Экстракт цветка ванили.

      Шёл уже третий день из жизни Тэгука, которая ему казалась очень нудной и совсем блеклой без присутствия лучшего друга. На занятия совсем не хотелось ходить, сам смысл посещения пар пропал, даже университетские друзья, звавшие в клубы и навязывающие знакомства с шлюховатыми омегами, не могли заменить Джинёна. Так не хватало его нелепых шуток, заботы, когда старший покупал в буфете дынную булочку и на него тоже, хотя его и не просили. Да и вообще Джи был здравым смыслом Тэгука, не давая ему совершать необдуманные поступки, когда находился рядом. Хотя Джинён в своё время даже сам себе не мог внушить хоть капельку благоразумия. Но в последний год старший стал меняться, обращаясь больше к работе мозга, нежели ведомый внезапными порывами, из-за которых появлялись лишь неприятности и чувство вины перед родителями. Мин вроде как взрослел, а вот Чон даже и не собирался начинать.       Как же бесит эта зима и проклятые вирусы в воздухе, по вине которых старший не в состоянии подняться с постели, не пошатываясь, не говоря в нос и не втягивая сопли. Но что может сделать Чон? Лишь таскаться домой к Минам, чтобы навестить друга, передавая ему настойки и разнообразные вкусности от Сокджина и папы. Родители вернулись ещё вчера вечером, счастливые и отдохнувшие. Привезли небольшие подарки своим детям и просили передать презент семейству Минов. Но «ответственный» Тэгук, конечно же, позабыл о просьбе Тэхёна. Альфа решил после окончания занятий не заходить домой за лиловой коробкой со сладостями, а сразу поехать к Минам, ведь сегодня «никому и ничего передавать не надо». Апельсины и рисовый пирог он и сам купить мог.       К счастью для Тэгука, пары сегодня закончились гораздо раньше обычного. А всё благодаря преподавателю социологии, которому пришлось отпустить студентов со своих пар по причине плохого самочувствия, а заменить его было некому. Языки сплетников разносили новость, о том, что тот в положении, и потому ректорат так снисходительно к нему относится, отпуская целую группу с последних занятий. Альфе как-то было плевать, кто там в положении и от кого, ну а у омег, с которыми он учился, рот не закрывался, обмусоливая эту тему из раза в раз.       Быстро собрав свои мысли и пожитки в кучку, альфа почти убегал с рюкзаком на плече от навязчивых парней, которые хотели утащить его вместе с собой потусоваться, а Чон, даже не обдумывая, отказался. На что они впервые крикнули в его адрес, что он зануда, наблюдая, как Тэгук быстрым шагом преодолевал длинный коридор, скрываясь из их поля зрения.       На выходе у дверей из здания университета стояли давно знакомые омеги, живо что-то обсуждающие со смехом, но заметив альфу, тут же умолкли и по своей привычке растянули пухлые губки в широкой улыбке, сверкая глазками, пытаясь привлечь к себе внимание. Но альфа пронёсся мимо, словно ветер, унося с собой их смешанные ароматы, а омегам оставалось лишь удивлённо хлопать глазами. Неужели это реальность, как так-то? Обычно Чон всегда приветлив с ними, и если повезёт, то может предложит провести пару-тройку жарких ночей с ним, а тут взял и обошёл их стороной, неужели к какому-то омеге так спешит? Растерянные студенты задавались вопросами, создавая основу для новой сплетни.       Выскочив во двор и стараясь не распластаться, поскользнувшись на объятой ледяной коркой дорожке, Тэгук на ходу обматывал шею тёплым вязанным шарфом, стараясь спрятать в его ворсистых складках нос и щёки и попутно набирая сообщение Джинёну, что сегодня он придёт пораньше и принесёт апельсинов с рисовым пирогом, который они ели неделю назад вместе, случайно наткнувшись на один маленький семейный ресторанчик, спрятанный в паутине из многочисленных улочек Сеула.       С неба падали белые хлопья снега, устилая собой по новой всё вокруг, а рука, державшая телефон, начала ощутимо мёрзнуть, подавая сигналы мозгу, что пора бы и вернуть её в карман тёплой парки. Но Тэгук ещё не закончил с сообщением и, стирая прилипшие кристаллики с дисплея окоченевшими пальцами, отправил его, быстро пряча руку в тёплое «убежище». Через десять минут пришёл ответ, в котором Джи благодарил друга и уже который раз пытался отговорить его тратить время на него, мол «хватит ко мне таскаться, подхватишь бацилл ещё», но младший, конечно же, никогда не слушался и делал так, как он считает нужным, таков уж Тэгук. После прочтения ответного сообщения, альфа успел дойти до остановки, выглядывая нервно на дорогу в ожидании автобуса. В лицо лупил ветер тысячей маленьких иголочек, а нужный номер транспорта всё никак не появлялся, даже по прошествии 20 минут, из-за чего в черепной коробке начала зарождаться мысль, что Чон хочет себе машину, и надо бы найти подработку.

***

      Ровно в 18:00 Тэгук уже стоял у двери Минов, шелестя пакетами и нажимая на звонок с красной мигающей лампочкой, находящейся рядом на белой панельке. Через несколько минут ему открыли, впуская в тёплую квартиру, пропитанную разнообразными запахами еды и домашним уютом, созданным руками папы Джинёна, Чимином. Приятный омега средних лет с лучезарной улыбкой, мягким характером и еле заметными чёртиками в глубине карих глаз.       — Ох, Тэгук-и, здравствуй, ты сегодня рано, проходи, проходи, — пропустил молодого альфу в коридор Чимин, закрывая за ним входную дверь.       — Здрасте, дядя Чимин, сегодня раньше с занятий отпустили. Я не мог этим не воспользоваться, — живо ответил Чон, протягивая пакеты старшему омеге, параллельно стягивая по привычке обувь с ног и лишь единожды нагнувшись, освободив руки, чтобы аккуратно поставить её в сторону от входа.       — Вот оно что, ну понятно — омега немного осуждающе посмотрел на него, принимая два полных пакета с едой. — Зайчик, мне всё больше становится неловко перед твоими родителями. Зачем ты каждый раз тратишь деньги и что-то приносишь? Мы же не чужие люди, можно и без этого, — уже начиная тепло улыбаться, добавил Чимин.       — Это… М, ничего страшного. Джинён всё-таки мне как брат, я не могу по-другому. И я собираюсь найти себе подработку, может после занятий, посмотрим, что я смогу найти, — улыбаясь во весь рот, ответил Чимину альфа, освобождая себя из плена вязаного шарфа и зимней парки, вешая всё это добро в гардероб.       — Ну вот что будешь с тобой делать, паршивец, всегда находишь, что ответить, — шикнул Чимин на младшего, освобождая свою правую руку от второго пакета, переложив в левую, и по-родительски хлопнул того по попе. — Ладно, чувствуй себя как дома, а насчёт работы я спрошу у Юнги, им вроде требовался курьер и помощник. Кстати, сейчас Джинён не спит, можешь проходить сразу в его комнату, — направляясь на кухню, промяукал омега и, уже находясь на кухне, вдруг опомнился, громко добавляя: — Чунмён-и сейчас там, пришёл на час раньше тебя. — а дальше было молчание и звяканье посуды, Чимин, видимо, накрывал на стол.       Тэгук, рефлекторно поглаживая свою «отшлёпанную» половинку, переварил услышанное, понимая, что первые слова Чимина о возможной подработке может быть не плохим вариантом, а вот всё остальное заставляло хмуриться в непонимании, направляясь в комнату старшего.       Открыв резко дверь, альфа созерцал удивительную для себя картину, как его друга кормил вязкой кашей заботливо дующий на ложку Чунмён. Весь из себя такой миленький, с новой стрижкой и одетый в школьную форму, которую ему перешили по новым размерам. И с этой минуты мир Тэгука никогда больше не будет прежним, это было так странно для его сознания и, где-то на заднем фоне, даже не приятно.       — Что ты здесь делаешь, мелочь? Какого хрена происходит!? — выкрикнул рассерженный альфа, не понимая, что здесь забыл его младший брат, и смотрел то на вздрогнувшего от неожиданности Мёна, то на глупо улыбающегося Джи.       — О, Тэгук-а, я тоже рад тебя видеть, ты как всегда… Громко, — рассмеялся в кулак совсем не сконфуженный старший, понимая всю комичность увиденной ситуации в огненных глазах друга. Джи вообще-то пытался отпираться от навязчивого «хён, ну давай я тебя покормлю, ты же болеешь», он же не настолько слаб, чтобы не поесть самому. Но как переубедить ребёнка в этом? Вот именно, что бесполезно, да и Сухо так ему мило улыбался, что старший не устоял и поддался. Это же всего лишь каша.       — Тц, как всегда, ты всё испортил, — промямлил неслышно юный омега, обиженно укладывая ложку с характерным звуком металла о керамику в миску с кашей и поднимаясь с кровати. — Я пришёл по просьбе папы. Он ещё утром просил тебя передать сладости Минам, но ты забыл об этом, и я решил сделать это за тебя, чтобы папа не волновался, — прикрываясь просьбой папы, врёт омега, немного ухмыляясь, и пока брат не успел ответить, добавляет: — Ну, и я подумал, что сразу уходить, это же некрасиво, тем более не одному же тебе навещать Джинён-хёна, забота о больных лишней не бывает, братик, — вызывающе взглянул на брата смелый Чунмён, размешивая кашу в миске, и не забывал невинно улыбаться лежащему в постели Джи, поблёскивая вишнёвым блеском на губах.       — Сладости... Я про них и думать забыл, вот же блин, — ударил мысленно себя по лбу Тэгук и немного растерялся, но зайдя вглубь комнаты, встал напротив брата. — Спасибо тебе, Чунмён-и, можешь быть свободен, уже поздно, тебе пора домой, — выдавливая из себя ласковое обращение, настаивал старший, вцепившись руками в горячую миску в попытке забрать её из чужих рук. Но омега не отдавал и вообще не собирался слушать старшего брата.       — Никуда я не пойду, не надо мне указывать, ты не папа! — повысил голос Чунмён и по-детски недовольно сморщил свой маленький носик, борясь за миску. В какой-то момент «борьбы» Тэгук обжегся, и миска вывалилась из рук обоих, падая прямо на колени Джинёна, совсем не ожидавшего такого. А он даже не успел изначально остановить всё это, лишь только-только приоткрыв рот, не сразу реагируя на высокую температуру через одеяло.       — Ааааа, горячо-горячо, — крикнул пострадавший старший альфа, ощущая, как каша растеклась по белью, подбираясь к его пижамным штанам. Пришлось быстро выбираться из-под одеяла. — Боже, ещё чуть-чуть и лишился бы самого сокровенного, — отряхивая свои штаны, перевёл дух Джи.       — Ах, п-п-прости меня, хён, это всё дурацкий Тэгук! — заикнулся младший омега, пытаясь сообразить, как сейчас помочь Мину. — Снимай штаны! — решение резко клюнуло в голову.       — Эй, как ты со старшими разговариваешь, мелочь?! — не обратив внимание на друга, возмутился Чон, но его не услышали. — Слышь, я с кем разговариваю?       — Да перестаньте вы уже, выйдете отсюда оба, сейчас же. Мне нужно переодеться, — равнодушно проговорил Джинён и выпихнул обоих за дверь. И братья Чон оказались в пустом коридоре, где слышалось лишь бормотание телевизора.       — Это всё из-за тебя, придурок! — зло фыркнул Мён на брата и, не дожидаясь какого-либо ответа, удалился в сторону кухни, чтобы попросить помощи у дяди, извиняясь за доставленные неприятности в комнате альфы.       — Айщ, что-то в край осмелел этот хомяк, — бросил в пустоту Тэгук и робко постучался в комнату друга, извиняясь.       В дальнейшем братья Чон остались на ужин у Минов, поедая вкусный ужин, приготовленный миниатюрными ручками Чимина, благодаря за гостеприимство. Джинён восседал в новых сухеньких домашних штанах, совсем не злился и травил весёлые анекдоты, поедая апельсины, принесённые Тэгуком, и благодарил за рисовый пирог. Самое то, когда болеешь. Чувствовать себя он стал лучше, но вот слабость и головокружение давали о себе знать, и его отправили все хором спать. А по пути к себе в комнату он столкнулся у ванной комнаты с приунывшим омегой, который за пять минут до него вышел из-за стола, чтобы помыть руки, а может это был просто предлог. Омега так и ни разу за весь ужин не посмотрел ему в глаза, да и смеялся слишком тихо. Альфа тут же решил взбодрить мелкого, укладывая свою большую ладонь ему на голову, не сильно взъерошил на удивление мягкие пряди, уверяя, что всё правда хорошо, и Чунмён очень заботлив, снова упоминая, что повезёт же с таким милахой кому-то. Омеге оставалось лишь натянуто улыбаться и сдерживать, чтобы не начать ластиться словно кот о горячую руку старшего, но она быстро исчезла и Мён проводил тоскливым взглядом удаляющуюся спину Джи, удерживая в себе порыв запрыгнуть ему на спину, сбивая с ног, крича о том, что он его безумно любит и никто другой ему не нужен. Но ещё не время, не сейчас, не сегодня. И омега себе пообещал, что он обязательно перестанет себя сдерживать и признается, будь что будет.       Тэгук, поговорив за ужином с отцом семейства, согласился на условия работы, и они договорились в какое время младший альфа будет приходить в студию к дяде Юнги. Тот, конечно, предупредил, что всё не будет так просто, и со студента будут требовать правильное выполнение поставленных целей, но Чон не боялся трудностей и был уверен, что быстро всему научится.       В 20:30 Юнги довёз детишек до их дома, так как слишком поздно, чтобы отправлять их одних. Пусть и Тэгук сопротивлялся, он же мол альфа, сами бы добрались, но Юнги как сказал, так и будет. Всю дорогу до дома братья сидели порознь, отвернувшись мордочками к окнам автомобиля, утрамбовывая в себе злость друг к другу. Доехав до дома Чонов, Мин старший выпустил хмурые мордочки на божию ночь, так как зимой темнеет быстро, и передавая их родителям большой привет, поехал обратно отдыхать. Тэгук сразу ринулся в свои апартаменты, ни с кем не здороваясь, а Чунмён пошёл к папе с просьбой научить его готовить шоколадное печенье.

***

      Прошло время и всё становилось на круги своя. Джинён бодрый, успевший даже отдохнуть за недельную простуду, с новыми силами рвался навёрстывать упущенное. Ведь скоро должен был быть один, но очень важный экзамен для его курса, и надо было хорошенько подготовиться. Тэгук, конечно же, стал заметно счастливее, когда смог снова ходить в универ вместе с хёном и обедать в столовой, травя байки о своих похождениях, пока его не было. Мин не особо ему верил, но виду не подавал, кивая как какой-то болванчик, так как знает же, что никуда и ни с кем тот не ходил, тусовался исключительно в компании преподавателей на парах и вечерами дома у Джинёна.       Старшему альфе до сих пор не было понятно почему он так к нему привязался. Да, несомненно старший дорожил Тэгуком, да они росли вместе, да они как братья-близнецы, как их называл Сокджин, да они с трудом представляли жизнь без нахождения своих тушек рядом. Но когда-нибудь всё изменится, станет чуть меньше времени друг на друга и они окунутся в семейную жизнь. Они будут вместе вести общий бизнес, останутся названными братьями, просто всё будет по-другому, не как сейчас.       Чон тоже когда-нибудь вырастет, сам факт того, что он захотел найти подработку, пусть и с целью начать копить на машину, но это же и есть показатель того, что Тэгук пусть и маленькими шажками, но шёл к взрослению. А там и до подобающего поведения не далеко. Может быть младший встретит истинного, хоть он и не верил в их существование и будет жить счастливо, как собственно собирался сам Джи, уже вырисовывая в своей фантазии образ милого и кроткого омеги, который подарит ему трёх сыновей. Альфа ни разу не говорил на тему семьи и личного будущего в присутствии Тэгука, да и сам был удивлён, что уже начал задумываться о семье. Не успел закончить учиться и осуществить общий план создания строительной компании с Тэгуком, а уже мечтал быть счастливым отцом, так глупо, но внутри теплело от таких размышлений. Подобные мысли - это ещё больший стимул добиться успеха и осуществить свои мечты.

***

      На календаре февраль месяц, приносящий с собой не только мороз с липким снегом, но и маленький праздник, о котором гудел сейчас весь университет, обклеенный красными, розовыми и лиловыми сердечками в аудиториях и на стендах. Даже столовая превратилась во что-то невообразимо розово-красное из-за развешанных вокруг украшений. Восторженные омеги засыпали признаниями и шоколадом альф, к которым они чувствовали симпатию, а может даже самую настоящую любовь. 14 февраля не миновало и Чона с Мином, которые устали принимать красиво упакованный в яркие обёртки шоколад, печенье с примесью какао бобов и уже не знали куда ещё запихнуть конверты с наверняка тошнотворно-сопливо милыми признаниями по-детски наивных омег. Если Мин ради приличия парочку прочтёт и улыбнётся, пряча в дальнейшем в рюкзак, то вот Чон всё выбросит, не тратя время на прочтение макулатуры. Ему была не нужна изложенная в письмах якобы любовь, всё это лишь раздражало. Лучше бы сразу писали адрес отеля и время, когда они без громких, высоко нравственных слов просто подставят аппетитную задницу для Тэгука, а чувства могли оставить при себе.       Сегодня у Чона был первый рабочий день, так как пришлось пару деньков проходить стажировку и вообще посмотреть что к чему в звукозаписывающей студии Мин Юнги. Потому после занятий Тэгук попрощался с Джинёном и с приподнятым настроением, жуя подаренный шоколад, пошёл на привычную остановку, чтобы снова стоять в окружении белых снежинок, лезущих в лицо, выдыхая дымку пара из горячего рта в ожидании автобуса, который на этот раз довезёт его до работы.       Студия на первый взгляд маленькая и ничем не примечательная, когда подходишь к двухэтажному зданию, пытаясь оценить его внешне. Единственный выдающийся яркий элемент - это вывеска с названием на английском: «Studio Min. Star Dust *», пафосно выведенная будто из-под руки росписью над большими стеклянными входными дверями. Зато попадая внутрь, ты приходишь в шок от яркого бьющего в глаза света, идеально вымытых, сверкающих полов из тёмного мрамора и дорогих кофейного цвета стен, на которых висели постеры знаменитостей с их автографами за стеклом. И что уж было говорить о мебели и мелких дизайнерских деталях, всё вокруг так и кричало кожаной обивкой и полированным ресепшеном из оникса у центральной стены о успешности данной организации. За стойкой стоял всегда улыбчивый и милый на вид омега, который всегда рад вам и готов помочь, вплоть до оказания интимных услуг клиентам. Так решил Тэгук, когда Юнсок так неоднозначно прижался к нему, когда альфа делал себе и боссу кофе у автомата, а нежные ухоженные ручки ощутимо сжали ягодицы. Чон тогда, мягко говоря, не вкурил, что это сейчас было, и как реагировать в данной ситуации, он может быть и решился бы возмутиться или рассмеяться в лицо наглому тридцатилетнему омеге, указывая на то, что тот слишком стар, а горячий и молодой альфа не любил перезрелое. Но его ядовитый язычок так и не выдал ничего, как только ноздри втянули аромат вишни в коньяке и мелкая дрожь прошлась по шеи от щекочущего дыхания и фразы: «если станет скучно, звони, малыш», в кармане оказался белый клочок с цифрами. В этот необычный для Тэгука момент его даже заинтересовало это предложение, потому бумажку с номером сотового, он не спешил выбрасывать, вдруг пригодится, с тридцатилетними ему ещё не выпадало спать, что если старшее поколение откроет ему новый мир и новые горизонты неудержимого оргазма. Единственный минус всего этого заключался в том, что Юнги не терпел каких-либо отношений среди своих сотрудников и если бы узнал, то тут же уволил. А Чону как раз-таки такого рода развитие событий не нравилось, и потому альфа мило улыбался Юнсоку при новых встречах и делал вид, что ничего такого не происходило в их отношениях. Хотя всякий раз, когда омега нагибался зачем-то к нижним ящикам стола, так и хотелось принять его предложение и жестко вытрахать в подсобке в окружении тряпок и прочей бутафории. Но увы, Тэгук должен был на работе работать, как бы это необычно и правильно не звучало для самого же себя.       Джинён, зайдя домой, оповестил о своём приходе, громко выкрикивая: «Я дома!», и слыша в ответ папу из кухни, прямиком пошёл туда и выгрузил из рюкзака все подаренные сладости на кухонный стол. А Чимин, готовящий ужин, давно не удивлялся большим количествам шоколада, который появлялся в их доме в период праздника. Сам альфа не очень любил сладкое и потому отдавал всё папе, тот растапливал шоколадные плитки и конфеты, делая вкусные капкейки с наполнителем. Хотя омеге было всегда немного жаль превращать всё в сладкую растопленную массу, зная, что ни одно признание так и не тронуло сердце его сына. Чимин понимал, что тот ещё молод и не серьёзен, это даже нормально. Но так хотелось, чтобы его ребёнок однажды ответил на чьи-то чувства, полюбил всем сердцем, чтобы не прожил свою жизнь в одиночестве, чтобы когда-нибудь подарил чудесных внуков. И на этой задумчивой ноте о детях Чимин расстраивается ещё больше, ведь он хотел большую семью, где будет хотя бы двое ребятишек, а в жизни всё вышло иначе. В целом у него, конечно же, всё было прекрасно, он любил свою маленькую семью и не жалел ни минуты о том, что когда-то связал свою жизнь с любимым альфой, просто хотелось ещё чуточку счастья в своём доме. От нахлынувших раздумий спас тёплый чмок сына в щёчку, и под потерянным взглядом папы из сковородки пропал кусочек курицы, который уплел шибко резвый альфа и исчез из кухни. Чимин лишь улыбнулся вслед сыну, чувствуя, что он, как бы то ни было, счастлив.       Джинён, попадав в свою комнату, тут же завалился в уличной одежде на мягкую кровать, плюхаясь лицом, блаженно мыча и сжимая в руках мягонькую подушку, предвкушая блаженный сон. Но звонок мобильного телефона прервал планы альфы.       — Да, я весь во внимании, — достав из кармана толстовки сотовый, Джи не особо всматривался в дисплей, по привычке провёл пальцем по зелёному и приложил плотно к уху.       — Ох, Джи… Хё… Джинён-хён, здравствуй! Прости, что так поздно беспокою, но... М... — на том конце неуверенным и, кажется, даже подрагивающим голоском шептал в трубку Чунмён и не решался продолжить.       — О, приветик, Сухо-я, не страшно, не переживай. Что ты хотел? Что-то срочное? — немного взбодрился альфа и перевернулся на спину, рассматривая белый глянцевый потолок, слегка улыбаясь.       — Хён… Ты, эм… Мы могли бы встретиться? — голос Чунмёна стал более решительным в конце. Альфа, конечно, заметил, как мелкий заикался и боялся произнести хоть ещё пару фраз. Может у него что-то случилось, а родных беспокоить по какой-то причине не хотел, это заставляло волноваться.       — Конечно. Где ты сейчас? — напрягшись, обеспокоенный Джи стал подниматься с кровати и собираться на выход.       — Я в Чхонгечхоне, я буду ждать тебя, хён, приходи, пожалуйста… — как-то тихо и с некой мольбой в голосе прощебетал омега и отключился. Джинён даже не успел дать свой ответ, в трубке были слышны лишь противные гудки.       За 20 минут доехать до парка, это было чудо, и альфа был благодарен небесам за него. Сердце не унималось и билось со страхом. «Всё-ли там с ним хорошо? Почему он один и так поздно в центре?», в голове появлялись совсем не приглядные картины, и Джи заставлял их покинуть своё сознание, надеясь, что с мелким всё хорошо.       Выбегая из автобуса, альфа преодолел расстояние, разделяющее его от территории парка, и перейдя дорогу, попал на часть длинного застеленного белым снегом участка, который простирался вытянутой линией на 8 километров. Джинён вдоль и поперёк успел изучить красоту этого парка. Ещё ребёнком он часто гулял с родителями, когда отец больше был свободен и папа с лёгкостью мог выгнать его на свежий воздух. Иногда альфа скучал по временам своего детства и иногда по отцу, только никогда ему этого не говорил.       Снова позвонив Сухо, альфа пытался найти его глазами, но натыкался только на голую крону деревьев, освещённых по бокам ярким разноцветным светом города, который создавал подобие волшебства. Вспомнилось рождество, и как пускали яркие салюты в ночное небо. Было весело, а сейчас, не смотря на красивый окрас вокруг, внутри разгорался страх за беззащитного омегу и пусть уже достаточно самостоятельного, но всё же мелкого ещё, чтобы блуждать вечерами одному.       На звонок долго не отвечали, и Джи стала охватывать новая волна паники, ещё пять минут ожидания и чувство, что кто-то тычет пальцем в спину. Резко развернувшись на раздражителя, альфа чуть не сбил с ног Чунмёна, который пискнул что-то невнятное, испугавшись.       — Боже, Сухо-я, напугал. С тобой всё в порядке, почему ты так поздно здесь один? Родители же наверняка волнуются?! — стал тараторить альфа и осматривать омегу на предмет повреждений или странностей во внешнем виде. Положив в карман джинсов сотовый, альфа пытался успокоиться, рассматривая перед собой вполне опрятного и милого ребёнка. Вроде всё в порядке, старший облегчённо выдохнул.       — Прости, Джинён-хён, что доставляю тебе проблемы, — проговорил Чунмён, понимая, что и правда заставил волноваться альфу. Но в какой-то момент на его лице засеяла улыбка. Ведь он пришёл, Джинён пришёл, потому что волновался за него и даже сейчас так выглядел, будто чуть не лишился ценного. Может у омеги был шанс и его примут? Это добавляло уверенности и сил для дальнейших действий.       — Ладно, вижу с тобой всё в порядке. Поехали домой, и не делай так больше, — собирался уходить альфа, но его остановил голос мелкого.       — Джинён-хён, возьми, пожалуйста, этот шоколад, — помявшись, обратился Мён к удивлённому Джи и протянул коробочку. Альфа по привычке потянулся к вытянутой коробочке с шоколадом и только коснулся красного бархата, как его оглушили криком: — Я люблю тебя, хён, пожалуйста, прими мои чувства! — Мин застыл на месте от этих слов, продолжая держать в руках коробку и пытаясь осознать, что ему явно это не послышалось. Сухо смотрел прямо в глаза альфе, мелко дрожа, холодный поток ветра коснулся миниатюрных ручек омеги, и тот пытался их согреть, потирая друг об друга.       — Что ты… Сухо, что ты такое говоришь, ты же шутишь? Можно было просто подарить шоколад и без этих громких сло… — постепенно отходя от шока, альфа пытался приравнять услышанное к нелепой шутке и опустил руки, всё также держа в них подарок. Чон ведь ещё ребёнок, он мог что-то напутать. Но его перебили начавшимися слезами и дрожащим голосом.       — Эт-то не т-так! Я люблю тебя с 12 лет! Я специально сюда тебя позвал и не объяснял причину. Понимаю, что сейчас ты не видишь во мне прекрасного омеги… У меня даже запаха ещё нет… — опустив голову, перешёл на шёпот Мён и почувствовал, как на морозе слёзы колко обжигают нежные щёчки, но он не мог их остановить. Он так старался быть сильным, решительным, но от ответа старшего взял и расклеился, так просто и так больно. Хотя что омега мог ещё ожидать? Что его сразу вот так полюбят, ребёнка, у которого даже течки ещё не было? Но так хотелось верить.       — Сухо-я, не плачь, пожалуйста. Ну зачем, глупый ты ребёнок, — также перешёл на шёпот альфа, и приблизившись, обнял дрожащего омегу. В его руках Мён застыл, не ожидая, что его обнимут. Тёплая ладонь снова гладила по голове, из-за этого захотелось ещё больше плакать. Зачем он так добр к нему сейчас? Лучше бы он бросил ему в лицо этот чёртов шоколад, который омега учился долбанные две недели готовить с папой. Лучше бы послал куда подальше, лучше бы разбил сердце одним разом, а не как сейчас, медленно и мучительно растягивая растекающиеся по венам чувства. Но Мён знал, хён не был способен на такое, а может омега просто его идеализировал и сейчас будет жестоко и беспощадно...       — Хён, я знаю, что ты взрослый, что ты достоин лучшего омеги, чем я… Но… Н-но, я буду стараться, я стану самым лучшим для тебя… Джинён-хён, дай мне шанс, ради тебя я даже занялся собой, я научусь вкусно готовить, я… Пож... — ухватившись ручонками за пальто альфы, Сухо сжал кулачки и уткнулся носиком в грудь Джи, чувствуя, как пачкает своими слезами тёплую ткань.       — Ну хватит, прекрати, ты снова заставляешь моё сердце переживать за тебя, — вырвалось из уст Мина то, что он ощущал, когда ехал сюда. Осознав, что он только что сказал и то, что ему и правда небезразлично, что с этим милым ребёнком, щёки слегка порозовели, а рука перестала гладить младшего по голове.       — Это правда, хён? Твоё сердце переживает за меня? — перестав плакать и подняв голову, Чунмён взглянул в глаза Джи, боясь, что ему послышалось, и это игры его же собственного разума. — Хён! Давай встречаться? Обещаю, я стану очень красивым, и когда придёт время… Я… — взбодрился омега и заулыбался, вытирая рукавом мокрые от слёз щёчки, начиная заметно краснеть и запинаться на последней фразе.       — Вот никогда бы не подумал, что со мной такое произойдёт, — рассмеялся альфа и помог вытереть щёчки омеги большим пальцем. Внутри такой бардак и куча сигнальных знаков с красными большими буквами: «Не смей, это ещё ребёнок! Как ты будешь с ним встречаться?! Он же такой невинный, подло его марать! Родители тебя убьют, и не только твои!», - кричало подсознание. Но продолжая смотреть прямо в глаза, Джи не мог отвести взгляд, будто его парализовало. Хотелось защитить это тёплое создание, чтобы он больше не плакал, тем более из-за него. И пока альфа всё также прибывал в своих раздумьях, Сухо, как только мог, подтянулся на носочках и коснулся мокрыми, горячими губами, не подвижных губ старшего, неуклюже целуя и оставляя свой солёный след на них. Мин, даже не ожидая от самого себя, ответил на поцелуй, не дав отстраниться омеге, и мягко делясь своим теплом, прижал его к себе ещё плотнее, понимая, что попал.       Сознание так легко приняло факт того, что сейчас происходило. Как было приятно вот так просто целовать, не превращать касание губ во что-то пошлое и хлюпающее, просто дарить тепло и получать в замен горячее дыхание, лишь издали чувствуя мороз на губах, который тут же исчезал, растворяясь в теплом паре изо рта, и это совсем не аморально. Да, Сухо был ещё школьником, и никто особо не будет в восторге от новости, что они начали встречаться. Но Джинён никогда ещё не испытывал подобного трепета и чувства, что в его руках сокровище, которое нельзя было осквернить, нельзя было допустить, чтобы в сердечко Сухо треснуло где-то с боку, и Мин не совсем уверенно, но ясно для себя решил. Он же мог просто гулять с омегой, стать ему ближе и позволить сердцу занять место разума.       — Мм… Знаешь, я сейчас в таком замешательстве, и это так всё… Странно? — оторвавшись от губ младшего, альфа отвёл взгляд в смущении. Этот мелкий его точно до инфаркта доведёт. — И я чувствую себя каким-то педофилом, Боже. — рассмеялся Джи и выпустил из объятий Сухо. — Давай просто будем проводить время вместе, вдруг ты ещё передумаешь, узнав меня получше. Зачем тебе такой старик? — задорно поддел мелкого Джи и ожидал чего угодно, но только не того, как на него налетели с визгом и сжали крохотные ручонки, пытаясь обхватить полностью.       — Спасибо, хён! Я так рад, и ты не старый. И вообще омега должен быть младше, я всегда буду для тебя молодым и красивым, — вот и вернулись прежний оживлённый Чон Чунмён и его яркая улыбка, заставляющая улыбаться в ответ.       — На что я и согласился, может не поздно передумать… — не унимался шутник Джи и получил надутые губки омеги в ответ. — Ох, не делай так, кажется, они стали моим слабым местом. Пошли, отвезу тебя домой, пока твоя семья не начала сходить с ума. — взяв за руку Сухо, Джи направился в сторону автобусной остановки, держа в другой бархатную коробочку, всё также находясь немного в лёгкой прострации и вереницы мыслей. Омега лишь крепко сжимал руку и прижимался, чувствуя рядом любимого хёна.       Доставив мелкого домой, Джинён вернулся поздно вечером к себе без каких-либо вопросов со стороны родителей, не маленький уже. И завалился спать, слишком интенсивным был сегодняшний день. Во сне ему снился заснеженный парк, тёплые губы и ласковое: «хён». Альфа улыбался в подушку и даже чувствовал себя немного счастливым.       Впервые подаренный шоколад в день Святого Валентина не был отдан папе и стоял на тумбочке у кровати, выделяясь красным в тёмной комнате. * "Студия Мин. Звездная Пыль"