Вкус Питера

В аэропорту было очень шумно и многолюдно. Здание жило своей жизнью, а люди были для него пульсацией крови. В нос Юрию били десятки разных запахов, смешиваясь друг с другом, образуя что-то непонятное и не слишком приятное. Духи с горьким цветочным ароматом какой-то грузной дамы, легкий запах пота от спешащего мужчины, тонкий аромат кофе от девушки справа, вызывающий слюни запах свежей выпечки из кофейни и множество других. Плисецкий первым заметил Виктора, замершего невдалеке и внимательно оглядывающегося по сторонам. Его пес сидел тут же, рядом с хозяином и, задрав лохматую голову, внимательно смотрел на него. Примерно через минуту бирюзовые глаза мужчины с досадой уставились в пол, не найдя того, что искали. Никифоров раздражённо сжал пальцы на ручке чемодана и широкими шагами направился к выходу. - Не меня потерял? - громко выкрикнул Юра, подкрепив фразу свистом. Случайные прохожие оборачивались на подростка с недоумением на лице и сомнением в его умственных способностях во взгляде. Но случайные прохожие совершенно не интересовали Плисецкого. Его интересовал мужчина, который, услышав знакомый раздраженный возглас, обернулся. Подросток остался стоять на месте, не стремясь сокращать расстояние между собой и бывшим тренером, только что вернувшимся из Японии. Лишь яркие зеленые глаза поддерживали постоянный контакт с бирюзовыми, такими холодными и одновременно почти родными. - Я не думал, что ты придешь, - растерянно начал Виктор, подходя ближе. Отчего-то рассерженный взгляд Юры сильно бил по его уверенности. - А я не думал, что ты свалишь в Японию к этому гребаному японцу. Улетишь, не предупредив, и даже не отправив ебаной смс, - Юрий говорил тихо, хотя до безумия хотелось кричать. Высказать все этому взрослому, но ни черта не понимающему мужчине, наплевав на мнение окружающих, кричать на него до боли в горле, а еще лучше пару раз приложить башкой о твердую поверхность. Но вместо этого Плисецкий лишь до побеления сжал пальцы в карманах толстовки и опустил голову, отгородившись от мира светлыми прядями волос. - Что ж, Виктор, добро пожаловать в Россию, - Плисецкий сделал все для того, чтобы его голос звучал холодно и отстраненно, но так некстати в дрожащих интонациях скользила боль. Хотелось причинить Виктору хотя бы сотую часть того, что испытал он сам. Но, скорее всего, Никифоров ничего не почувствует. Потому что, Юрий уверен, его любовь безответна. И то, что разбивает, дробит его сердце на мелкие кусочки - ничто для Виктора. Наилучшим вариантом для Юры было остаться дома, проигнорировав вибрацию нового айфона и короткое смс: "Я прилетаю в 21:30". Завернуться в теплый плед, прихватив с собой кота, попросить у дедушки горячее какао и молча слушать дождь за окном. Но тогда бы у него по щекам обязательно потекли бы слезы, срываясь на шерсть любимого кота, а после лицо неприятно стянуло бы соленой пленкой. А еще невыносимо хотелось увидеть Виктора, его холодные глаза и высказать тысячу раз проигранный в голове текст прямо в лицо, что бы увидеть хоть какие-то эмоции. Но сейчас, когда Никифоров стоит перед ним, в паре десятков сантиметров, все слова застревают в горле, а на глаза предательски наползает влага. - Юр, я... - Заткнись, - слушать фальшивые оправдания у подростка нет сил, - жди здесь, мне надо отойти. С огромным трудом выдавив последние слова, Плисецкий срывается в туалет. Как не странно, пользующееся немалой популярностью в аэропортах место, оказывается пустым, но Юрий едва ли обращает на это внимание. Он умывает лицо холодной водой и дает волю слезам. Скользкие от воды пальцы крепко сжимают края белой раковины. Юра дышит глубоко и размеренно, стараясь подавить громкие, рвущиеся наружу всхлипы, и еще раз проклинает свою глупую слабость и дурацкую идею встретить Виктора. В голове настойчиво трезвонит мысль, что это неправильно, так быть не должно. Тот факт, что он влюбился в мужчину почти не напрягал Юрия, но вот то, что этим мужчиной оказался Виктор Никифоров... Да, на памяти Плисецкого был момент, когда Яков недовольно ворчал об увлечении Виктора каким-то парнем, но на Юру он всегда смотрел как и на остальных, и это почти душило молодого фигуриста. Нестерпимо захотелось курить, и Юрий потянулся было за пачкой, но вовремя вспомнил, что здесь покурить не удастся и эмоционально выругался сквозь зубы. Дверь в туалет тихо открылась, впуская в помещение шум, царивший снаружи. Юра вздрогнул и натянул на голову капюшон, быстро вытерев мокрые щеки рукавами. У подростка не возникало никаких сомнений, что просто так ждать Виктор не останется, но его голос, раздавшийся, за спиной все равно заставил Плисецкого вздрогнуть. - Все нормально? - Да, - голос звучал глухо и чуть хрипло, что, естественно, не укрылось от Виктора. - У тебя что-то случилось? - обеспокоенные нотки, проскользнувшие в голосе, едва не лишили Юру последних капель самообладания. - Да отъебись же ты, блять. Я сказал, все нормально! - вспылил подросток. Плисецкий дернулся к выходу, в попытке оставить Виктора одного и поскорее свинтить домой, потому что еще немного, и он либо закатит истерику, либо убьет этого дебила. Но длинные пальцы проворно схватили его за капюшон, словно провинившегося кота за шкирку и притянули назад. - Ладно, не злись, - примиряюще улыбнулся Виктор. Его улыбки Юрий не увидел, но почувствовал по теплым ноткам в голосе. - На улице ливень разошелся, льет как из ведра. Говорят, такая погода продержится до завтрашнего вечера. Тебя забирает дедушка? Юрий отрицательно качнул головой, неуверенный, что голос вновь его не предаст и в задумчивости закусил губу. Переться под ливнем до остановки он не будет, придется вызвать такси. - Тогда поехали со мной. Машина уже ждет, - задумчиво предложил Виктор, все еще держа мальчишку за капюшон. - Куда? - в шоке вопросил Плисецкий, повернувшись к Никифорову, забыв о том, что его глаза еще хранят следы слез. - В гости, - уверенно заключил Виктор, наконец выпуская капюшон, но ухватившись за запястье и потянув Юрия за собой. Видимо, он уже все решил за двоих.

***

Юрий угрюмо сопел, отвернувшись к окну, под весёлый взгляд Виктора. Дождевые капли медленно стекали по стеклу, дробясь и смешиваясь друг с другом, пока очередная машина не окатывала их водой из лужи. Ливень и вправду был сильный, размеренно барабанил по стеклу, успокаивая, клоня в сон. Наверное, именно этот звук притупил злость Плисецкого и сдержал его от зверского убийства небезызвестного фигуриста. Сцена, развернувшаяся в аэропорту пять минут тому назад, изрядно потрепала нервы обоим. А все потому, что Юрий наотрез отказывался ехать к Виктору, но тот настаивал на своём. В итоге, их скандал прервали, выставив из здания под ливень, что и вынудило Юрия в спешном порядке забраться в машину. Такси плавно остановилось около подъезда одного из симпатичных домов, построенных года три назад. Юрий выскочил из машины и торопливо перебрался под козырёк, ища укрытия от холодных капель там, где капюшон кофты уже не спасал. Пёс Виктора весело побежал за ним, с энтузиазмом опрокидывая лапы в лужи и радостно виляя хвостом. Но Маккачин удостоился лишь мимолётного взгляда зелёных глаз и неразборчивого шипения. Юрий зябко поежился - кофта была недостаточно теплой, чтобы его согреть. Да и Виктор, как назло, отчего-то долго возился, расплачиваясь с таксистом. Каждая квартира имеет свой особый запах. Он складывается из привычной для нее еды, которую готовят чаще остальных блюд, духов хозяина, его шампуня и геля для душа. Вот и у Виктора пахло по-особенному, но как-то уютно, мягко. Юра разулся, снял кофту и неуверенно замер на пороге, наблюдая, как Витя со смехом вытирает грязные лапы своей собаки. - Не стой у дверей, как чужой. Иди что ли на кухню, будем есть, - скомандовал хозяин квартиры, скрываясь за дверьми в ванную. Плисецкий прошел на чистую просторную кухню, выполненную в тёплых светлых тонах. Он плюхнулся на стул и перевел взгляд на окно, наблюдая за погодой, плачущей снаружи. Рука, легко взъерошившая его волосы, оказалась для Юрия неожиданность, заставив вздрогнуть и поднять зелёные глаза на ее обладателя. - Ты странно себя ведёшь, - заметил Виктор, опуская в стаканы чайные пакетики. - Нормально, - фыркнул подросток, отворачиваясь. А что ещё он мог сказать? Вести себя нормальным рядом с человеком, в которого безответно влюблен - одно из чудес света. Увы, Юрий был обделён этой великолепной способностью, отчего сейчас мучился. Лучше бы и вправду остался дома. В слезах и с котом. - Неа, - с улыбкой заявил Никифоров, не замечая состояния своего гостя, - нормально для тебя, это хамить, делать все наоборот, вставлять нецензурные высказывания в каждое предложение, орать на всех, пускать в ход познания карате, делать надменное выражение лица и что-то в этом роде, а не покорно молчать, умываться слезами в туалете и подавленно опускать взгляд. Это не ты, Юра. Так что случилось? Плисецкий смотрел на собеседника широко распахнутыми глазами. Его пальцы нервно сжимали кружку с горячим чаем. Юрий был поражен тем, как правильно Виктор все отметил. Неужели успел настолько хорошо изучить? Но это не стало для него приятной новостью, скорее наоборот. Если мужчина прочитал все его терзания сейчас, то непременно догадается о его чувствах, безошибочно определив, к кому они относятся. - Мне нужно отойти, - почти шепотом выдавил Плисецкий. Организм кричал о потребности успокоить нервы никотином. Юра молился лишь об одном - только бы Виктор не зашёл на балкон. Нет, он не боялся, что тот узнает о его вредной привычке, зато боялся не сдержаться, открыв все чувства этому человеку. Сизый дым, красиво изгибаясь, отрывался от алого огонька, тонувшего в полумраке, и смешивался с тяжёлыми каплями дождя, вылетая за окно. Повинуясь нажатию кнопки, экран телефона показал время. Первый час ночи. Звонить дедушке и просить забрать было бы, по крайней мере, эгоистично. Он уже наверняка лег спать, получив смску от внука. Сигарета была выкурена почти на половину, когда вошел Виктор. Его светлые брови недовольно съехались к переносице, когда он увидел подавленного подростка, выдыхающего дым. - Юра, прошу, скажи, что происходит. Тебе легче станет, - мягко попросил он, словно уговаривая маленького ребенка. Плисецкий кинул ещё один взгляд на Никифорова и предпринял очередную попытку затянуться, провалившуюся из-за дрожащих пальцев. Он отрицательно мотнул головой, чувствуя, как по щекам заструилась предательские слезы, выдающие с головой. Щеки мгновенно полыхнули красным. - Юрка, - тяжело протянул Виктор, а после, совершенно неожиданно, сделал шаг навстречу, коснувшись мягкой щеки прохладными пальцами. По телу подростка пробежали электрические разряды, а вторая рука фигуриста уже мягко высвободила сигарету из тонких пальцев, отправляя в полет за окно. Совсем близко сверкнули голубые глаза, а после губы Юры накрыли тёплые, мягкие губы Виктора. Мужчина целовал аккуратно, нежно, боясь спугнуть или оттолкнуть, но надеясь на ответную реакцию. А Плисецкий не шевелился, опасаясь упустить момент, не веря в то, что это происходит в реальности. В его мечтах и, нередко, снах все было каждый раз по особенному, различно, но то, что происходило сейчас было стократ лучше всех фантазий. Хотя бы потому, что было настоящим. Осознав, что Виктор вот-вот отстранится, не получив ответа, Юра резко подался вперёд, столкнувшись зубами, обнимая мужчину за шею, поднимаясь на носочки, чтобы стать ещё ближе. Осознание того, что внезапные мгновения счастья могут так легко оборваться, заставляло действовать решительно, отвечать на поцелуй, пусть и не совсем умело, зато вкладывая в него все чувства. И Виктор понял, что не ошибся в выводах, прижимая к себе хрупкое тело, углубляя поцелуй, который становился более откровенным, чувственным, помогающим осознать то, что оба с трудом скрывали. Когда поцелуй прервался, Виктор уткнулся носом в блондинистые пряди, приятно пахнущие шампунем, не спеша выпускать подростка из объятий. - Я люблю тебя, - почти неслышно шепнул Юрий, сопровождая признание всхлипом​. Глаза снова затянуло пеленой слез, но уже счастливых. Виктор улыбнулся, чувствуя, как сердце наполняет тепло, которого так давно там не было. Ощущение чего-то родного, что давно потерялось, но вдруг нашлось, распахивали крылья счастья за спинами обоих. - Я тоже люблю тебя, котенок. И кстати, дождливый Питер мне нравится намного больше, чем солнечная Япония.