Per aspera ad astra

— Мы с Вами увидимся ещё?  — Я не знаю. Вы верите в судьбу?  — Вряд ли.  — А в случайности?  — Разве это не одно и то же?  — Знаете, если так будет нужно, то случайность обязательно сведет нас где-нибудь.  — Я по Вам очень скучаю.  — Не тратьте на это время. Я всегда помню о Вас. Зима в том году выдалась особенно холодной и белой. Или, может быть, это только кажется, когда привыкаешь к теплу? Ада возвращалась на работу после зимних каникул и всерьез подумывала о том, чтобы развернуться — со следующим шагом взять — и развернуться — и пойти домой. Позвонить Марии Геннадьевне, сказать, что нашла место получше. Да, да. Это была отличная мысль. Аде казалось, что теперь, когда Елена Владимировна покинула кафедру, ей самой там будет не место. Там наверняка надолго останется её запах, остатки её ненужных вещей, да и её лицо никуда не пропадет с совместного фото, которое красуется на полке у зеркала. И всё же Ада не развернулась. Она считала себя достаточно взрослой и рассудительной, чтобы не бежать от трудностей, а встречать их спокойно. Лицом к лицу. И она решила не бежать. Да и кто бы ей поверил — нашла место получше! Как раз вовремя, как раз после ухода Елены Владимировны. Нет, нет. Это была ужасная мысль. Было ещё что-то. По дороге привычная жизнь с её привычными красками начала восстанавливаться в голове Ады. Проезжая знакомые улицы, знакомые парки она вспоминала знакомые лица, которых на какое-то время и след простыл. Ей казалось, что после комы она проснулась и вышла впервые за долгое время на улицу. А белые улицы, признаться честно, Аде нравились. Они, казалось, светились, и деревья сливались с небом в какой-то единый альянс. И непередаваемое, необъяснимое чувство спокойствия возвышалось над городом. И везде, куда ни посмотри, — этот спокойный тихий белый снег. За мостом показалось здание университета, и Ада невольно чему-то улыбнулась. Уйти? Нет, нет. Это было невозможно. Я знала это изначально, а до моей Ады эта простая истина ещё не дошла. Но вот она видит свой университет и не может сдержать улыбки. Много ли вы видели людей, которые улыбаются при виде своего рабочего места? «Место получше» — Ада сама над собой рассмеялась. Место получше! Было ли оно где-то, это чудесное место? Могло ли быть? Ада вбежала по лестнице и остановилась у дверей кафедры. Сердце забилось быстрее. Послышались знакомые голоса.  — Кто-нибудь принесите стул из соседнего кабинета! Иначе все не рассядемся! И где Ада?  — Здравствуйте, — она аккуратно вошла, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Хотя, — и кого я обманываю? — ей очень хотелось быть замеченной.  — Адочка, здравствуйте! Как Вы посвежели! — Ольга Борисовна была взбудоражена, как и всегда перед заседанием кафедры. Всё было по-старому. Старый стол, старый диван, лица, голоса, запах чая, вид за окном. Но первое, что увидела Ада, — старые знакомые глаза. Знакомые глаза, которые знали намного больше других глаз. По правде сказать, они знали всё. Вера Александровна тепло улыбнулась и обняла лаборантку.  — Живая, здоровая, улыбаетесь, — прошептала преподавательница ей на ухо, — а остальное поправимо.  — Всё в порядке. Я соскучилась по Вам.  — Я тоже, милая.  — Есть новости?  — Нет. Нет. Если Вы имеете в виду…  — Нет. Я имею в виду нашу кафедру. Люди сновали туда-сюда, громко разговаривали, постепенно рассаживались. Вера Александровна прищурилась и заглянула девушке в лицо.  — А Вы не замечаете? — Загадочно спросила преподавательница вполголоса.  — Не могу оглядеться. Не могу от Вас глаз оторвать! Ада не помнит, чтобы кого-то она когда-то была так рада видеть. Она снова крепко обняла женщину. Та рассмеялась.  — Тогда сейчас Ольга Борисовна расскажет.  — А Вы?  — А я, пожалуй, на этот раз побуду в стороне. Прямо за спиной у Ады дверь резко открылась, и звучное «здравствуйте» заставило девушку слегка вздрогнуть. Она обернулась и тут же угодила в объятия.  — Выглядите отлично, — Ирина Дмитриевна говорила открыто и легко и так же легко смотрела. Даже, наверное, слишком легко. — Где Вы были? В раю? — Смеялась она.  — Почти, — смутилась Ада. — Здравствуйте.  — Что ж, с возвращением на Землю.  — А Вы, — Ада сама себе рассмеялась, — Вы похожи на Белоснежку. Из сказки.  — Мы стрижемся у одной парикмахерши. Её волосы, казалось, ещё больше почернели с момента их последней встречи, а вот глаза по-прежнему блестели слегка возбужденным блеском. На ресницах таяли снежинки. Скулы побледнели от холода. Казалось, она хотела изо всех сил заставить всех видеть, как у неё всё прекрасно. Преподавательница всё ещё ласково, но довольно уверенно держала Аду за талию. Она посмотрела женщине в глаза и вспомнила, как это было. Как это было — её обнимать. О, как это было! Она смотрела на Ирину Дмитриевну, и в голове вертелась одна единственная мысль: «Зачем? Зачем? Зачем Вы все испортили?», но, если бы только хотела она вернуть всё назад, она забыла бы. Простила бы. Другой вопрос — хотела ли она вернуть всё назад?  — Соскучились по мне? — Преподавательница спросила серьезно.  — Не могу сказать. А Вы? Ирина Дмитриевна звучно рассмеялась.  — В таком случае, я тоже Вам ничего не скажу. — Она мельком оглядела кафедру. Её глаза на секунду загорелись. — И кстати, Вы ничего не замечаете?  — А что я должна заметить? Вера Александровна бережно взяла Аду за локоть до того, как Ирина Дмитриевна успела снова открыть рот.  — Садитесь, милая. Садитесь. Женщины посмотрели друг на друга с недоверием. Это недоверие тоже было старым и ужасно знакомым. Всё расселись за круглым столом и стихли.