Томми, ты идиот!

Томас, вырывая руку из захвата, пытавшегося его остановить, срывается в Лабиринт и, едва ли он забежал внутрь, двери захлопнулись. Ньюту показалось, что сердце сделало кульбит и ухнуло в пятки. Теперь ребята остались в Лабиринте на всю ночь. И у них нет шансов на спасение. Нет, так нельзя! Они должны верить, что ребята вернутся! Томас и Минхо далеко не глупые, они что-нибудь придумают! Оглядев ребят вокруг, куратор понял, что не он один думает о том, что ребята могут спастись. Кто-то смотрел на закрывшиеся двери остекленевшими глазами, кто-то что-то тихо шептал, будто в бреду, молитвы, а кто-то, как и сам Ньют, растерянно оглядывались по сторонам, наблюдая за реакцией остальных. Вдруг раздался тихий, подрагивающий голос Чака: — Они… Ведь вернутся, правда? Найдут способ спасти свои задницы и вернуться сюда к открытию ворот? В ответ тишина. Все понимали, что не могут давать мальчишке ложную надежду, хотя им хотелось верить в слова Чака не меньше, чем ему самому. — Будем надеяться, Чак, — и Ньют пошагал прочь от ворот. — Чего встали? Ну-ка, возьмитесь за работу! От того, что мы простоим тут весь день, проще ребятам не станет! «Томас, идиот звезданутый! Какого черта тебя понесло в Лабиринт?! Попадись ты мне, я лично тебя с Обрыва спущу! Черт… Да ничего я не сделаю! Вы только возвращайтесь, ребята. Возвращайся, Томми.»

***

Весь день глейдеры были погружены в работу с головой. Занятость не давала мыслям возвращаться к компании, оставшейся в Лабиринте, хотя за ужином это была самая обсуждаемая тема. Чак ходил по рядам и воодушевленно вселял во всех надежду, что ребята вернутся, а Ньют лишь горько кивал, уже смирившись и осозновая, что, скорее всего, завтра придется отправлять группу Таскунов в Лабиринт, чтобы найти тела друзей. В одно мгновение парень потерял всех, кем дорожил: Алби, которому верил всегда безоговорочно, которому помогал; Минхо, с которым пусть и часто спорил, но все равно общался лучше, чем с кем-либо, он был его лучшим другом, его братом, не смотря ни на что; Томаса, который всего за несколько дней пробудил в Ньюте неизвестные ранее чувства, успел стать родным. Блондин не простит себе, если они не вернутся живыми. Он ведь мог остановить Томаса! Мог, но не сумел… И теперь его гложет отвратительное чувство вины. — Пожалуйста, Томми, возвращайтесь… — тихо прошептал Ньют, снова с головой погружаясь в борьбу с сорняками. — И, желательно, живыми… Вы нужны нам. Ты нужен мне. Будто чувствуя настроение Глейда, дождь полил, как из ведра, нагоняя еще большую тоску, угнетая еще сильнее и возвращая к невеселым мыслям о судьбе ребят, которых судьба-проказница оставила на ночь в Лабиринте.

***

Глейдеры, собрав одеяла и спальники, перенесли их к Западным воротам, устраивая место ночлега там. Когда все улеглись и стали тихонько переговариваться, Чак вновь стал давить на больное, уверяя всех, что эти «кланкорожие идиоты» обязательно вернутся утром. Будто по-другому и быть не может. Всем хотелось в это верить, как в само собой разумеющееся. — Заткнитесь, шенки! — прикрикнул Ньют, отворачиваясь в спиной к глейдерам. — Всем спать! Спорить никто не стал. День был слишком тяжелым и богатым на переживания. Нервы сдавали у всех и, дабы побыстрее забыть это, все улеглись спать. И, хоть все и надеялись на лучшее, завтра предстояло принять неизвестный исход.

***

Утро выдалось солнечным, будто погода и не менялась совсем. Ворота начали открываться. Глейдеры повскакивали с мест, сразу прогоняя сон. Это был решающий момент. Либо все вернется на круги своя, либо уже никогда не станет прежним. Напряжение не спадало, от него сводило мышцы, начинала болеть голова и порой казалось, что сознание сейчас покинет это бренное тело. С каждой секундой надежда угасала — в длинном каменном коридоре не было ни души, даже красных глаз-камер жуков, постоянно следящих за ними, не было видно. Простояли они несколько часов, устремив взгляд в Лабиринт, при любом движении надеясь, что это ребята. Но время уже близилось к обеду. Многие глейдеры уже стали расходиться, понурив голову. Около дверей остались максимум человек десять. Ньют, покачав головой, развернулся. У дверей остался лишь Чак, преданно ожидающий, что Минхо, Томас и Алби сейчас выбегут из-за поворота. — Пошли, Чак, — устало выдохнул Ньют, стараясь оставаться спокойным, но голос предательски дрогнул. — Они не придут… И, развернувшись, все глейдеры пошли прочь от ворот. В мгновение над Глейдом повисло горе и скорбь. Один Чак так и стоял, не двинувшись с места. Он поверить не мог, что ребят больше нет. Вдруг, мальчишка, бросив было последний взгляд в коридор Лабиринта, заметил движение недалеко от поворота. Приглядевшись, Чак просветлел. Это были они! Минхо и Томас бежали, таща под руки Алби. — Вот они! — радостно завопил он. — Я же говорил! Они смогли! Глейдеры подбежали ближе и облегченно вздохнули, заметив, что ребята, и правда, приближаются. Ньют выдохнул, сползая спиной по стенке, заметив, что Томас и Минхо, уложив Алби на землю, уперлись руками в колени и тяжело дышали. Теплые карие глаза Томаса встретились с взглядом Ньюта. Недо-бегун поежился: в глазах куратора был упрек и некая сталь. От этого брюнету стало не по себе — никогда еще друг не смотрел на него так, будто пытался прожечь дырку. — Ньют, — Начал было Томас, но блондин резко его прервал. — Поговорим на Совете, Томас, — и Ньют пошел прочь. Хотелось крушить, ломать, но внешне парень оставался все так же спокоен и холоден. Теперь предстояло решить, что делать с новичком, нарушившим самое важное правило Глейда.

***

— Он нарушил правила! — Галли орал так, что у Ньюта закладывало уши, но он и виду не подал, что еще немного, и его барабанные перепонки просто взорвутся. — Его нужно наказать! — Ты прав, Томас нарушил правила и заслужил наказание, — выдохнул Ньют. — Ночь в яме без еды. — Ты серьезно? Ты думаешь, это остановит его от пробежек по Лабиринту??? — Нет. Но мы не может позволить, что не бегуны бегали в Лабиринт. Поэтому, с завтрашнего дня, ты, — он перевел взгляд на Томаса. — Бегун. Эти слова дались ему нелегко и он отвернулся, не желая видеть на себе взгляды Совета. Он не слышал ругательств Галли, не слышал, как Совет разошелся. пришел в себя он только после того, как услышал за своей спиной тихое «Спасибо, Ньют». Однако, он просто покачал головой и пошагал прочь. Было слишком тяжело на душе, слишком больно. Он ведь не хотел делать Томаса бегуном, хотя бы потому, что знал, что это значит. И он не желал, чтобы еще у одного дорогого ему человека пропала надежда. — Ньют! — окликнул его Томас, но парень не остановился. — Ньют, да постой же ты! — Чего тебе, Томми? — Что с тобой происходит? — недоумевающе спросил бегун. — Что со мной происходит?! — куратор медленно закипал. — Ты, и правда, хочешь это знать? А серьезно, чего это я? Я всего лишь чуть не потерял всех, кто мне был дорог, в эту ночь! Да я с ума сходил! Меня кошмары теперь еще много месяцев не отпустят! Томас удивленно взирал на друга, но слушал, не перебивая. В тоне друга было столько боли и отчаяния, что нельзя было ему не поверить. И брюнет, как ни странно, понимал его. Ведь именно поэтому он и бросился в Лабиринт на помощь: ребята стали ему слишком дороги. Внезапно нашло осознание, что пойди что-нибудь не так, и он сейчас бы здесь не стоял. Да, было страшно и ночью, но сейчас пришло осознание того, что было, если бы он погиб в эту ночь. Картина предстала перед глазами настолько живой, что Томас, не задумываясь, шагнул навстречу, прерывая тираду Ньюта и заключая того в крепкие объятия. — Томми?.. — Прости, — на выдохе произнес парень, прижимая куратора к себе. — Прости за то, что бросился туда, не подумав. Но и ты меня пойми — я не мог бросить их умирать там… — Ты идиот, Томми, — Ньют дрожащими руками обхватил плечи Томаса, обнимая в ответ. — Я так боялся, что вы не вернетесь… Я боялся, что потеряю тебя… Томас лишь покачал головой и лучезарно улыбнулся, казалось, впервые с момента прибытия в Глейд. — Дурак, — потрепал он Ньюта по голове. — Куда же я от тебя денусь… Куратор устало выдохнул. Он сам не знал, почему, но с этими словами Томаса отступили и все страхи. Он был уверен — Томас выжил ради того, чтобы помочь им выбраться отсюда. и Ньют верил, что он сможет это сделать. Его Томми вытащит их.