потому что я слышал, как он спрашивал, может ли он взять ее в поездку тоже. — Учителя никогда на это не согласятся. И к тому же, мне все равно. Мы собираемся на чертовы французские Альпы. — И это напоминает мне, что я должен напомнить тебе о сексе втроём, который был у меня в прошлые выходные... — Как французские Альпы напоминают тебе о сексе? —я спрашиваю, и мы начинаем идти к нашему классу. — Ну, Луи – французское имя, знаешь... *** Мой телефон звонит последние десять минут, что позволяет мне знать, что я опаздываю. Уже пятнадцатое число, и это означает, что сегодня Святой Четверг. Или, как это называют нормальные люди, тот день, когда мы уезжаем во Францию. Я приезжаю в школу на пятнадцать минут позже, и люди уже залезают в автобусы и закладывают свой багаж. — Господи, ты принесла весь свой дом? — София спрашивает, когда видит мой чемодан. — Нет, самое главное. — говорю я, пытаясь поднять свой чемодан, чтобы поместить его в отсек под автобусом. — Ну, тебе лучше было упаковать что-то, в чем ты выглядишь как бомба, потому что Найл здесь. И он привел с собой свою новую девушку. — Что? София кивает влево, и я смотрю в этом направлении. Девушка-брюнетка, одетая в дорогую шубу (почти такую же, как моя) курит, смеясь (слишком сильно) над чем-то, что сказал Найл. — О. Это здорово. — говорю я, фальшиво улыбаясь, после чего мои глаза падают на её обувь. — Это те... — Именно. Из новой зимней коллекции. — Но...Balmain будет доступен в продаже только через несколько дней! — Её отец большой исполнительный директор в Нью-Йоркской неделе моды, и она получает все хорошие вещи раньше. — Откуда ты всё это знаешь? — Конечно же от Джейка. Я качаю головой и проделываю свой путь к автобусу, так как не могу позволить показать свою ревность. Я не знаю, завидую ли я ее одежде или тому, с кем она встречается, но я знаю, что следующие четыре дня будут длинными. ---- Хочу очень извиниться за долгое ожидание проды от меня. Никогда не думала, что школа будет занимать столько времени. Спасибо всем за комментарии и голоса 💕 Всех люблю 🐸