В протоптанном сердце

Горячий кофе в холодный день — что может быть лучше? *** Все было предельно ясно. Она и ее гнилые мысли, обволакивающая тишина и полумрак с проскальзывающими лучами луны через окно. Рядом кружка горячего кофе, символизирующая хоть какой-то смысл этого времени. Холодный ветер пробивался через форточку, волнуя каждую мертвую клетку души. А глаза со стеклянностью смотрели на еле заметный пар, вздымающийся около кружки. Внутри было до боли гадливо, к горлу подступала тошнотворная жидкость, заставляя невольно вспоминать еще недожженные остатки разума. Это было недавно. На маленьких коралловых губках еще горела милая улыбка, заливая своими садами атмосферную безмятежность какой-то прелестью, но стоило получить страшное заражение внутри и этот яд со всей силой разошелся по жилам, превращая маленькую рану в большой гной. Больное заражение. Она чувствовала всем нутром, как повязла в этом болоте с головой. Выбраться от туда было чем-то действительно чудесным. И с того момента это взволновало не только Алью, но и Агреста, который с горечью наблюдал падение своей подруги. Это медленно резало и его, он не мог смотреть на это. Уже давно не секрет для него, что Леди и Маринетт — одно и тоже. От того это было переносить больнее всего. Пропади все проподом, но и это было безумно смертельно для Дюпэн-Чэн и ее души. «Прости». Почти шепча, процеживала сквозь зубы, будто ломая кости изнутри с тяжелой ношей. Она испытывала самое глубокое отчаяние, за котором улепетывали мрачные мысли. «Прости». На глазах запечатались невыплаканные слезы. В комнату ворвался большой гущей свежий воздух. Вздрогнув, девушка повела рукой и совсем не нарочно столкнула кружку с кофем себе на колени. От кипятка оставались красные пятна, оставляя после себя шумящую боль. Изумрудные глаза тревожно смотрели на Дюпэн-Чэн, после чего Кот сорвался с места и прильнул к обожженому месту, с горечью осматривая эти пятна. Нуар, мог лишь ужасаться, видя эти каменные глаза, в которых поник тот самый блеск. «Прости». Она гордо прикусила губу и отвернулась от него. Это было настолько сильно, что маленькая струйка алой капелькой побежала по устам, даря противное послевкусие железа. «Прости». Маринетт вцепилась в свою руку, крепко вдавливая ногти в кожу, чтобы не завыть. До чего она докатилась… — Моя дорогая. — он вложил ее ладони в свои. Из глаз девушки предательски полились слезы. — Ненавижу себя. — горько сказала она, почти сдавленным тоном. — А я люблю тебя, люблю такой, какая ты есть, даже в таком состоянии. — почти с трепетом произнес Кот. — Ты моя жемчужина, мне больно смотреть на это. — он будто бы под какой-то тяжестью сщурил глаза и в полноте, с глубокой грустью и любовью посмотрел на нее, заставив ее содрагаться от каждого взгляда и слова. До того продрогшая девушка под комвульсиями разных эмоций, рванно вздыхала и с каким-то страхом смотрела на него. — Ты прощаешь меня? — тресясь как банный лист, выдавила Дюпэн-Чэн. — Конечно. — его лицо расстянулось в большой, космической улыбке за которую хотелось держаться вечность. — С-спасибо. — закрыв лицо ладонями, она вырвала всю грязь, выливая ее снаружи. С ее глаз кубарем скатывались слезы, падая прозрачными кристалликами на кожу. И такое родное, благовонное «спасибо», стало удивительным елеем* для души.