Гарри Поттер и Золотая рыбка

Преподаватель ЗОТИ двадцатипятилетний профессор Гарри Джеймс Снейп-Поттер, пригорюнившись, сидел на берегу Черного озера и временами тяжело вздыхал. Причиной хандры самого молодого на сегодняшний день преподавателя школы чародейства и волшебства Хогвартс был собственный супруг, а по совместительству директор означенного учебного заведения – профессор Северус Снейп-Поттер. Они были официально женаты уже пять лет, и Северуса в их отношениях, похоже, все устраивало, а вот Гарри... Нет, он по-прежнему чувствовал заботу о себе со стороны Снейпа, да и в его верности сомневаться не приходилось, но вот романтика постепенно сходила на нет. В первые годы семейной жизни Северус частенько организовывал для Поттера приятные сюрпризы: совместные походы на квиддич – и это при том, что сам Снейп терпеть не мог любой вид спорта! – или отдых у моря (которое оба видели лишь на колдографиях), где они провели несколько сказочных дней, купаясь в прозрачной воде и занимаясь сексом на пустынном пляже. Да и сам секс... Раньше фантазия Северуса, казалось, не имела предела – чего только стоил самый умопомрачительный трах в жизни Поттера на верхней площадке Астрономической башни... И ролями они хоть иногда, да менялись... А что теперь?! Исключительно по воскресеньям и всегда в одной и той же позе. А сверху Гарри уже вообще и не помнил, когда был! Но то, что сегодня Снейп забыл о годовщине их свадьбы, стало последней каплей в море поттеровского разочарования! Понятное дело, что забот у Северуса, как у директора школы чародейства и волшебства – не продохнуть, да и неделя выдалась не из легких. Даже по меркам Хогвартса. Три взорванных котла на уроках зельеварения заставили профессора Слагхорна подать прошение об отставке... Снова. Да еще Пивз – школьный полтергейст – так довел Кровавого Барона, что тот пригрозил навсегда уйти из Хогвартса и прихватить с собой Серую Даму, мотивируя свой поступок отказом находиться на одной территории с ополоумевшим маньяком. В общем, причин для волнений у Северуса было предостаточно, но это же не повод проигнорировать пятую годовщину свадьбы, рассеянно пробормотать в сторону подарка Гарри – новой парадной мантии: «Да, да, спасибо!» – даже не развернув красивую упаковку, а вечером, небрежно мазнув супруга губами по виску и сославшись на крайнюю усталость, отправиться спать. Спать?! Гарри вот, например, как только улегся в постель, сразу представил себе, чем лично ему хотелось бы заняться с мирно посапывающим рядом Снейпом, несмотря на теплую майскую ночь, облаченным в пижаму, немного задравшуюся сейчас спереди и обнажавшую впалый живот. Поттер невыносимо жаждал протянуть руку и коснуться бледной кожи Северуса, поднырнув под резинку пижамных штанов, огладить яички, чувствуя, как наливается под пальцами внушительных размеров член, а затем... Вот что бы он сделал с этой выдающейся частью Снейпова тела, Поттер фантазировать не стал. Дожили! На шестом году супружеской жизни он не собирался заниматься одинокой дрочкой, да еще лежа в кровати с виновником своего возбужденного состояния. Его гриффиндорские упрямство и гордость восставали против подобного положения вещей. С трудом натянув джинсы и прикрыв выпуклость на них мантией, Гарри покинул апартаменты бывшего декана Слизерина, которые они со Снейпом делили вот уже без малого пять с половиной лет. Безлюдными коридорами Поттер пробрался к парадной двери, бесшумно отпер ее и, выйдя из замка, направился к Черному озеру. Прохладный ночной воздух слегка отрезвил Гарри, но все же не настолько, чтобы отказаться от задуманного. Оглянувшись по сторонам (вдруг кому-нибудь из студентов тоже покажется привлекательной идея купания при лунном свете) и на всякий случай наложив на себя Дезиллюминационные чары, он скинул кроссовки, снял джинсы и мантию и, оставшись в одних трусах, полез в воду. Стоял конец мая, и Черное озеро еще не успело прогреться как следует. От холодной, если не сказать ледяной, воды у Поттера перехватило дыхание, зато болезненное возбуждение явно немного спало, и, поплавав еще пару минут, Гарри уже намеревался выходить из воды, но неожиданно ощутил в трусах какое-то шевеление, никак не относившееся к его собственному телу. Выбравшись на берег и чуть отдышавшись, он засунул руку за резинку и вытащил... маленькую Золотую рыбку. Каким образом такая невидаль уцелела в озере, полном русалок, тритонов и прочей живности, Гарри не мог понять ни тогда, ни после. Между тем лежащая у него на ладони рыбка обратилась к разинувшему от удивления рот Поттеру на английском языке, правда, с сильным иностранным акцентом, напомнившим ему мягкий говор болгар, с которыми Гарри довелось пообщаться в год Турнира Трех Волшебников. Рыбка с первых же слов сразу показала свой гонор. – Молодой человек, – сказала она, поводя красивым золотистым хвостом, – вас не затруднит включить мозги, перестать изображать из себя идиота и выпустить меня обратно в воду?! – Ч-то, п-п-простите? – стуча зубами от холода, опешил Гарри. – Господи! – завопила золотая нахалка. – Вот ведь бестолочь! Ну ладно, тот, другой, был глухой и старый, но этот-то – совсем молоденький! Что ж тут непонятного? В воду, говорю, отпусти меня, дорогуша! И чем скорее, тем лучше, а то как помру сейчас – и никаких тебе исполненных желаний! – А что за желания? – встрепенулся Гарри, уже было поднесший сложенные ковшиком ладони к черной и гладкой, как зеркало, поверхности озера. – Эх, молодежь! – казалось, еще немного – и рыбка упрет плавники в бока и сделается похожей на Молли Уизли. – Ничего не знают! Классику не читают! А потом удивляются. Ты глянь, кто я есть: Золотая рыбка – вот кто. Мы – ежели как следует постараемся – можем любые прихоти исполнять, но не больше трех за раз! Так что, милый, думай, да хорошенько, не как тот старый пень, что у разбитого корыта остался. И... вот еще... Я тут покумекала: вы, люди, ко всему привыкнуть должны, поэтому чего бы ты ни попросил, сроку у тебя неделя, чтобы решить – нужен тебе мой подарок или нет. Коль не по нраву тебе придется – погоди сразу меня звать. Как пройдет семь дней – сама к тебе явлюсь, а не дождешься и кликнешь – пеняй на себя – пропадет одно желание попусту. Ну, все понял, что ли? Отпустив Золотую рыбку обратно в озеро, Гарри поплотнее запахнулся в мантию, сел на поросший мягкой травой берег и крепко задумался. Мысли его, конечно, были о Северусе. – Мерлин, как бы я хотел, чтобы он любил меня больше всех вокруг, – невольно сорвалось у него с языка... *** Гарри полулежал на роскошной кровати, задернутой шелковым пологом. Перед ним на низеньком столике располагался серебряный поднос, а на нем – кувшин с кубком, богато украшенные искусной резьбой и драгоценными камнями, и ваза со спелыми фруктами. Оглядев себя, Гарри с изумлением, к которому примешивалась толика страха, обнаружил, что одет он в полупрозрачные и весьма нескромные шаровары, скорее подходящие одалискам из какого-нибудь гарема. Его белье, джинсы и мантия испарились в неизвестном направлении. Не без тревоги отдернув полог, он увидел, что находится в огромной комнате с коврами на полу и стенах. – Любимый муж нашего Господина проснулся... – донесся со всех сторон благоговейный шепот. – Мерлин, где я? – испуганно спросил Гарри. – В гареме нашего повелителя Северуса Снейпа, – ответил услужливый голос. – Наш господин, да продлит Аллах его дни, избрал вас, о несравненный Гарри, и любит БОЛЬШЕ ВСЕХ ВОКРУГ. – Мерлин... – застонал Гарри, повалившись на подушки. – Ну кто меня за язык тянул?! И что за извращенная фантазия у этой золотой вертихвостки! Впрочем, расходовать целое желание на отмену последствий собственной опрометчивости он не стал и решил, что неделю в качестве любимого мужа он – так и быть – переживет, заодно проверив, каково это, когда тебя выделяют из многих. Жизнь в гареме оказалась невыносимо скучной. Выяснилось, что в обязанности «любимого мужа» входит разбирать дрязги между его обитателями, мелкие ссоры из-за одежды, лакомств и тому подобной ерунды. Составлявшие цвет гарема мужчины вели себя хуже иных скандальных баб. Гарри до смерти надоели все эти сплетни и интриги, молодые, вечно цапающиеся с ветеранами. Пару раз ему даже пришлось прочесть анонимный донос... на себя самого. В довершение всего, утверждая «график интимных дежурств», Гарри обнаружил, к своему великому разочарованию, что, хотя Господин требовал к себе любимого мужа дважды в месяц, их последнее свидание наедине состоялось буквально на прошлой неделе, и, значит, встретиться в постели с дорогим супругом в ближайшее время ему опять-таки не светило. Явившаяся точно в срок рыбка застала его не в самом благостном расположении духа, и на вопрос, как понравилось ему исполнение его желания и не хочет ли он продолжить пребывать в гареме, Гарри весьма невежливо рявкнул: – Нет уж, будьте так добры и верните меня в первоначальное состояние! – он потеребил свое шелковое, неприлично-прозрачное облачение и, вспомнив еще о чем-то важном, прибавил: – И одежду. Одежду мою отдайте! В тот же миг перед глазами все завертелось, и он снова оказался на берегу озера. О недавно пережитом приключении напоминал лишь золотой ножной браслет, обвешанный колокольчиками. Гарри грубо сорвал его и, размахнувшись изо всех сил, зашвырнул бренчащую пакость в озеро. Взглянув на небо, Поттер отметил, что молодой месяц по-прежнему так же высоко висит над Запретным лесом, и, значит, неделя пролетела исключительно в его воображении. Возвращаться домой и лицезреть спящего Снейпа ему не хотелось абсолютно. Успокоившаяся было после плавания и «гаремного заключения» неудовлетворенность опять решительно заявила о себе. Гарри растянулся на траве, закинув руки под голову, и ему стало обидно до слез, что он так бездарно проводит ночь их первой серьезной годовщины свадьбы. «Эх, если бы страсть Северуса ко мне никогда не угасала!..» – подумал он, проваливаясь в глубокий сон... *** Стоя на четвереньках на ковре в снятом Северусом на целую неделю номере отеля, Поттер тихонько подвывал, кляня свое собственное скудоумие и самоуправство Золотой рыбки, превращающей каждое его желание в ночной кошмар. Гарри и Северус занимались сексом уже четыре дня. Круглые сутки. Без передышки. Туалет и еда отдыхом не считались, хотя после сделанных им и ему двадцати или тридцати минетов Гарри уже не мог смотреть без отвращения на булочки и сосиски! Вернувшись тем вечером в их комнаты, Гарри застал Северуса за лихорадочными сборами. Едва Поттер открыл дверь, Снейп подскочил к нему, порывисто прижал к себе и пылко поцеловал. – С годовщиной, дорогой! – соблазнительно промурлыкал он своим ОСОБЕННЫМ голосом. – Думаю, по такому поводу нам положены незапланированные каникулы. Я уже обо всем позаботился... С этого, собственно, и началась вакханалия. Первый раз они занялись любовью практически на пороге небольшого уютного номера гостиницы в Хогсмиде. Гарри был в восторге от неутомимой страстности супруга. От обжигающих ласк Северуса хотелось взлететь без всякой метлы, а от силы его проникновений – расплавиться, как воск. Первые пять или шесть раз... На седьмой Гарри малость подустал... На девятый усталость сменилась раздражением. Ласки приелись. Задница ощутимо побаливала. А скабрезные нежности, которые Северус шептал ему на ухо, из милых и забавных превратились в пошлые. На второй (или третий) день их любовных игрищ Северус сам – САМ! – предложил Поттеру поменяться ролями, но тот был уже так измочален, что обреченно промямлил: – Давай лучше ты сверху... И Северус ДАЛ! Он брал Поттера сидя, стоя, лежа на боку и на спине, на кровати, столе, ковре и в ванной. При этом сам он даже не запыхался, тогда как Гарри... Нет, садистом Северус, разумеется, не был – заживляющие бальзамы и ароматические смазки проливались над горемычной поттеровской задницей просто-таки рекой, но вот куда было девать усталость, ломоту во всем теле от немыслимых поз и непроходившую дрожь в коленях?! В очередной раз стоя на четвереньках на ковре, Поттер взмолился, вторя ритмичным движениям вколачивающегося в него Снейпа: – Рыбка... Мордред... тебя... раздери... сделай... немедленно... все... как было... до озера! *** Гарри лежал на спине в своей кровати, абсолютно голый и измотанный настолько, как будто ему пришлось, не дай Мерлин, переспать со всей хогвартской общиной кентавров (и не факт, что по отдельности с каждым!). Спящий рядом Северус зашевелился, что-то пробормотал и, не открывая глаз, обнял Гарри и притиснул к себе. Поттер испуганно задергался, но тут же понял, что супруг по-прежнему крепко спит и ничего такого особенного от Гарри не потребует. Снейп еще раз что-то прошептал сквозь сон, и Поттер разобрал: «C годовщиной, любимый!» Прижавшись к тихо посапывающему Северусу и прислушиваясь к его дыханию, Гарри вдруг ясно осознал, что в спокойной и рутинной семейной жизни тоже есть своя прелесть.