Hold me...

Осенняя ночь уже давно вступила в свои права и окутала мрачным одеялом безлюдные улицы города. Элф пройдя в самый конец парка, в котором она провела большую часть своей жизни… своей лучшей жизни села на самую последнею скамейку, спрятанную под кроной двух многовековых деревьев и вдохнула всей грудью свежесть ночного ноябрьского воздуха, насыщенного запахом облетающей листвы с мелкими вкраплениями озона и запахом только что прошедшего дождя, затем посмотрела в небо, усыпанное яркими малахитовыми звездами. Почувствовав, что больше не в силах сдерживаться она, до боли сжав свои иссиня-черные волосы в руках, заревела… Все прокрутилось перед глазами заново, как старая, всем надоевшая дешевая мелодрама. Медленно маленькие хрусталики слез скатывались по её щекам, осторожно срываясь с лица и падая на землю, на джинсовую ткань леггинсов, на тонкие испещряющие запястья девушки красные полоски. Ее руки безмолвно опустились вдоль тела, а глаза медленно закрылись, все тело сначала поразила какая-то слабость, а потом захотелось крепко уснуть и не проснуться… Переборов себя, она открыла глаза и встала. Взгляд изумрудных глаз невольно зацепился за мерцающую луну… « - Мам, а почему ты сидишь здесь только когда на небе полная луна?! - Знаешь, Элфи, тебе сейчас этого не понять… вот когда меня или кого-нибудь из твоих любимых людей не станет, тогда ты сможешь понять меня… - Не, говори так! Ты будешь со мной всегда!!! - Нет, Элф, не всегда,.. но в ближайшие два часа точно – это обещаю!» - Зачем ты меня оставила?! Зачем? – Закричала девушка. По её бледным щекам теперь слезы катились градом, а она истерично вытирала их тыльными сторонами обоих рук. *** На свинцовых ногах, запинаясь на каждом шагу, она тихо шла по трассе. Наушники, прикрепленные к айподу, бились друг о дружку в так её движениям. Глаза, затянутые поволокой и покрасневшие от слез, совершенно ничего не выражали. Сделав последнею никотиновую затяжку, она выбросила выкуренную до начала фильтра сигарету и осторожно прошмыгнула через пост охраны. Забравшись в окно на втором этаже точно так же по дереву, она, не раздеваясь, упала без сил на кровать. Что неужели сбежала? – с опаской в глазах спросил мужчина, когда увидел женщину, которая вошла к нему в кабинет. - Нет… но в том что она ночью уходила я не сомневаюсь! Уснула прямо в мокрой одежде, да к тому же у неё температура под сорок. - Я так и думал, её ни чем не удержать… вколи ей какое-нибудь сильнодействующие … - не успел он договорить, как женщина его перебила с надеждой в голосе. - Снотворное?! - Нет, психотропное… Не хватало нам еще чтобы она с температурой шастала по улицам, так что пусть недельку-другую полежит без чувств. Тихую, можно даже сказать гробовую тишину коридора нарушали пронзительные девичьи крики: - Неет, отпустите!!! Не надо!!! Сволочи, да чтоб вас черти в аду убили!- кричала девушка, пытаясь вырваться из железных тиск державших её двух бугаев-санитаров. - Элфрид, успокойся это всего лишь жаропонижающие. У тебя температура под сорок! - Уроды! – обессиленно прошептала девушка, ощутив как тонкая игла входит ей в руку; как холодный раствор вливается ей в кровь … Она знала, что это никакое не жаропонижающие, а самый натуральный транквилизатор, она знала, что несколько дней, а может даже и недель она будет для всех них как тряпичная кукла… Разум начал затуманиваться, глаза невольно закрываться, а тело становиться ватным… Последние, что она помнила это взгляд пронзительных зеленых глаз… Прошло четыре дня… Ровно 96 часов с той ночи, когда Гарри видел в первый и последний на сегодняшний момент раз прекрасную незнакомку – Элфрид. Девушку, чья манера общения поражала его до глубины души. Она знала, что её приглашает к себе в машину поп-звезда мирового масштаба, участник знаменитого бойз-бенда, но ни за что не согласилась сесть к нему да еще к тому же умудрилась выразить свое отношение по поводу машины. Видите ли, она любит спортивные тачки… Он никогда не любил такие машины, бесспорно Гарри любил скорость, но приобретение этакой «пафосной американки» казалось ему простой тратой денег. Но почему-то сейчас он уже в четвертый раз проезжал по той дороге, на которой встретил Элфрид и именно на той машине, которая нравилась ей. Он искал глазами её хрупкий силуэт, мягко двигающийся под музыку звучащую из наушников, но все было тщетно. Её нигде не было… *** Горло нещадно жгло – очень хотелось пить… Осторожно поднявшись с кровати, так как голова сильно кружилась я взяла со столика свой черный Iphone 5. Сняв его с блокировки, я посмотрела на сегодняшнюю дату… 19 сентября. Четыре дня… Да, уж славную дозу они мне вкололи, раз я пробыла столько дней в отключке. Раньше я уже на следующий день приходила в себя, правда не могла толком двигаться, так как организм все еще был под влиянием транквилизаторов, а тут четыре дня словно стерли из памяти… Посмотрев мельком в зеркало и убедившись, что я одета в нормальную одежду, я вышла в коридор. Славу богу, они хоть дверь не заперли… На этаже было тихо, как будто все вокруг умерло, и действительно так и есть, только умерли на живые люди, а их воспоминания, радость и веселье. В воздухе чувствовалась смесь дезинфицирующих средств и цветущих растений развешанных вдоль всей правой стены. Самая последняя дверь, ведущая в двухместную палату, была открыта. Там ближе к дверям лежал, будто распластанный подраненный зверек-старик. Он не шевелился. Свешивалась левая рука с капельницей. Исхудавший и щуплый – казалось, он будет худеть, и усыхать дальше. Голова была обмотана бинтом, посиневшая рука вся истыкана уколами. Он рассеянно смотрел в некую точку пространства. По его глазам не составило труда понять, что человек скоро умрет. В его теле почти не осталось жизни. Лишь какой-то призрачный след былой силы. Звук приближающихся шагов и истеричные крики заставили меня обернуться… Два больших санитара поймали маленького мальчика… я несколько раз видела его в саду, где он сидел и читал книгу Франсуаза Сагана «Прощай, печаль». На вид ему было около десяти лет, темные синяки под впалыми глазами бес словно говорили о том, как ему здесь плохо. Они волокли его в матрацную. Одному он умудрился заехать по щиколотке, за что тут же получил грубую пощечину… они заваливают его ничком на матрац. Один стянул, словно черными обручами ему руки над головой, другой рванул штаны на заду, по коридору подходит старшая сестра, обмазывая длинную иглу вазелином, закрывает за собой дверь, на секунду становиться вновь тихо, а потом… Потом на все здание раздается душераздирающий крик. Невольно на глаза набегают слезы, и я не в силах больше это терпеть сбегаю по лестнице на первый этаж, в столовую.