Экстракт цветка ванили.

      Джинён и Тэгук знакомы с самого раннего детства, так как их родители были друзьями, и немудрено, что и мальчишки подружились, часто посещая дома друг друга с семьями. А потом и вовсе сами начали бегать друг к другу в гости. Даже упросили родителей, чтобы их перевели в одну школу. Пусть и не могли они учиться в одном классе, так как была разница в возрасте. Джинён был старше Тэгука на год. Но зато они могли вместе ходить по утрам, обедать и встречаться на переменах, а после делить на двоих путь домой, расходясь лишь на перекрёстке. Жили они в разных частях города.       Таким образом и проходило их детство. Они привязывались друг к другу с каждым прожитым днём всё сильней и чувствовали себя пусть и не кровными, но близкими братьями, которые понимали друг друга, придавая сил и поддерживая в трудных ситуациях, дабы всегда оставаться шумными и вечно находящими неприятности на свои головы и филейные места дружбанами.       Когда им исполнилось по четырнадцать лет, они впервые попробовали курить сигареты и по иронии судьбы в этот же день были застуканы папой Джинёна, Чимином, который решил, что Юнги снова забыл затушить окурок в пепельнице, и запах табачного дыма тянулся с балкона, а там оказались мелкие проказники, отчего-то явно не ожидавшие, что их застукают. И это при том, что в квартире семьи Мин присутствовали все её члены, да ещё и родители Тэгука были в гостях. Вот тогда-то им обоим «здорово» досталось, что Джинёну три дня было больно сидеть, но и Тэгуку ничем не лучше, он вообще предпочитал стоять, делая вид, что так удобней. Гордость альфы и нежелание признавать, что они оба лапухнулись, давали о себе знать. Как же тогда их «булочки» пылали из-за отцовских ремней. С тех пор они вроде стали умнее*, некоторые их выходки оставались безнаказанными, но случалось и такое, что их вылавливали и пытались научить жизни, тыкая в совершённые проделки.       Как тогда, когда они со школьной крыши сбрасывали наполненные водой шары на проходящих снизу учеников и попали в преподавателя. Был такой скандал, грозились исключением. Но отец Тэгука смог всё решить, и их простили, но с оговоркой: «Ещё одна подобная выходка станет для вас последней». В тот день папа Тэгука чуть в обморок не упал от такой новости, ещё и узнав, что они каким-то образом умудрились купить презервативы, которые обнаружили при обыске их карманов, и наполнить их водой. Кто им вообще их продал? Тэхён тогда смотрел на своего ребёнка и не мог понять, что он в его воспитании делает не так. Но когда его муж ругнулся в сердцах при них, говоря по телефону по поводу работы, понял - это, по всей видимости, гены.       В семнадцать лет Тэгук с Джинёном оказались в полицейском участке. Впервые наблюдали сильнейший гнев в глазах своих отцов, которые пришли за ними. Вот тогда-то юные альфы серьёзно испугались последствий.       Но ведь они не виноваты, что те мудаки к ним прицепились и попросили прикурить, а они их вежливо послали, и что такого, что разбили витрину магазина, и что один из тех придурков теперь в больнице. Сами виноваты.       В тот день Юнги и Чонгук пригрозили, если так и будет продолжаться, им придётся обрезать все их контакты для всеобщего блага. А юные сорванцы чуть ли не до слёз пообещали, что правда больше так не будут и исправятся. Родители на это усмехнулись, но снова поверили, жаль было разлучать их, всё-таки лучшие друзья.

***

      Кстати говоря, учились они до сих пор вместе. Точнее сказать, в одном учебном заведении. Когда Джинён выпускался, а Тэгуку оставался год, то они вместе придумали план на будущее. И для реализации его в жизнь выбрали Сеульский национальный университет как будущие архитектор и дизайнер интерьеров.       Джинён будет проектировать и строить дома, высотки и прочую метало-бетонную конструкцию, а Тэгук придумывать и воплощать в жизнь дизайнерские идеи внутри зданий, построенных его другом. Короче говоря, их целью было открыть своё дело. Сформировать строительную компанию и зарабатывать миллионы.       Родители, узнав о решении своих детей, сначала удивились, потом рассмеялись, а после папа Тэгука задал вопрос, который сам собой наклёвывался: «И ты, Тэгуки-и, будешь на год раньше начинать готовиться к экзаменам для поступления в университет и параллельно сдавать школьные?». На что Тэгук будто на вызов ответил громкое: «Да! Тем более мне хён будет помогать, правда же, Джинён-хён?». И, конечно же, младшему альфе семьи Мин нечего было ответить кроме как: «Конечно». Хотя и сам не особо блистал выдающимися знаниями. Но переубедить их выбрать что-то другое не удалось. Это упёртые альфы, что поделаешь.       Тем не менее сомнения не покидали их близких, но эти настырные мальчишки готовились к экзаменам днями и ночами, давая себе отдых на два-три часа, а после бегали ещё и на подготовительные курсы. И в итоге Джинён, конечно же, первый поступил без каких-либо проблем, а через год и Тэгук одолел все препятствия, чтобы учиться вместе с хёном в одном универе.       Их новость о поступлении, наверное, была самой счастливой для их семей. Надежда на то, что они не станут отбросами общества и возьмутся наконец за ум. Вот только рано расслабились их родители. Это осознание в семьях Чон и Мин пришло одновременно и резко.       Когда Джинён отмечал с новыми одногруппниками поступление, а вместе с ним и Тэгук. Куда же без лучшего друга? Тогда они напились в "зюзю" и под утро приползли к дому Тэгука. Почему именно к нему? Просто бар, в котором веселились новоиспечённые студенты, находился близко к дому семьи Чон, а таксист, расслышав адреса каждого, смекнул, что лучше побыстрее избавится от этих «детишек», и выпихнул обоих на улице Тэгука.       В тот раз они перебудили весь дом, напугали своим появлением и внешним видом заспанного Тэхёна и надышали перегаром в лицо Чонгуку, который тащил их на своём горбу в комнату к Тэгуку.       Чонгук оставил бы этих двоих так и валяться на крыльце у дома, но его супруг, конечно же, этого не позволил, ибо дети пусть и бухие, но всё-таки дети. Потому пришлось тащить и после искать мазь от растяжения, спину в то раннее утро господин Чон всё же надорвал.       После их пробуждения, которое отдавало жутким похмельем, снова понеслись нотации и шипение от родителей. Джинёна отчитывали по телефону, и даже был слышен высокий, грозный голос Чимина, который отчитывал своего нерадивого сыночка, а Тэгук посмеивался, пока не получил подзатыльник от своего папочки и недовольный взгляд. В итоге два друга, опустив головы, делали вид, что им правда стыдно, морщась от непрекращающейся головной боли, и с умоляющими мордочками выпрашивали таблетку, которую получали из рук мягкосердечного Тэхёна. А после валяясь на просторной кровати Тэгука, угорали в тихую над собой и над всплывающими в памяти картинками прошедшей вечеринки.

***

      — Мы дома! — огласил своим громкоговорителем Тэгук, пропуская вперёд Джинёна и захлопывая входную дверь за собой. Разулся альфа на ходу, снял с себя зимнюю парку и небрежно повесил на вешалку, на что та мягко упала на пол прямо под ноги рядом стоящего Джинёна, который спокойно в это время снимал с себя тёплое пальто.       — Тэгук, куда ты так спешишь? — крикнул вслед удаляющемуся другу Джинён, поднял упавшую парку, вешая вместе с ней и своё пальто, и пошёл следом за младшим на кухню, который не обратил внимание на возгласы своего хёна.        — Пап, ты же помнишь об обещании? — радостный альфа, держа в руке зачётку, подлетел к своему папочке, который в это время возился с тестом.       — С возвращением, мальчики, — поворачиваясь на голос вошедшего на кухню сына, поприветствовал Тэхён детишек. Пусть они по общепринятым и физиологическим меркам давно уже не были детьми, но для Тэ они навсегда остались мелкими проказниками, а Джинён ему и вовсе как родной.       — Здравствуйте, дядя Тэхён. А вы тут снова что-то вкусненькое готовите? — отозвался заинтересованный Джинён и улыбнулся папе своего друга, пытаясь заглянуть через его плечо и увидеть, что же там за чудеса кулинарного искусства происходили в данный момент. Дядя Тэхён готовил вкусно и всегда с радостью угощал своей стряпнёй.       — Мы тут с Сокджином и Чунмёном решили круассаны испечь. Так что ожидайте. Джинён-а, ты же любишь сладкое? — Тэхён проигнорировал вопрос сына, переключая своё внимание на Джинёна, и совсем не заметил, как Тэгук продолжал стоять рядом, а на его лице образовалось немое возмущение.       — Да, здорово, я обязательно их дождусь. А где же тогда Джинни и Сухо-я? — оглядывая кухню, заметил альфа, что их сейчас здесь нет. Вышли, значит, куда-то.       Почему Джинён называет Чунмёна Сухо? Да по совсем банальной причине. У младшего омеги слишком уж длинное имя, потому альфа и придумал ему прозвище. А младший и не возражал, тем более близких это даже умиляло. Такое тёплое обращение между их детьми.       — Ну пааааап, заметь меня, а?! — перебил эту наимилейшую беседу Тэгук, не давая ответить своему папе, и с обидой подметил, что тот всегда так мило разговаривал с Джинёном. Нотка детской ревности немного грызла внутри, и он пытался обратить на себя внимание родителя.       — Да-да, мой маленький вредина, папочка тебя слушает. О каком обещании ты говорил? — замечая это, подразнил сына старший омега и оторвал руки от теста, разворачиваясь всем корпусом к Тэгуку.       — Тц, вот только не надо тут этого детского сюсюканья, мне давно уже не пять лет, — закатил глаза Тэгук, делая вид: «А я что? Я ничего! Просто нечего меня игнорить». — Короче, пап, вот смотри, я сдал последние экзамены. И вы мне обещали новую электрогитару, если я в этот раз всё сдам без пересдач. — тыкая в лицо открытой зачёткой и довольно улыбаясь, Тэгук продемонстрировал отметки о сдаче и представлял, как держит в руках новую гитару, которую уже успел присмотреть в своём любимом музыкальном магазинчике.       — Ах, ты же мой хороший, поздравляю, молодец, — расплылся в своей неповторимой квадратной улыбке Тэхён, но поспешил рассеять мечты Тэгука. — Но с покупкой придётся немного подождать. Нам пришлось с отцом потратиться на покупку нового объектива для Чунмёна, и осталась лишь половина суммы, которую мы откладывали тебе. Потерпи сын... — не успел договорить старший омега, как его сына прорвало на высокие ноты.       — Какого чёрта, пап?! Почему снова всё этой мелочи в первую очередь достаётся? — кричал раздосадованный альфа и, отходя на два шага от родителя, что-то шипел себе матерное под нос, опустив голову и упираясь руками в бока.       Джинён в это время сидел тихонько на стульчике за столом, поедая зелёное яблоко, и просматривал в смартфоне обновлённую ленту инстаграмма. Это ещё цветочки в поведении друга, и в такие моменты лучше было не вмешиваться, по крайней мере, пока тот не успокоится.       — Но послушай, солнышко, твой младший брат принёс домой отличный табель успеваемости, ещё и на районной выставке фотографий первое место занял. Мы с отцом не могли его не поощрить. Пойми, пожалуйста, он же твой младший брат, часть твоей семьи. — пытался смягчить разъяснениями своего сына Тэхён и надеялся, что сейчас не разыграется буря из эмоций, а его мальчик побунтует внутри себя, да успокоится.       — Ладно, раз уж так, переживу! — недовольно воскликнул молодой альфа и молча вышел из кухни, намереваясь пойти и «поубивать» подушки с досады у себя в комнате. Тэхён проводил тоскливым взглядом Тэгука и громко вздохнул, переводя своё внимание на тихого Джинёна, присутствие которого выдавало лишь его чавканье.       — Не переживайте, дядя Тэхён, вы же знаете, он посокрушается о несправедливостях в жизни и успокоится. — замечая этот щенячий взгляд взрослого мужчины, Джинён коротко улыбнулся ему и встал, прихватив с собой ещё одно большое яблоко.       — Ох, надеюсь, всё и правда так, — уже более радостно реагировал старший омега, и уголки его губ немного приподнялись вверх. — Кстати, может ты покушаешь? А то я погляжу, знатно ты яблочки уминаешь, — поинтересовался Тэхён и постепенно возвращался в своё прежнее более радостное расположение духа.       — Неф, фасибо, дяфя, — прожёвывал усердно альфа откусанный кусочек яблока, направляясь к выходу, и неотрывно смотрел на старшего омегу, наконец проглотив мякиш. — Мы с Тэгуком успели перекусить, отмечали, так сказать, его ответственный подход к минувшим экзаменам. Так что я пока пойду к нему и подожду ваших наивкуснейших круассанчиков.       — Понятно, ну хорошо, Джинён-а, я вам их в комнату принесу, как только первая партия будет готова, — сказал Тэхён и вернулся к усердному замесу теста, что-то напевая себе под нос.       — Да, дядя Тэхён. — Джинён довольно улыбнулся, снова хрустя зелёным яблоком, вышел в коридор и, вертя во второй свободной руке смартфон, пытался что-то набрать, тыкая большим пальцем по экрану и, совсем не смотря под ноги, врезался во что-то мягкое и взвизгнувшие.       — Ай-та-та, больно… — пропищал неслышно маленький омега, который так же не смотрел куда идёт, внимательно разглядывая этикетку на банке с джемом в руках, что в итоге выпала и, о счастье, не разбилась, откатившись в сторону.       — Омо, прости, Сухо, я был невнимателен. Сильно ушибся? — тут же отреагировал альфа, чуть не выронив смартфон. Джинён посмотрел на омегу, который приземлился на свою попу, и, застыв оловянным солдатиком, протянул руку, запихнув смартфон в карман брюк.       Чунмён на пару секунд замер от неожиданности и неловко посмотрел снизу вверх на альфу, совсем не ожидая, что тот был у них дома, хотя Джинён с братом вечно таскались друг к другу в гости, к чему пора бы уже привыкнуть.       — Мм… Не страшно, я сам тоже виноват. Здравствуй, Джинён-хён! Как давно ты тут? — протянув свою маленькую ручку омега, немного улыбнулся, отводя взгляд в сторону и натыкаясь им на банку с джемом. Чтоб его, так неловко.       — Хаха, приветики, да. Мы совсем недавно с твоим братом вернулись. Кстати, поздравляю, твой папа рассказал, какой ты умница, и на выставке получил первое место, — широко улыбнулся альфа Чунмёну, и тот, держась за руку альфы, ровно встал на свои ножки.       — Ах, это… Да… С-спасибо, хён, — дрожащим голоском поблагодарил омега альфу, и тут же его пухленькие щёчки заметно стали нежно-розового цвета. А если бы он посмотрел в глаза Джинёну, то, наверное, и вовсе его румянец сжёг бы ему половину его лица.       — Ну ты чего, засмущался что ли? — альфу забавлял такой трогательный младший, и он положил свою широкую ладонь на голову омеги и слегка взъерошил мягкие волосы. — Ещё раз прости, точно всё хорошо?       — Да! Всё просто замечательно, — резко выкрикнул Чунмён и тут же ретировался, выскальзывая из-под ладони и подбирая упавшую банку. — Я пойду, а то папа ждёт. — и быстро убежал.       Джинён какое-то время держал руку на весу, так как не ожидал таких резких перемен, и, проводив спину мелкого, пока та не исчезла за дверьми на кухню, наконец перестал держаться за воздух и зачесал свои волосы назад.       — И так постоянно, когда же он привыкнет ко мне? Или все омеги просто такие в его возрасте? — проговорил вслух альфа и совсем не ожидал услышать ответ на свой вопрос.       — Просто прекрати домогаться несовершеннолетних, Джинён-и, — смеясь в голос, оповестил о своём присутствии Сокджин, появившийся из-за поворота. По всей видимости, омега ходил в кладовую и, держа в одной руке пакет с мукой, загадочно улыбался.       — Ва, боже! Джин-и, откуда ты взялся? — недоумевал альфа и немного смутился, что не заметил присутствия Сокджина раньше. — И никого я не домогался, что ты за глупости мелешь?! — альфа не понимал с чего такие выводы.       — И тебе привет, альфач. Смотри мне, мой младший братик слишком впечатлительный. Будь поосторожней с прикосновениями, — подходя ближе, Сокджин тут же ткнул указательным пальцем в лоб альфы, слегка надавливая. — Глупый Джинён-иии, — протянул мелодично омега и тоже ушёл по направлению кухни.       — Ох, Боже Ты Мой, что за привычка у тебя такая тыкать в людей пальцами?! — потирая лоб, задал, по всей видимости, риторический вопрос Джинён, так как на него не собирались отвечать. Тут же решая отомстить, крикнул вдогонку: — Клёвый фартучек.       — Да, да, я как всегда прекрасен, — гордо выпалил Сокджин. От скромности он точно бы не умер.       И альфа, наконец, зашёл в комнату друга, тут же получая подушкой-летягой по лицу. Яблоко, которое кусали в это время, больно бьёт по зубам. Искра, буря, безумие и Тэгук скуля был прижат к ворсистому серому ковру, моля о пощаде Джинёна, слишком уж тот сильно его щекотал и обвинял, что чуть зубов не лишился. А кому нужен беззубый альфа? Не круто было бы встретить истинного, чтобы тот испугался его беззубой улыбки и сбежал. На что Тэгук пытался сказать сквозь смех, что всё это ерунда, и от подушки не может быть такого колоссального вреда. Вот так и живём, с цирком на выезде.

***

      Тем временем домой вернулся отец семейства, вымотанный и усталый. Рабочий день был слишком насыщенный, и, ко всему прочему, появилось ещё много новых проектов и остались тонны незаконченной работы, которую Чонгуку пришлось взять на дом. Наспех поужинав, альфа заперся в своём кабинете, даже не приняв душ. Тэхён, конечно же, переживал за мужа и уже давно привык, что вот такое бывает, и потому смиренно заваривал ему по третьему кругу крепкий кофе, каждый раз тепло улыбаясь, даже если тот не поднимал глаз, возясь с бумагами.       Первая партия круассанов, как и обещал старший омега, была готова, и их тут же отнесли в комнату Тэгука. Чунмён, держа в руках поднос, весь дрожал и краснел не переставая. Если бы там был лишь один Тэгук, омега мог бы даже заартачиться и вообще отказаться, бросив грубое: «Этому придурку не понесу», но на этот раз дела обстояли иначе, и там был Джинён.       Чунмён лет с двенадцати влюблён в альфу. Ему нравилась его улыбка, горячие ладони на макушке, когда тот гладил по голове, его не совсем чёткий для обоняния омеги запах, который сладко щекотал рецепторы, по всей видимости, аромат напоминал белый клевер, и его такие тёплые речи, в которых он всегда упоминал, что омега очень милый, и щёчки его ему очень идут, и, наверняка, в будущем он разобьёт не одно сердце. Но к сожалению, как же он был не прав, у Чунмёна не было воздыхателей, и вообще многие альфы в его школе, да и чего уж там, в классе даже не замечали его, будто он пустое место, и строили предположения, что он, скорее всего, жалкая бета. Было до слёз обидно, но Джинён-хён подбадривал и давал сил маленькому омеге, балуя того своим вниманием.       Своими чувствами к гораздо старшему альфе Чунмён никогда и ни с кем не делился. И вообще считал, что это, скорее всего, пройдёт, но первая влюблённость никак не хотела исчезать из хрупкого сердечка. Сейчас ему было пятнадцать, и Чунмён всё так же смущался и жался, боясь взглянуть в глаза Джинёну. В какие-то моменты он себя начинал ненавидеть. Ведь даже если он когда-нибудь решился бы раскрыть свои чувства и признаться в любви альфе, разве он принял бы его? Такого пухлощёкого и пусть не жирного, но полненького, к тому же совсем непривлекательного омегу, который даже ещё не имел собственного запаха. У Чунмёна всё ещё не было течки и, по всей видимости, даже и не собиралась начаться, хотя папа и говорит, что и сам в своё время долго ждал, и пришлось потрудиться, чтобы стать полноценным омегой и здоровым человеком в целом, а полнота - дело поправимое, всему своё время. Но легче всё равно не становилось, хотелось измениться, стать другим, достойным альфы, который тебе нравится, на протяжении трёх лет.       И потому Чунмён как мог сейчас унимал дрожь и смущение, постучал в комнату брата и, услышав: «Войдите», прошёл с подносом. Улыбнулся ярко и получил очередные тёплые высказывания со стороны Джинёна:       — Милый фартук, тебе идёт, Сухо-я.       — Спасибо, Джинён-хён, — потупил взгляд омега и держался, чтобы не начать прикрывать постыдно миниатюрными ладошками лицо, дабы не показывать своё смущение. И под недовольное шипение со стороны брата, покинул комнату.       — Ты что, лоликонщиком решил заделаться? Бесишь, — взяв один круассан, альфа хищно откусил, пережёвывая. Тэгука раздражало такое поведение друга. Сам толком не знал отчего. Может из-за того, что Джинён как-то косвенно подкатывал к его несовершеннолетнему брату, а может это была просто ревность? Совсем не хотелось делиться своим лучшим другом, тем более с братом, который раздражал только своим внешним видом.       — Айщ, успокойся, это просто вежливость. Да и тем более, вместо того, чтобы тут сидеть и шипеть ужиком, лучше бы заботился о своём брате. Поддержка и иногда вовремя произнесённые приятные слова добавляют плюсик к твоей карме, мелкий, — объяснил тонкости жизни старший альфа и завалился на кровать, утыкаясь лицом в подушку. Выпечки сейчас совсем не хотелось, наверное, яблок переел.       — Пфф, тебе-то легко говорить, сам единственный ребёнок в семье, и перед твоими глазами не мелькает вечно надоедливые братья, ещё и омеги. По утрам свободная ванная - чудо в этом доме, — парировал Тэгук, доев воздушно-нежный круассанчик, и клацал пультом каналы на телевизоре, сидя на полу и опираясь спиной о борт кровати. Задержавшись на музыкальном канале, альфа пытался рассмотреть получше попки выступающей омежьей группы в коротеньких шортиках.       — А я вот тебе завидую, всегда хотел иметь братьев, и без разницы кто, омега или альфа. Но мои родители, что в моём детстве, что сейчас, непреклонны. Отец постоянно занят в своей студии, а папа сдался, говорит, что будет ждать внуков и на них оторвётся, — говоря в подушку, делился своим мнением Джинён.       — М-да, но ведь у тебя есть брат, пусть и не кровный, но ты же любишь меня, хён-и? — делая из губ уточку, повернул голову к старшему альфе Чон и ожидал, в принципе, предсказуемую реакцию.       — Заткнись, братишка, хотя «хён-и» было приятно, но не говори этого в людных местах. А то не поймут, хахаха, — выглядывая одним глазом, посмотрел на Тэгука альфа и кинул в него рядом лежащею подушку.       — Няхохо, хён-и, хён-и, — дразнился младший альфа и кинул подушку обратно, выбегая из комнаты.       Вечер быстро подходил к концу, и шумные юные альфы перестали терроризировать домочадцев, успокаиваясь. Джинён собирался домой, хотя Тэгук предлагал остаться, но тот отказался, ибо обещал папе быть дома сегодня. Отец снова всю ночь проведёт в студии, а Чимину было одиноко спать в пустом доме.       Тэхён протянул шуршащий бумажный пакетик с круассами Джинёну, чтобы тот передал родителям, и сказал быть внимательным по пути домой.       Ещё один день был прожит, и каждый засыпал со своими мыслями, которые тревожили сердце, сладко погружаясь в мир сновидений в конце долгих размышлений.