Экстракт цветка ванили.

      В доме был лёгкий зимний холодок, проникший воришкой после того, как кто-то открыл входную дверь, и незримо продолжающий гулять по паркету, расползающийся по белоснежным стенам, пытаясь впитаться в них. В доме царила полная тишина и умиротворённость, семья Чон мирно спала, каждый в своей комнате и на своей кровати, за одним только исключением. В комнате Чунмёна отсутствовали размеренное сопение и привычные для его комнаты шорохи постельного белья из-за частых переворачиваний с одного бока на другой. Самого младшего Чона сейчас нет дома, точнее сказать, нет внутри, он бегает снаружи вокруг него. Одетый в зимнюю толстовку с капюшоном, накинутым поверх вязаной нежно-розовой шапки, на руках тёплые варежки, а на ногах не менее тёплые спортивные штаны, согревающие юного омегу. Единственный элемент «экипировки», который Чунмён не учёл, это кроссовки, еле-еле согревающие, но бег спасает, не давая конечностям обмёрзнуть.       С тех пор как омега поставил перед собой цель понравиться во что бы то ни стало Джинёну, он с воодушевлением начал двигаться к ней. И первое, что решил в себе поменять Чунмён, это прежде всего внешний вид. Избавиться от пухлых щёк, которые не забывает высмеивать Тэгук, хотя омега уже давно привык к его придиркам, но всё же острые линии скул и выпирающие ключицы казались куда привлекательнее и правильнее, нежели округлое личико. Потому младший Чон сел на овощную диету и стал бегать по утрам вокруг дома, вставая в 6:00, хотя в первую неделю это давалось очень тяжко, но омега не думал давать себе слабину, упорно поедая салат из редиски, запивая обезжиренным кефиром и снова занимаясь, качая все группы мышц.       Домашние, конечно же, заметили изменившийся рацион младшего омеги и то, что он увлёкся спортом. Папочку семейства радовало, что его ребёнок занялся собой и решил измениться, пусть в открытую не говоря, что всё это из-за альфы, что любовь, зародившаяся в ещё детском сердечке, к Джинёну подтолкнула к действиям, которые, быть может, принесут желаемое, не разбивая юношеские мечты. Что касается остальных, то отец гордился младшеньким, говоря, что тот становится взрослее и целенаправленнее, Сокджин подбадривал младшего брата, подкидывая ему рецепты низкокалорийных блюд и коктейлей, даже для профилактики пару деньков сидел вместе с ним на одних только зелёных яблоках, капая слюной на выпечку папы, но удерживал свой аппетит, ведь он должен подавать хороший пример. А вот Тэгук как всегда начинал дразнить и высмеивать омегу, бросаясь высказываниями, что у того ничего не получится, и он наоборот станет ещё толще, и ни один альфа в мире на него даже не взглянет. Не забывая ему при этом напоминать, что он всё ещё не имеет своего запаха и постыдно пользуется купленным парфюмом. Но в этот раз Чунмён не давал пробить брешь в защите от нападок старшего брата, улыбаясь ему в ответ и выплёвывая ядовитое: «Ещё увидишь каким я стану!». Вместе с новым режимом у омеги начал вырабатываться волевой характер, и теперь без слёз по ночам в подушку, только яростно глаза в глаза, только так и никак иначе.

***

      Прошло чуть больше одного месяца и Чунмён заметно преобразился. Безумно много в весе, конечно, юный омега не потерял, но десять килограмм за пять с лишним недель это тоже хорошее достижение и большой шаг. Что даже Тэхён забеспокоился, как бы его сын не переусердствовал, это ведь опасно, так резко сбрасывать лишний вес. Но один поход к эндокринологу немного успокоил заволновавшегося папочку, его ребёнку ничего не угрожало, и организм наоборот стал правильнее работать, и мальчик в целом молодец, что продолжал так держаться. Гордости не было предела, но и беспокойство притаилось в уголке, потому старший омега иногда уговаривал сына пообедать хотя бы один день из целой недели нормальной пищей.       Фигура Чунмёна стала тоньше, ещё не совсем идеально плоский живот, но сейчас куда приятнее взору, нежели раньше, запястья стали изящнее, а попка заметно подтянулась, становясь более выразительней, икры крепче, и что самое приятное для созерцания омеги, так это новые для него черты лица. Нет больше тех ненавистных пухлых щёк как у хомяка, которые высмеивал старший брат-альфа. Теперь Тэгук не мог что-либо про них сказать, он отчётливо видел, как личико его младшего братика преобразилось, как стали выразительны его скулы, как заметнее стали нежно-персиковые губы, и какой милый носик у него, оказывается. Всё это напрягало альфу внутри, нет больше того пухляша, который стыдливо прятал глаза за чёлкой, нет больше дрожащего голоска и страха перед старшим. С новым Чунмёном не так легко было справиться, так как тот стал решительнее отстаивать свои права на утреннюю ванну, не убегал от грозного старшего брата и смотрел прямо в глаза, при этом ухмыляясь и даже пиная по ноге, чтобы тот ушёл с его пути.       Изменения в Чунмёне заметил и Джинён, который прибывал в немом шоке, глядя на некогда скромного и застенчивого подростка. Сейчас же омега предстал перед ним другим, не только внешне, но и внутренне, он очень изменился. И Мин не понимал, радоваться за младшенького или начинать переживать за него. Хотя не отметить тот факт, что преображение Чунмёна и правда пошло ему на пользу, было бы непозволительно.       Идеально подведённые чёрным глаза казались выразительнее, и если всмотреться, читалась даже лукавость, в них больше не плескалась наивность и нерешительность. Одежда заметно стала большой для изменившегося тела омеги, любимые футболки Мёна спадали на одно плечо и тем самым показывали милые ключицы, на которые так и хотелось смотреть, борясь с желанием прикоснуться. В какой-то момент Джинёну стало не по себе, и он старался отводить взгляд и не встречаться глазами с затягивающим омутом. Не совращать же ребёнка из-за своих странных желаний.

***

      — Я дома! — раздался громкий голос Тэгука вместе с хлопком входной двери. На весь дом играла громкая музыка и доносилась она прямо из гостиной. «Странно, с чего бы это? Папа разрешил мучить свои барабанные перепонки? Мир точно сходит с ума», - сделал вывод альфа, вешая свою парку как обычно на крючок, и небрежно скинул с себя тяжёлые ботинки, которые, кстати, принесли с собой уйму снега, начинающий тут же таить, образуя лужи вокруг обуви.       Тэгук прошёл в гостиную и с удивлением наблюдал, как Сокджин и Мён энергично выполняли движения, показанные на большом плазменном экране. Вроде это называлось « степ-аэробикой», альфа видел уже такое, когда ходил заниматься тасканием железок недалеко от дома, чтобы набрать более выдающуюся мышечную массу, заодно подцепить омежек со знатно подкаченными попками, и любил наблюдать за зоной, где омеги и занимались. Удивительно, что в спортклубе не было изолированных классов, в которых потели бы дурманящие своим запахом омеги, а всё лишь делилось на открытые зоны. Может это изначально было так придумано, чтобы клиентов привлекать? Но сейчас не об этом. И альфа моментально вернул своё внимание на присутствующих.       — Я вот не пойму, какого хрена вы не запишитесь в зал? Ещё и музыка по мозгам бьёт, вы тут как бы не одни живёте. И где папа вообще? Значит, когда я играю на гитаре, то сразу в мою комнату бегут с возмущениями, а тут на тебе, двое припадочных на ковре изображают трясущихся моржей, — выкрикнул недовольно Тэгук так, чтобы его расслышали, и сложил в отцовской манере руки на груди, ожидая объяснений.       Омеги не сразу заметили и услышали пришедшего домой альфу и продолжали выполнять упражнения, наблюдая за стройным улыбчивым омегой на экране. Но когда до ушных раковин Сокджина донеслись последние фразы, он вздрогнул и повернулся ко входу в комнату, тут же хватая пульт, лежащий рядом на ковре, и делая звук потише.       — Эй, ты кого это моржами обозвал, мелочь, жить надоело?! — начал злиться Сокджин и надвинулся на брата, обходя замершего в позе с поднятой ногой Чунмёна.       — Что слышал! Достали вы уже, и я заколебался жрать салаты. В доме становится всё меньше и меньше нормальной еды из-за одного хомяка, возомнившего себя лебедем, — фыркнул ещё с большим нахальством Тэгук, смотря на растерянного младшего и ухмыляясь, за что получил подзатыльник от старшего брата. Сокджина альфа был не в силах ударить, как-никак старший брат, он и отшлёпать может, было дело в детстве, урок усвоен. Но вот сказать пару ласковых Тэгук себе позволил.       — Чтобы я от тебя больше не слышал таких слов в наш адрес, понял меня, Тэгуки-и? — щуря глаза и демонстративно стягивая со своей шеи влажное полотенце, цокнул Сокджин, намекая, что может и повторить уроки жизни. И видя в глазах напротив детскую робость, закинул на плечо ворсистое полотно. Опасность в лице грозного Сокджина миновала.       — Да, понял, — промямлил побеждённый альфа и отвёл взгляд в сторону, чтобы уж совсем не выглядеть жалко. Хотя тут всем всё было понятно, и Тэгук никого не обманул бы. Сокджин победно улыбнулся и взъерошил непослушные пряди младшего альфы, а Чунмён, решивший нормально встать, равнодушно хмыкнул и понял, что нужно закругляться. Омега забрал свою степ-платформу и двинулся к выходу.       — В сторону отойди, — грубо попросил младший омега и даже глаз не поднял на альфу.       — Что? А обойти не судьба? Неужели твои старания так ничтожны, что ты не сможешь втиснуться в свободный край между мной и проёмом, а? — насмешливо выдал Тэгук, смотря на Чунмёна.       — Ты придурок или да? Почему я должен втискиваться?! Достал, дай пройти, — младший всё больше закипал, делая хмурую моську и смотря прямо в глаза напротив. Он и так вымотался в школе, на уроках фотографии, и был истощен строгим режимом диеты, что его с лёгкостью можно было вывести из себя. А тут ещё стой и препирайся с глупым братом, ОН УСТАЛ. Омеге хотелось поскорее принять душ и лечь хотя бы на десять минут, а ведь ещё кучу домашнего задания разгребать.       — Ах ты, хомя… — начал было огрызаться альфа, но его перебили.       — Хватит! — выкрикнул рядом стоящий Сокджин и тяжко вздохнул, устало смотря на этих двоих. — Вот что с вами делать?! Зачем снова ссориться? А ты, Тэгук, будь добр отойди в сторону, ну что ты как маленький, сколько можно? Мне вот интересно, если бы и меня не было дома сегодня, вы бы вообще, наверное, поубивали друг друга, и я остался бы единственным сыном в этой семье? — пытался образумить младших Сокджин, выворачивая последнюю мысль в конце в совершенно другую сторону. — Хотя, знаете, может так было бы лучше, тишина просто оглушала бы тут всё собой, — попытался превратить сложившуюся ситуацию в нелепую шутку омега, но его заразительный смех на этот раз никого не тронул. Видимо, юмор не его конёк.       — … — Чунмён молчал, как партизан, и крепче сжал в руках степ-платформу.       — Что ты несёшь? Когда я уже смогу переехать из этого дурдома... — брезгливо кинул альфа, и тут в его голове что-то щелкнуло. — Родителей нет дома? — искренне удивился Тэгук и посмотрел на Сокджина.       — Ага, у отца выдалось два свободных дня, и они уехали в Ильсан Лейк парк в Кояне. И если бы ты утром был внимательнее, а не спал за столом, заметил бы, что папа говорил об их отъезде. Кстати, я за главного, пока они не вернутся, так что в твоих же интересах меня слушаться, — закончил объяснять старший омега, ставя руки в бока.       — Оу, ясно, понятно, но это как-то странно, нафига зимой переться туда? Родители совсем с ума сошли от недостатка «внимания» друг к другу из-за отцовской работы? — усмехнулся альфа, искренне не понимая, зачем надо было тащиться на в этот парк. Сто пудов папа выбрал это место, а у отца не было шансов на отказ. Тэхён в гневе - то ещё зрелище. Наверняка Сокджин пошёл в него.       — Цыц, мелочь, не лезь в жизнь родителей. Вот будет у тебя семья, я на тебя посмотрю, ещё и не в такие места, что зимой, что в другое любое время года, будешь ездить. Лишь бы твоя вторая половинка не выцарапала тебе мозг, — хихикнул омега и уже представил, как его грубый братик держит в зубах сумочку омеги и ходит как преданная собачка. И почему-то уверенности, что на такого грубияна найдётся свой не менее резвый омега, становилось всё больше.       — Вот только не надо тут, со мной такого никогда не произойдёт! — настаивал на своём Тэгук и выпятил грудные мышцы словно взбешенный бык, напрягая при этом всё ещё сложенные руки.       Сокджин хохотнул над младшим альфой и чуть ли не начал его дразнить новой порцией высказываний, как всё начавшееся веселье испортил Чунмён, которому это надоело, и он со всех оставшихся в нём сил наступил своей миниатюрной ножкой на ногу брата-альфы и, пока тот схватился от неожиданности за ступню и отскочил в сторону, злой младший омега громко хлопнул дверью в свою комнату.       — Да что с ним происходит в самом деле?! — возмутился прыгающий на одной ноге альфа и не переставал удивляться изменениям в поведении младшего брата.       — Переходный возраст, плюс выматывает себя, бедненький, — ответил Сокджин брату, хотя тот и не задавал ему вопросов.       — Что? Ты его ещё и жалеешь, вот я ему сейчас задам, — рванулся в герои Тэгук, унимая боль в ноге. Но его остановил Сокджин, хватая рукой за плечо.       — Оставь его в покое, он ещё ребёнок, пусть и взрослеющий. Я обещал отцу и папе, что вы не подерётесь, хотя бы ради них, уймись, — уже мягче добавил омега, улыбаясь брату.       — Ладно. Если только ради родителей, — благоразумно ответил Тэгук и расслабился.       — Кстати, Тэгук-и, ты сегодня без Джинёна? Так странно для тебя, вы же как близнецы, почти неразлучны, — поинтересовался отсутствием Мина в их доме омега.       — Он заболел, простыл где-то, вечно забывает шапку дома, а я ему говорил, чтобы не забывал. Теперь мне неделю ходить на занятия одному. Тоже что ли заболеть? — объяснил альфа Сокджину, обдумывая свою мысль. Может будет лучше заболеть? Лежишь себе и температуришь, смотришь фильмы и поедаешь овсяные печеньки папы.       — Я тебе заболею! Уши оборву! Не порть родителям выходные. Да и мне некогда за тобой ухаживать, — пригрозил старший омега и уже задумался над тем, что надо бы передать настойку на лимонах и имбире Джинёну. — Жаль, что Джи-и заболел, потом сходишь, навестишь его семью и передашь папину настойку, а я кексы испеку, — поставил мысленно ещё одну галочку к себе в блокнот омега и довольный вышел из гостиной.       — Какие мы заботливые, повезло дяде Намджуму с будущим мужем, — съязвил альфа и вышел в коридор, в котором застыл Сокджин.       — А вот это не твое дело, кому там и с кем повезёт. Больше не произноси его имя при мне, — бесцветно ответил Тэгуку омега и скрылся за углом.       — Поссорились что ли? — задал вопрос альфа сам себе в пустом коридоре и озадаченно посмотрел на белую стену. Почесав затылок и зевнув, он двинулся по направлению к себе в комнату, чтобы поспать. Это и правда не его дело, просто хотел пошутить, но сегодня, видно, день мрачноватый выдался.

***

      Ближе к вечеру в доме снова воцарилась жизнь, на этот раз телевизор, который никто не удосужился выключить, шумел не так сильно, а из кухни были слышны смех и звяканье посуды. Сокджин готовил ужин с улыбающимся во весь рот Чунмёном, который не забывал, что у него в меню сегодня салат из морепродуктов и свежевыжатый апельсиновый сок. Сокджин же параллельно готовил тушенную говядину и уговаривал мелкого хоть чуть-чуть её покушать. Ну в самом деле, ему было жалко этого старательного ребёнка, хоть немного бы отклонился от своей жесткой диеты.       За этим всем, облокотившись плечом о дверной косяк, наблюдал Тэгук, невольно улыбаясь. Где-то глубоко внутри альфа их любил и даже самого мелкого в семье мог бы погладить по голове и сказать, какой он молодец. Но его что-то держало, и он вечно плевался сарказмом и колкостями. Отец говорил, что сам был таким же, но в итоге вырос, стал другим ради любимых людей. А Тэгуку всё ещё это было чуждо, искренне любить кого-то, тратить время и деньги на того, кто может тебя предать и не оправдать твоих ожиданий. Семья же куда надёжнее, эти люди с рождения всегда с тобой, принимают всего тебя, пусть даже ты можешь сделать им больно. Они самое важное в твоей жизни. Папе всё же удалось хотя бы эту мысль зародить в сознании неугомонного альфы.       Потому повернувшийся сейчас, чтобы накрыть на стол, Сокджин тепло улыбнулся стоящему альфе и пригласил сесть за стол. И Тэгук понимал, спокойно присаживаясь на своё место. Без родителей за ним было непривычно, они не так часто покидали дом, оставляя наедине друг с другом своих детей. Тем не менее ужин проходил спокойно, каждый наслаждался рисом с тушёной говядиной и вполне был всем доволен. Чунмён медленно поедал свой низкокалорийный ужин и искоса поглядывал на большую общую тарелку с говядиной, Сокджин это заметил и, не выдержав, схватил большую ложку и немного положил младшему брату, на что тот хотел возмутиться, но старший омега не дал такой возможности, и Чунмёну приходилось наслаждаться не только безвкусным салатом с соком. Тэгук всё молчал и лишь тихо посмеивался над младшим, но на этот раз без издёвок, и это удивляло двух сидящих за столом омег, но никто ничего не спрашивал. Мало ли ещё прорвёт притихшего.       Закончив трапезничать, все начали вставать из-за стола, чтобы разойтись каждый по своим делам. Сокджин принялся мыть посуду, а Мён остался, чтобы помочь ему. Тэгук беззвучно подошёл к стоящим у мойки омегам и поблагодарил одного за вкусный ужин, целуя как папу, когда тот потребовал в щёчку, а другого погладил тёплой ладонью по голове, хваля за старания, и молча ушёл. Сокджин с Мёном застыли в недоумении и переглянулись. Что же нашло на их брата? Старшему омеге было приятно такое поведение, и он довольно улыбнулся, понимая, что, слава Богу, эти два дня без родителей могли бы пройти спокойно. А Чунмён потянулся ладошкой к своим волосам и, не веря в случившееся, дотронулся до макушки, по которой его погладил брат-альфа. Такое странное и неизвестное для Мёна чувство, что хотелось расплакаться как маленькому котёнку, которого только и делали, что постоянно били, а тут взяли и ласково погладили. Голос Сокджина привёл в чувства юного омегу и попросил вытереть помытые тарелки, что тот и принялся делать незамедлительно, чтобы не показывать свою некую растерянность.       В этот раз семейство Чонов провело вечер спокойно, омеги, справившись с посудой, ушли смотреть слезливую дораму, вытирая носы бумажными полотенцами, а Тэгук побрякивал в своей комнате на гитаре и совсем немного скучал по заболевшему другу.       Сегодня точно в Датском королевстве всё спокойно и довольно-таки странно. Но главное, что спокойно.