тебе нравится летать?

      Ты, как всегда, тихо заходишь в комнату, через окно девятого этажа. Мягко ступаешь своей босой ногой на подоконник, где всегда открыто окно для тебя. Хоть ты можешь проходить сквозь стены, окно всегда открыто. Ты аккуратно проскальзываешь через оконную раму, следя за тем, чтобы твои белоснежные крылья ни за что не зацепились, чтобы ни единое перышко не упало. Ты не говорил о последствиях потери хотя бы одного, но, мне кажется, ты слишком беспокоишься. Но не мне решать это.       — Доброе утро, Арсений. — Говоришь ты, думая, что я сплю и ничего не слышу. Думаешь, что я не знаю, как ты делаешь легкий взмах крыльями и оказываешься лежащим рядом со мной. Не знаю, как твои худые теплые руки зарываются в мои волосы и приятно массируют кожу. Не знаю, как ты иногда пододвигаешь свое лицо слишком близко к моему так, что я чувствую опаляющую силу твоего дыхания. Не знаю, как ты используешь свои силы, чтобы раздвинуть занавески, пуская лучи солнца танцевать на моем лице, заставляя меня мило щуриться, как ты мне однажды сказал.       — Доброе утро, Антон. — Ты не ожидал этого, твоя рука прекратила перебирать пряди, наверно, тебе стало неловко, но, прошу тебя, не останавливайся. — Не останавливайся. — Уже вслух прошу я и чувствую, как твоя рука снова медленными шажками начинает исследовать мою кожу головы.       — Неужели я так плох в своей незаметности? — Шепотом усмехаешься ты и целуешь меня в макушку, проводя пятерней по загривку.       — Ну как сказать… это точно не твое преимущество. — Улыбаюсь, а ты тыкаешь своим пальцем в ямочку на моей щеке.       — И как я только позволил себе влюбиться в тебя — Твоя рука скользит по моей скуле, мягко очерчивая ее контур. Я чувствую твой взгляд и открываю глаза, мне показалось или я чувствую мурашки на твоей спине, даже не видя и не трогая ее. — Я опять тону в твоих глазах. — Видимо не показалось.       — А я кажется заблудился в твоем зеленом лесу. — Провожу рукой по твоей шее, улыбаясь половиной лица тебе, а другой где-то глубине подушки. Тяну тебя для утреннего поцелуя, но ты не шевелишься, просто смотришь мне в глаза и улыбаешься. — Я конечно понимаю, что прекрасен, но сейчас мои губы хотят прикоснуться к чему-то божественному. В прямом смысле этого слова. — Ты ухмыляешься и все же наклоняешься, чтобы украсть поцелуй с моих губ. Твои, как всегда, мягкие и с привкусом мяты.       Антон, ты заставляешь чувствовать меня девочкой-подростком. Кто бы себя так не чувствовал, целуясь со своим ангелом-хранителем.       — Мне нравится чувствовать себя смертным, просто лежа здесь, рядом с тобой. — Опять ты улыбаешься, еще ни одной нашей встречи не было, чтобы ты не улыбался. — Арс, ты делаешь меня грешником.       — Тебе это нравится. Ты сам решил тогда мне показаться. — Ложусь головой тебе на живот и смотрю в потолок. Как же ты любишь трогать мои волосы, но ты не представляешь, как я люблю то, как ты это делаешь.       Еще мой фетиш трогать твои крылья, ты мне запрещаешь, говоришь, что они являются важной частью твоего прохода через врата рая, но стоит мне поцеловать тебя чуть дольше, и ты таешь, растворяешься в нашем поцелуе и разрешаешь делать с собой все что я захочу. Но я лишь глажу и перебираю перышки. Такие идеально белые и идеально мягкие.       — Я не понимаю, почему ты человек, а не ангел с таким лицом и душой… телом. — Твоя рука падает на мой живот и начинает вырисовывать понятные только тебе рисунки.       — Ты создал меня таким. — Кладу свою руку поверх твоей и сплетаю пальцы. Мгновение и электрический импульс проходит к моему сердцу.       Влюбленность, а может и любовь, все это подарил мне ты. Твоя защита и тепло всегда были рядом морально, а теперь я чувствую тебя физически и не передать словами как это успокаивает и дает веру.       Я наверно никогда не отвечу маме на вопрос о женитьбе, внуках, да и вообще о второй половинке. Она так и будет думать, что я одинок, но в моем сердце будет жить огромная любовь к прекрасному ангелу.       Мы не сможем пройтись по улице просто держась за руку, никогда не сходим вместе в ресторан или кафе, ты не познакомишься с моими друзьями, и мы не сходим как обычная пара за банальным молоком для блинчиков в магазин.       Лишь ночью, когда все погружено в сон, мы сможем полететь над крышами Питера и встретить рассвет с самой высокой точки Исаакиевского собора, затерявшись среди каменных статуй ангелов.       У нас не будет обычной жизни, не знаю, как тебе, но мне это не надо. Мне нравится чувствовать себя особенным, находясь и любя такое прекрасное создание, как ты, Антон.             Я люблю тебя.