От дружбы к любви.

— Пойдём сегодня гулять? — прерывая тишину сказала Мэри, и получила его согласие и улыбку. — Фиин! — кричит девочка лежащая на яркой, зеленой траве своему псу, который сунулся носом куда-то в землю, ища там что-то. Собака сразу подбегает и начинает облизывать ей лицо, от чего она кричит, смеётся и закрывает лицо руками. Агрест хохочет и тут же берёт собаку к себе и гладит по пушистой шерсти, затем он ложится и Фин укладывается между двумя друзьями. Компания наслаждается ярким, тёплым июньским солнышком. — Слушай, Эдриан, а мы друзья навсегда? — вдруг спрашивает девочка, проводя рукой по траве. — Конечно. Главное просто не ссориться и всегда быть вместе. Мы же лучшие друзья, — сказал он, наблюдая за проплывающим на небе белоснежным облаком. — Это хорошо. Я рада, что мы встретились, — задумчиво произнесла она. — Я тоже. *** 31 августа, уже последний летний денёк, когда можно отдохнуть и расслабиться. Начинается учёба, которая, как известно, никому не нравится. Занудные учителя, куча домашнего задания, которое оказывается совсем не лёгким, тупые одноклассники. Маринетт была отличницей, но школу она все равно не любила, хотя самый любимый урок у неё был английский язык. Учитель хорошо объясняет, можно посмеяться, а не засыпать на твёрдой парте. Но все другие относились к этому уроку так пофигистически: тетради, ручки и другие принадлежности никто не приносил, домашнее задание никто не делал, и Дюпэн-Чэн искренне удивлялась такому отношению к действительно хорошему и важному уроку. Девушка в очередной раз примеряла новую, купленную школьную форму, которая смотрелась на ней очень хорошо и комфортно. Переодевшись она вздохнула и легла на кровать. Хотелось плакать. *** — Да хватит носиться по этажу! — кричала Маринетт средь синего коридора школы, по которому уже бегали младшие классы и чуть ли не врезались в неё. Сегодня она — дежурная по этажу. Дюпэн-Чэн выбилась из сил: детей она недолюбливала, особенно тех, которым ничего не втолкуешь. После того, как она их останавливала и просила не бегать, они спокойно уходили, а потом снова начинали гоняться друг за другом, из-за чего той хотелось их просто застрелить. Лицо в злости уже чуть-чуть багровело, и та схватилась за голову, которая буквально трещала. Увидев перед глазами мальчика в голубой рубашке примерно с 1-2 класса она успела ухватиться за него рукой. — Не бегать! — сказала она, держа его за руку. — Отвали! — он начал вырываться, и девушка уже замахнулась на него рукой, но тут же почувствовала чью-то ладонь у себя на запястье. — Слушай, давай-ка мы не будем бегать, потому что я знаю одного человека, который будет рад тебя увидеть, а зовут его директор, и свожу я тебя к нему прямо сейчас, — спокойно сказал Агрест, скрещивая руки. Мальчик тут же задрожал и кивнув, ушёл в класс. — Почему когда я на них ору, то все сразу меня чуть ли не на три буквы посылают, а когда ты так с ними «спокойненько» разговариваешь, они сразу штаны блин мочат?!  — возмутилась синеволосая, садясь на ближайшую лавочку, на которую вскоре рядом сел и Эдриан. — Я — 10 класс, выгляжу взрослее тебя, тем более я парень, так что, — он развёл руками и улыбнулся, а та лишь вздохнула. *** — Физика — это вообще не моё. — произнесла Мэри, кладя на стол синюю гелиевую ручку. — Помочь? — спросил Эдриан, садясь рядом. — Ага, — Дюпэн-Чэн снова взяла школьную принадлежность в руки и стала выводить чернилами «№ 5». — Тут же всё легко, — сказал он, после того как скоро оббегал глазами по задаче и откинулся на спинку серого кресла, которое неприятно заскрипело от такого движения. — Тебе легко, мне нет, — она повернулась к нему и они оба замолчали, смотря друг другу в поблёскивающие глаза. *** — Вчера Сабелла с Тео начала встречаться, — сказала Маринетт, лежа на большой, мягкой кровати. Сегодня пятница, вечер, 19:32. Она отпросилась у бабули ночевать у Эдриана, у которого родители уехали к родственникам. — Да? Круто, а ты откуда знаешь? — расслаблено сказал он, перебирая пальцы. — Она сегодня на весь класс заорала, что они поцеловались, — они засмеялись, и Дюпэн-Чэн поправила толстовку, которая была чуть вздёрнута вверх. — Эдри?.. — слабо прошептала Мэри. — А? — А когда ты был в 7 классе, подкатывал ко мне, ты реально влюбился, или это просто переходный возраст? — Я не знаю. Дюпэн-Чэн тяжело вздохнула и поправила свои золотистые, раскидистые по белоснежному покрывалу кудри. Повернув голову к рядом лежащему парню она стала рассматривать его: искристые, изумрудные глаза, золотистые волосы и чёлка, чуть падающая на глаза, которую он, кстати, все время поправляет, от чего Маринетт часто бесится и обещает ему отстричь её. И только сейчас она замечает, что её лучший друг чертовски красив: идеальные линии лица, ровный нос, даже скулы есть, а Маринетт их никогда не замечала. Она ни разу не разглядывала его за то время, пока они были знакомы. Даже и не пыталась никогда. Стоит ли думать, что ты влюблён в человека, когда у тебя бабочки в животе при его виде, сердце начинает радостно прыгать, и ты всё время хочешь быть рядом с ним, взглянуть на него, или даже вечно смотреть? Тогда Мэри влюбилась. Очень прям влюбилась. Даже слишком. Она все время твердила себе, что он — друг, и влюбиться в него — это сверх тупизма, да и вообще самое худшее решение, которое могло быть в её жизни. Она задумалась, смотря на него, и заметила это только тогда, когда тот пощёлкал пальцами прямо перед её лицом. Дюпэн-Чэн пометала головою, понимая, что застали её не за приятным моментом: она просто пялилась на него, что вызвало у него улыбку, а у неё смущение. В один момент он подвинулся к ней и осторожно, не до конца коснулся её губ своими, как будто спрашивая разрешения. Сердце трепетно забилось, коленки чуть задрожали, а руки стали невероятно слабыми и ватными. Она никогда не целовалась, и совсем не знает, как это делать.