Чувство, что ставит на колени, или добровольная тирания

      Микаса с детства любила природу. Прогулки с отцом по лесу в поисках различной живности всегда захватывали ее сердце и вызывали лютый интерес. Мистер Аккерман промышлял охотой, что помогало ему прокормить семью, и достаточно часто рассказывал своей дочери о различных обитателях лесной чащи. В особенности, большое внимание он уделял опасным животным, таким как волки, медведи, кабаны, что могли представлять угрозу. Он учил свою девочку специальным способам самозащиты, дабы при нежданной встрече у нее был шанс против них. Например, при слишком близком контакте с медведем необходимо его обескуражить, свернувшись и резко выпрыгнув, расставляя ноги и руки, что создает иллюзию объекта более внушительных размеров. А вот свирепые волки боятся огня.       Увы, отец не смог предвидеть свою скоропостижную смерть и то, что его любимой дочери когда-нибудь придется защищаться от самого страшного и опасного в мире хищника — человека.       — Кис-кис, малявка, ты где? Я все равно тебя найду, — мерзким голосом молвил Дрот. — Иди сюда, сука, не отвертишься!       Микаса спряталась в одной из верхних комнат, лишь ужас заполнял ее сердце. Что с тем мужчиной, что помог ей? Его убили? Теперь и ее черед. Сидя за ящиком, она не сразу поняла, что ее незамысловатое убежище было раскрыто, пока не подняла голову и не заметила ухмылку ненавистного человека.       — Здравствуй, зайка. Допрыгалась!       Ублюдок попытался снова схватить ее, но в голове Микасы было лишь «Борись! Ты должна. Не сдавайся!»       И это возымело свой эффект. Резким движением она увернулась от хватки, прошмыгнув мимо Дрота. Увидев в свете недогоревшей свечи нож, ринулась к нему.       «Возможно, это поможет. Нужно попробовать!»       И вот она сжимает двумя маленькими, худыми ручками холодную рукоять. Дрожь в теле перемещается на конечности. Она в смятение. Что дальше?       — Пха-ха, что, сука, думаешь, это тебе поможет? Наивная дрянь. Иди-ка сюда, — Дрот подходил медленно, внимательно взирая на нее.       И когда он оказался непростительно близко, Микаса сделала выпад, пырнув его в ногу.       — Ах ты ж… убью, сука!       Он схватил девочку за волосы, но та, вырвав нож из ноги насильника, доставив ему очередную порцию боли, вонзила лезвие на этот раз в живот. Дрот упал на колени, в глазах ненависть, но он все еще живой. Теперь он точно разделается с ней. Его раны не смертельны, он отомстит.       От осознания опасности, Микаса рванула к дверям, но столкнулась с другой фигурой. С двумя ей не справиться. Да и нож она оставила при втором ударе. Это конец.       Леви схватил девочку за локоть, несмотря на ее попытку вырваться, и подошел к полуживому ублюдку.       — Вижу, ты смогла постоять за себя. Молодец. А ты, кусок дерьма, вряд ли увидишь солнечный свет.       Аккерман не имел понятия, видел ли вообще когда-нибудь этот отморозок солнечный свет, ведь родившиеся в Подземном городе не имели права выходить наружу, за редким исключением. Возможно, Дрот был одним из тех, кто имел доступ и мог покидать их «темницу» для поиска нового «товара». Или же нет. Леви было плевать. Он перевел свой взгляд на вырывающуюся девочку.       — Я тебя не обижу, все хорошо, — скупо, не выражая никаких эмоций, сообщил он.       Леви не умел разговаривать с детьми. Опыта не было. Но он понимал, что напуганная девчонка может создать ему не меньше проблем, чем ее похитители.       Неизвестно, поверил ли ребенок его словам или нет, но она немного успокоилась. Или же ей просто было уже все равно.       Сильно пнув несколько раз вызывающую лишь омерзение тушу, Леви даже не жалел своих сапог, замаравшихся в чужой крови. Но, при ребенке он не хотел убивать его, пусть, возможно, и сама девочка желала этого больше всего. Детская психика и так была на грани.       Он схватил Микасу, что была ниже его сантиметров на десять, под подмышку и ринулся на крышу. Нужно выбираться. Головорезы здесь. С ребенком Леви будет крайне трудно сражаться. Поэтому в целях безопасности нужно мотать отсюда быстрее.       План побега был не замысловатым. Бесшумно прошмыгнув тогда в комнату, где видел другой ящик с УПМ, Леви нацепил на себя непростое в использовании снаряжение. В любом случае, они с Фарланом должны были его освоить, чем черт не шутит попробовать применить его в данной ситуации? И сейчас, очутившись на крыше с девочкой, он весьма пожалел о том, что не успел опробовать в действии это снаряжение раньше. Времени нет, преступники вот-вот будут здесь.       Концепция смерти от падения с высоты, да еще и с ребенком на руках, Леви не сильно прельщала. Но попасться в руки ненавистным работорговцам он не желал еще больше. Поэтому бросив девочке «Держись крепко, сейчас мы полетаем», он подошел к краю крыши и запустил механизм. Трос с лязгом вырвался из ножен и воткнулся в соседнее здание. И когда злоумышленники уже очутились на крыше, Леви сделал шаг в бездну и … полетел.       Чувство эйфории охватило его. Безграничная свобода, о которой он грезил с давних пор.       Тросы словно были продолжением тела самого мужчины, так ловко он иной раз умудрялся управлять ими. Пару раз, правда, они с «малявкой» чуть не упали, равновесие держать было не просто. Но, в целом, побег был успешен.       Микаса крепко прижалась к мужчине, сильно зажмурив глаза. Вдруг он бросит ее? Но у Леви и в мыслях этого не было. Он вытащит ее, другого варианта нет. Сейчас лишь нужно было оторваться на безопасное расстояние, а там она свободна, пусть идет на все четыре стороны. Ребенок — это обуза, которая ему совсем не нужна. Есть уже один, пусть и возраст у него уже не детский.       «Нельзя оставлять»       По каким-то причинам эта назойливая мысль все никак не хотела покидать его разум. Леви не понимал, почему он не может просто оставить ее за соседним углом. Скатертью дорога, опасность ей больше не угрожает, пусть идет, куда захочет…       Но какое-то теплое чувство охватило его тело, когда Микаса сильнее прижалась к нему при очередной потере равновесия. Леви напряг мышцы, зацепив трос за другое здание. Все, они снова в безопасности. И мужчина осознал одну простую вещь — он ей нужен.       Не именно он, а кто-то, кто защитит, поможет, не оставит. И в мыслях Аккерман чертыхнулся от того, что не может просто пройти мимо.

***

      По прибытии Фарлан встретил парочку с горячим напитком, который язык не повернется назвать чаем, и небольшим перекусом. С подельниками он уже рассчитался. А полученный товар надежно разместил в подвале. Леви нес истощенную девочку на руках, и, зайдя в их простое жилище, опустил спящую Микасу на диван.       — Нужно придумать, что делать с ней дальше, — в типичной бесстрастной манере произнес Аккерман.       — Она не ранена? Выглядит скверно… — Фарлан аккуратно накрыл ее пледом, с беспокойством осматривая ребенка.       — Я бы посмотрел, как бы выглядел ты, находясь в плену отморозков, в чьих помыслах было бы не только сбыть тебя за большую сумму, но еще и оприходовать перед этим.       Леви с шумным выдохом опустился в кресло. В целом, все прошло гладко. УПМ у них, да и пользоваться он им уже научился. Фарлан не безнадежен, обучить его не составит особого труда. Но вот что делать с их новой знакомой? Потерев виски, мужчина посмотрел на свой внешний вид придирчивым взором и цыкнул, выражая недовольство.       — Пойду приведу себя в порядок, а ты посиди пока с ней. Если проснется, попробуй узнать что-нибудь.       Фарлан лишь кивнул и, взяв книгу, сел напротив девочки, показывая тем самым, что он не сведет с нее глаз.

***

      — Ее зовут Микаса. Судя по всему, ее родителей убили работорговцы, а ее доставили в Подземный город для передержки. Видать, поиски богатого папика затянулись…       Леви слушал информацию из уст друга, параллельно наблюдая за девчонкой. Та, держа в руке ложку, жадно заглатывала похлебку. Уставшая, потрепанная, в изорванном платье, испачканном в крови и непонятно в чем, с босыми, грязными ногами — он часто наблюдал такую картину в этом проклятом месте. Внешний вид девочки его отталкивал, но сама она не вызывала в нем отвращения, скорее наоборот. Микаса смогла постоять за себя, а это качество Леви уважал, тем более, когда им обладает такое слабое с виду существо.       Мужчина одаривал ее своим фирменным ледяным взглядом, и ребенок, почувствовав неладное, оторвался от столь желанной миски с едой и, застыв, поднял взор на него в ответ. Она была похожа на маленького загнанного в угол зверька, загипнотизированного хищником. В мыслях Аккерман понял, что обязан помочь ей. Ведь она так похожа на него, того слабого мальчика, одинокого и потерянного, которого когда-то спас Кенни.       — Значит, она с поверхности… хорошо. Из близких у нее остался кто-то в живых? — Леви ослабил свой изучающий взгляд, позволив Микасе продолжить трапезу.       — Я мало, что смог выбить из нее. Сам понимаешь, она в таком состоянии … но говорит, что жила с мамой и папой. Больше родных нет.       — Если она с поверхности, а родителей убили, наверняка Военная полиция уже расследует это преступление. Возможно, ищет ее, — рассуждал Аккерман.       — Ты хочешь передать ее им?! Уверен, что это хорошая идея? Может, лучше она… — и не успел Фарлан договорить, как Леви подхватил его с полуслова, подойдя ближе к другу, чтобы их разговор не услышали.       — Останется у нас и проживет долгую и счастливую жизнь, распевая песенки, словно принцесса из сказок? Фарлан, ты серьезно?! Какое будущее ее здесь ждет? Карьера шлюхи в борделе? Посмотри на нее. Маленькой девочке со смазливой мордашкой не место здесь. Ее либо убьют, либо снова заберут и продадут кому-нибудь.       — Но мы можем защищать ее, — пытался возразить другу Фарлан.       — Но мы не сможем всегда быть рядом. Да и кто она нам? — парировал его Леви.       Черч понимал, что в словах друга есть толк. Он всецело доверял ему.       — Ей там будет лучше. Она родилась на поверхности, и у нее есть шанс покинуть это треклятое место.       Приятели снова обратили внимание на девочку. Микаса закончила со своей порцией и, вытерев рот собственным рукавом, приступила к осмотру помещения, сидя на диване и болтая босыми, не достающими до пола ножками.       — Мы с тобой лишены такой свободы… — чуть более приглушенно добавил главарь банды. — … но она — нет…

***

      Так они и решили. Нужно каким-то образом передать Микасу Военной полиции. Но как? Двое разыскиваемых преступников не могут просто взять и подойти на улице к представителям закона.       Предварительно умыв девочку и найдя ей простое, но чистое одеяние, больше подходящее для мальчика (благо, у Леви осталась старая одежда), дабы маленькую полуазиатку не перепутали с местными обитателями, они отправились на поиски человека, чей вид мог внушить доверие. Передавать Микасу абы кому этот весьма неординарный дуэт не собирался.       И вот Аккерман наткнулся на подходящий субъект. Мужчина лет тридцати в форме с гербом, на котором красовалась голова зеленого единорога, стоял на улице, спокойно осматривая окружение. Видимо, обычное патрулирование.       Леви полагал, что помыслы людей можно прочитать при самой первой встрече, особенно если наблюдать за ними из укрытия, ведь тогда человек не знает, что скрывать от невидимого зрителя. И этот представитель Лейб-гвардии казался добропорядочным. Аккерман даже усмехнулся: некий оксюморон. По крайней мере, жажда наживы не мелькала в его глазах.       — Микаса, ты должна подойти к тому мужчине и сказать, что тебя похитили, — присев перед ней, пояснял общие моменты Фарлан, не вдаваясь в детали. — Расскажи, что ты с поверхности. Все поняла? — окликнул он впавшую в ступор девочку, смотрящую сквозь него. — Микаса … Микаса!       Он слегка тряхнул малышку, чтобы вывести ее из оцепенения. Ребенок посмотрел недоумевающим взглядом на него.       — Я … не знаю … вдруг он … — она не могла сформулировать свои мысли. Поток воспоминаний о пережитых событиях нахлынул на нее словно шторм, а глаза налились слезами. —… можно я… могу … остаться … — взглянув в лицо неподготовленного к такому повороту событий мужчины кристально-чистыми, серыми глазами, пролепетала Микаса.       Она держала светловолосого мужчину за рукав его рубахи маленькими пальчиками. И сердце Фарлана размякло.       «Началось», — подумал Леви не без раздражения, флегматично закатив глаза.       Черч посмотрел на друга словно ребенок, просящий оставить дома принесенного с улицы щенка. Но Акерман был хладнокровен.       — Микаса, так надо. Иди, — достаточно твердым и, по-возможности, убедительным тоном произнес он.       Осторожно отцепив ее руки от сорочки Фарлана, Леви легонько подтолкнул ее в сторону представителя Военной полиции.       Так будет лучше для нее. Нечего ей делать в губящем человеческие жизни Подземном городе.       Они не уйдут, пока не убедятся в ее безопасности. Приятели внимательно следили за происходящим. Они рядом, не дадут ее в обиду.       И когда военный, заметив Микасу, наклонился к ней, чтобы выслушать, Леви невольно сжал ладони в кулак, находясь наготове.       «Пусть только пальцем ее тронет», — пронеслось в голове у обоих.       Но их беспокойство было напрасным. Военный, взяв ребенка на руки, быстрым шагом направился в сторону ближайшего выхода из Подземного города…