Влечение

— Правда или вызов? Всего, казалось бы, чуть меньше дня назад Винчестеры, Бобби и Кас узнали о том, что Сэм не был полностью воскрешён. Душа так и осталась на растерзание архангелам в клетке, вернулось существовать лишь его тело: без эмоций, чувств, с разумом, интеллектом и логикой, но без воспоминаний об Аде. Кто смог совершить воскрешение и, главное, почему только частично, никто из них не знал; единственная оставшаяся ниточка — Сэмюэль, который тоже чудесным образом оказался живым. И сейчас Сэм с братом вполне могли идти по следу, ехать в Импале к своему деду за необходимой информацией, если бы не поступил тревожный звонок с просьбой о немедленной помощи от одного из охотников, который находился в городе где-то в часе езды от них. Дело не терпело отлагательств, поэтому Бобби и Дин тотчас же отправились на выручку. — Правда. А Сэм остался дома под присмотром Кастиэля, который по иронии судьбы оказался свободен от своих небесных дел. Младший Винчестер прекрасно понимал своего брата, сам бы на его месте поступил точно так же, но это совершенно не оправдывало того, что они захватили с собой его ноутбук и не могли отыскать то, что держало на земле особо злостного духа, уже чуть больше четырех часов. Список занятий, чтобы убить время в замкнутом помещении в компании ангела, оказался совершенно ничтожным. Сначала Сэм пробовал непринуждённо прошерстить книги на предмет информации об отсутствии души, а в итоге успел со скуки изучить своего «надсмотрщика» от каждого черного волоска чуть взъерошенных волос до складок на плаще и обветренных губ, которые тот в легкой задумчивости, наблюдая за ним, иногда прикусывал. Безусловно, такой шанс выпадал не ежедневно, но слишком затягивалось томительное бездействие в неловкой тишине, делая обстановку весьма гнетущей, поэтому он решился соблазнить ангела хотя бы какой-нибудь банальной игрой. Не сильно увлекательно, но всяко лучше безделья. Круг вопросов и загаданных действий был и так небольшой, а с течением времени сократился еще сильней. Сэм скучающе скользнул взглядом по сидящему напротив ангелу, который всё так же пребывал в легкой задумчивости и молчаливости, подумывая, что бы он мог такого спросить, чтобы хоть как-то нарушить однотонность атмосферы последних часов. Вопросы о Рае и прочих ангелах себя исчерпали и были не слишком-то интересными, потому что для этого требовалось очень хорошо разбираться в их иерархии, распределении на отряды и истории каждого, а на действия падший пернатый соглашался не слишком охотно. Вопросы личного характера были бесполезны — они с братом и так знали почти всё об этом ангеле. Хотя одна мысль всё же у него появилась, причем вполне обоснованно, если проанализировать те воспоминания и чувства, когда сам Сэм ещё имел душу. Но в то время он бы не затронул эту тему. — Ты слишком неравнодушен к Дину, — наконец произнёс он, переведя взгляд прямо на собеседника и слегка облокачиваясь на спинку дивана. — Я прав? — Я не понимаю, о чём ты, — чуть-чуть наклонив голову налево, спокойно сказал ангел. Похоже, он не был настроен затрагивать эту тему. Но его выдал тон, который, может, и вводил в заблуждение кого, но явно не человека, который от отсутствия достойного занятия примечал мельчайшие детали: фраза его чем-то задела. — Ты должен отвечать прямо на вопрос. Я имел в виду, влюблён ли ты в моего брата? О да, более чем неожиданно. — Конечно же, нет. Слегка нахмуренные брови, и взгляд ярко-синих глаз теперь направлен прямо перед собой, не блуждая по комнате, как раньше. — Неправда, — Винчестер позволил себе, не прерывая взгляда и чуть усмехнувшись, посмотреть в глаза сидящему напротив. — Я не слепой, прекрасно вижу, как ты на него смотришь. Они находились близко, друг напротив друга на диване в гостиной Бобби, Кас пытался понять, как вообще умудрился натолкнуть на такие мысли, сидя чуть ссутулившись в своём неизменном плаще. Даже находясь в помещении, он и не думал его снимать. — Я ангел, Сэм, — проникновенно произнес он, наклоняясь чуть ближе. Будто бы это всё объясняло. Может, и объясняло бы, не попадайся им сборище иных далеко не невинных крылатых созданий, которые не брали в расчет их чистейшую сущность. Впрочем, Кастиэль всегда отличался тем, что был неким исключением, можно сказать, с особенностью. Это приковывало внимание, возбуждало интерес, однако Сэм не хотел оставаться только теоретиком. Возможно, именно поэтому он неожиданно подался вперёд и прикоснулся к губам ангела внезапным поцелуем. Не встретив сопротивления, с напором он пододвинулся ещё ближе, почти сползая с дивана, прихватывая его губы своими, но тут Кастиэль отклонился назад, отстраняясь и разрывая контакт. Младший Винчестер не успел блокировать заслуженный удар, в который, однако, не вкладывалось особо много силы. Крепко схватив за рубашку, его грубо подняли и припечатали к ближайшей стенке. Время смазалось, замедлилось в недвижимости окружающего пространства. Невозможно-синие глаза со слегка расширенными зрачками находились в такой близости, что можно было не отрываясь в них смотреть. Суровый взгляд красноречивее всяких слов говорил за своего владельца, выражая неодобрение, недовольство и желание понять, что произошло, а гибкое тело ангельского сосуда прижималось вплотную. И Сэм решил провести эксперимент до конца, ведь, по сути, он ничего не терял, а упустить такой шанс — верх глупости. Иногда даже временное отсутствие совести могло принести пользу. Его руки легли на талию этого нечеловека, прижимая сильней, оставалось слегка наклониться и практически в самые губы шепнуть: — Ты ведь сам этого хочешь. И словно в подтверждение получить яростный неумелый поцелуй, прерываемый чувствительными укусами прямо в губы — так, что улавливался рваный ритм дыхания. Захват на рубашке ослаб, Сэм перехватил инициативу, впиваясь в мягкие губы с иллюзорным сладким вкусом греха. Пальцы Кастиэля отпустили несчастную клетчатую ткань, опустились ниже, чтобы позволить чужим рукам стащить ставший ненужным плащ — но не до конца, а так, остановившись на локтях, чтобы зафиксировать. Теперь уже Сэм вжал Кастиэля в стену. Бежевая ткань плаща упала, освобождая из своего плена предплечья, по которым скользили кончики пальцев. Сэм отстранился, чтобы взглянуть в резко потемневшие от порочного влечения, отдающие синевой глаза. Снова резко поцеловал, чувственно проведя по приоткрытым губам, срывая с них едва слышный стон, и углубил поцелуй, неторопливо скользя языком, сплетаясь с чужим. И из-за всего этого безумия можно было спокойно пропустить момент, когда руки ангела легли на спину, проводя по ней несколько раз вдоль позвоночника, остановившись на лопатках, а сам он начал с той же страстью отвечать на поцелуи, слегка прогибаясь навстречу. Становилось слишком жарко, но почему-то ни один из них не мог оторваться, чтобы исправить ситуацию, пока Кастиэль наконец плавно не отстранился, прерывисто дыша, и не расслабил узел галстука, стаскивая его и отбрасывая куда-то в сторону. После этого, спешно облизнув губы и слегка прикрыв глаза, он расстёгнул с нетерпением верхние пуговицы своей рубашки, жадно вдыхая воздух, который казался теперь более плотным и тягучим. Сэм воспользовался открывшейся возможностью и легко, опаляя горячим дыханием, мазнул губами по шее, пару раз прихватив кожу, пока не дошел до ключицы и ощутимо укусил чуть выше, в это же время вытаскивая белую рубашку из штанов. Кастиэлю повезло чуть больше, поэтому он всего лишь задрал клетчатую ткань его рубашки и пробными резкими касаниями провел по оголившемуся торсу. Новый чувствительный укус заставил его резко вдохнуть. — Сэм, сделай что-нибудь… — не зная, как объяснить своё желание и в чём оно проявлялось, он всё же попытался выразить мысли словами, которые прервались новым поцелуем, но смысл их всё же не остался проигнорированным. И Винчестер опустился вниз, расстегнул молнию на брюках, действуя скорее по наитию, чем со знанием дела. Сэм прикоснулся к чувствительной коже и провел пальцами по всей длине члена ангела, с довольной ухмылкой замечая вызванный столь необычными и приятными ощущениями полувздох-полустон. Касания становились все более дразнящие, пока он не прикоснулся к весьма возбуждённому органу губами, отстранился и провëл языком до основания, вернувшись обратно. Кастиэль же старался не задыхаться, забывая о том, что теоретически это невозможно, и, слегка приложившись затылком, откинул голову на стенку, что служила ему теперь опорой. Он сжимал кулаки, стараясь не сползти вниз и теряясь в неиспытанных до этого момента греховных ощущениях. Но в тот момент, когда Сэм взял член в рот, слегка посасывая, Кастиэль резко зажмурил глаза и выгнулся вперед, толкаясь несколько раз в приятную тесноту, погружая руки тому в волосы и немного больно потянув их. Горячий язык провëл по чувствительной плоти, губы скользили по коже не слишком умело, но старательно, и этого оказалось достаточно, даже слишком много удовольствия, сладкого и запретного, заставляющего Кастиэля издавать тихие стоны, прикусывая губы, и жадно втягивать воздух. Он не замечал ничего вокруг, ни того, что Сэм, не в состоянии больше сдерживаться, расстегнул джинсы, обхватил свой член и двигал рукой в такт движениям губами, ни шума подъехавшей машины. Находясь на грани, он понял, что младший Винчестер поднялся с колен, положил его руку на свой член и соединил со своим собственным, чтобы двигаться в едином ритме. Ощущений оказалось слишком много, Кастиэль кончил, заглушая стон поцелуем. Сэм тоже выдержал недолго и присоединился к нему, резко выдыхая, прикусывая в удовольствии его губы. В то же время резко раздался, будто сквозь незримую пелену, щелчок замка открываемой двери. И бодрый голос Дина, извещающий об их прибытии. — Сэм, Кас, вы где? Мы приехали.