Экстракт цветка ванили.

      Яркое солнце ослепляло своими тёплыми лучами, скользя по личику Чунмёна, заставляло щуриться и прикрывать глаза свободной рукой в надежде спрятаться. Улыбка сама собой расцвела на устах, юный омега перестал пялиться на ясное голубоватое небо с плывущими ватными облаками и снова уверенно взялся обеими руками за камеру.       В кадре появились сочные почки на ветвях деревьев, парочки, держащиеся за руки, милые, пушистые собаки, следующие за своими хозяевами, еле заметный газон, из-за только-только пробивающихся через серую землю молодых ростков. И самое яркое то, что запоминалось чёткой картинкой в сознании, сохраняя копию в памяти, а сейчас отражающееся в объективе фотографа, это высокий, широкоплечий альфа, покупающий сладкую вату в дальнем ларьке и идущий обратно к Мёну. В этом году омеге весна нравилась ещё больше, чем в прошлом. Ведь сейчас с ним рядом его любимый хён.       Чунмён и Джинён уже чуть больше месяца «встречались». Ну, не то чтобы всерьёз, скорее так размышлял младший, уже считающий, что хён - заведомо его парень, а вот старший всё ещё в раздумьях и моральных терзаниях. Для Джи Сухо - ребёнок, которого нужно баловать сладеньким, поддерживать в трудных ситуациях и давать советы по поводу приставучего альфы со школы, предложившего встречаться невинному омеге. Но всё выходило совсем наоборот, и временами Джи мысленно себя ругает, что дал своего рода надежду Сухо, не отказав в тот день, когда ему признались, тыкая шоколадом в лицо. И сколько бы альфа не обдумывал случившееся, всякий раз он вспоминал слёзы, дрожь и отчаянную решимость хрупкого омеги, которому наверняка стоило приложить не мало усилий, чтобы признаться в чувствах взрослому альфе и смотреть при этом пронзительно в глаза, ожидая ответа. От этих воспоминаний сердце снова начинало болезненно сжиматься, мозг отчаянно взывал к благоразумию, но пульсация в висках заглушала то, что «правильно» и давала растекаться по венам чему-то тёплому и нежному, которое в итоге заполняло весь организм, желая намертво въесться в волокна и мягкие ткани. Хотелось просто улыбаться, трепать мягкие чёрные пряди мелкого, вытирать его гладенькие щёчки от неуклюжих мазков мороженного и смотреть на аккуратные, влажные из-за той же сладости губы, сглатывая подступившую слюну, пытаясь отвлечься и отворачиваясь на голубей, блуждающих по парку.       По правде говоря, когда Джинён предложил Мёну просто гулять вместе, не называя это свиданиями, и не спешить с выводами о них, то думал, что, узнав омега его лучше и видясь они чаще в повседневной жизни, образовавшийся розово-слащавый образ в глазах мелкого рассеется и он потеряет интерес, больше обращая внимание на сверстников. А Джинён успокоит свои приступы моральных ценностей и перестанет чувствовать себя совратителем малолетних. Хотя альфа признавал для себя, что мысли о том, что Сухо возьмёт и резко разлюбит, отдавая предпочтение другому альфе, попахивало гнильцой в глубине. И Джи начинал запутываться в своём же собственном клубке из мыслей и чувств, понимая, что если копнуть глубже, выгребая лопатой ненужный грунт, то он не хотел терять Мёна ни на каких стадиях их отношений, и если бы не возраст, то, наверное, не задумываясь, ответил "да" и сделал бы его своим без зазрения совести. Мин всё ещё старался быть правильным, но силы капля за каплей кончались.       Так что пока Джи корчил из себя простого уютного и тёплого друга, а Сухо, находясь рядом, чуть ли не парил в воздухе, переплетая маленькие пальчики с большими и более длинными пальцами альфы и не давая и шанса отказаться от того, чтобы не держаться за руки, гуляя по улицам. Джинён молча сохранял эти милые сердцу моменты на память и удивлялся, какими мягкими могут быть чужие руки и как могут легко розоветь щёки сильного альфы.       Пока Чунмён заворожённо смотрел, как альфа идёт в его сторону, держа пушистое облако сладкой ваты в одной руке, он успел сделать парочку снимков и опустил камеру на уровне груди, рассматривая каждый на предмет удачного ракурса. Направив в очередной раз объектив на альфу, омега застыл, вглядываясь в кадр и обнаруживая новые лица. Джинён на полпути остановился и со смехом, улыбаясь, беседовал с какими-то омегами, которые были уж слишком ярко и вызывающе одеты, чтобы быть альфами, ещё и тянули свои ручонки к Мину, а тот даже не сопротивлялся, что начинало бесить Мёна. Омега, повесив на шею ремешок с фотоаппаратом, насупился словно злобный хомячок и быстрым шагом направился в сторону двух незнакомых, но уже ненавистных ему омег и альфы, который вообще-то его и пусть весь мир катится, пытаясь сказать обратное.       — Хён! Почему так долго? Я вкусненького хочу, а ты всё никак не дойдёшь! — игнорируя рядом стоящих дылд, Мён чуть ли не отпихнул тех в сторону и внедрился между альфой и омегами, поворачиваясь к ним лицом и прижимаясь спиной к Джи, показывая, что вот, фиг вам, он мой. Альфа немного притормозил, наблюдая эту сцену ревности.       — Ох, прости, я тут… — промямлил заторможено удивлённый Джинён, но не успел вставить хоть пару последующих фраз, как омеги одновременно завопили, умиляясь с Сухо.       — Вааа! Какой милаш, похож на маленького хомячка. Это твой младший братик, Джинён? Мы и не знали. — галдели энергичные омеги, удивляя младшего своими слащавыми голосками и тем, что они говорили чуть ли не в унисон. Оба парня оказались на первый взгляд красивыми близнецами с одним и тем же запахом свежескошенной травы. «Необычно, однако», - подумал озадаченно разглядывавший их Мён, поражаясь ещё больше этим двоим и тому, что их внешний вид разнился с их истинным запахом.       — Я не младший бра… ㅡ хотел огрызнуться Чунмён и увернуться от когтистых лап с красочным маникюром, лезущих потрепать его по волосам, как стоящий позади альфа первым положил неизменно свою большую ладонь на голову Мёна и улыбнулся омегам, которые вернули свои руки в исходное положение. Джи вставил свои три копейки, таким образом, мягко затыкая мелкого, чтобы тот не сболтнул лишнего.       — У меня нет родных братьев. Но вы в чём-то правы, это мой маленький друг, зовут Чунмён, братик Чона, вы же знаете, что у Тэгука большая семья и я её часть. — рассмеялся Джи, будто шутку рассказывал и перестал трепать пряди Сухо, переводя своё внимание на улыбающихся близнецов.       — Ого, у нашего Тэгук-и такой братишка, кто бы мог подумать! — отходя от приступов смеха и умиления, заговорил первым один из омег с нежно-сиреневыми прядями, осматривая подростка перед собой.       Чунмёна всё сейчас происходящее раздражало, и хотелось пнуть каждого из незнакомцев по ноге и под их болезненные вопли убежать, схватив альфу за руку. Такое ребячество, но данная идея горела злобными огоньками в глазах Мёна. Оказывается, он жутко ревнивый.       — Да, я тоже удивлён, — отозвался второй высокий омега, выбеленный до платинового блондина и улыбнулся, смотря в глазки Мёна. «Совсем не похож на Тэгука, ещё и так защищает Джинёна от нас, такой забавный», - промотал данную мысль про себя блондин, заметив сейчас перед собой привычное омежье поведение, когда дело касалось альфы, и решил, что надо бы представиться, а то как-то не хорошо вышло.       — Кстати, что-то я совсем растерялся, — будто читая мысли напротив, Джи всё также стоя со сладостью в руке, решил представить этих двоих мелкому, — Чунмён-и, познакомься, это Чхве Хончон и Чонхо, мои одногруппники. — указывая свободной рукой на каждого, альфа знакомил Сухо с близнецами.       — Приятно познакомиться, Чунмён-а, — произнесли, опередив Мёна, одновременно омеги и, пока тот собирался с мыслями, успели наклониться, чтобы потискать его за щёчки, и быстро отпрянув, выпрямились, оборачиваясь в сторону фонтана вдалеке и что-то или кого-то высматривая.       — М, да мне тоже, — ответил равнодушно Чунмён, начиная злиться из-за внезапных прикосновений к его лицу. И из любопытства посмотрел в ту же сторону, что и двое омег. А Джи, почувствовав настроение мелкого, тут же сориентировался и впихнул в его руку палочку с сахарной ватой мол: «о возрадуйся, мой господин, не гневайся». Омега будто под гипнозом принял её, даже не повернувшись к альфе.       — Ладно, было здорово увидеться, но мы пойдём, — обернувшись к альфе, объяснился Хончон, выкрашенный в нежно-сиреневый, и взяв брата за руку, обратил его внимание на себя.       — Да, мы пойдём, а то нас Ян наверняка заждался. Если начнёт нам звонить, то всё, бежать бесполезно. Ну ты понимаешь, Джинён, — рассмеялся, подмигнув, блондинистый Чонхо и сжал руку брата, утаскивая его за собой. Хончон заметно покраснел, но пересилив себя, поднял смущённый взгляд на парочку с сахарной ватой и помахал рукой на прощание.       — Ха-ха, пока-пока, передавайте привет Яну! — крикнул вслед альфа и проводил взглядом близнецов, спешивших на свидание.       — А они красивые, — подал голос застывший омега и отошёл от альфы, держа в руках минут десять назад желанную сладость, но намерения на её поглощение пропали.       — Сухо-я, — пропел по слогам уж больно весёлый альфа и, подхватив резко омегу на руки, начал его кружить как надувшегося ребёнка, чтобы развеселить, совсем позабыв, что они в общественном месте и могут кому-то этим помешать, — это что сейчас было, м? Неужели меня приревновали? Как миииило! — стал сюсюкаться взрослый Джи, остановившись и прижав к своей груди омегу, заглядывая в шокированные из-за действий альфы глаза. И было даже как-то приятно осознавать, что его так воинственно ревновали.       — Н-ничего подобного, кому ты вообще нужен! Отпусти меня! — заикаясь и брыкаясь, требовал смутившийся за секунды омега, надув свои очаровательные губки, показушно отворачиваясь и утыкаясь носиком в сладкое облако в руке.       — Ну вот, ты меня так быстро разлюбил, эх, бедный я, несчастный, — отпустив и поставив омегу на землю, Джи решил принять правила игры и побаловаться с мелким. Понурил с печальным вздохом голову и, делая вид, что плачет, альфа закрылся ладошками, чтобы Сухо не видел его лица и улыбки.       — Что… Нет... Я... Ты... Пожалуйста, прости, Джинён-хён, я был не прав. Ну хён, перестань! — омега, поверив в сцену со слезами альфы, ринулся к нему, при этом уронив несчастную палочку с сахарной ватой, и схватился руками за запястья Джи, пытаясь заглянуть в его лицо, и сам чуть не расплакался. И что на него нашло, взял и расстроил альфу, которого так любил. — Ууу… Хён, посмотри на меня, — просил Мён жалостливым голосом.       — Няхаха... — резко убрав ладони с лица и чмокнув смачно в носик омегу с начавшей дрожать нижней губой, Джи расхохотался и прижал к себе, обнимая. — Глупый, не стоит меня ревновать, тем более к ним. У них есть альфа и они его очень любят, так что тебе не стоит волноваться Сухо-я, — ласково прошептал альфа, совсем не смущаясь и на это мгновение позабыв, что перед ним омега пятнадцати лет и как-то не правильно то, что он делает и говорит.       Чунмён, совсем не ожидавший такого поворота событий и верящий, что его альфа впервые перед ним плачет, не мог поверить. Его жестоко разыграли, сыграли на чувствах! Ему хотелось ударить хорошенько, но тёплый чмок в маленький носик сыграл свою роль, а объятья придали уверенности, что им дорожат, это всё успокоило бурю внутри.       — Я понимаю своё положение, но всё равно не хочу отдавать тебя другим, — пробормотал Сухо, уткнувшись мордочкой в грудь альфы, и прижался плотнее, — и вообще мне скоро исполнится шестнадцать! Вот! — уже более громче выуживал из себя омега, и обдумывая ранее сказанное альфой, поднял голову и взглянул на него. — Ты сказал, у них есть альфа? Это в смысле один на двоих? — округляя глазки, поинтересовался омега.       — Ага, такое очень редко, но бывает. У них один и тот же запах, и они оказались истинными для одного альфы, было трудно, но они пытаются быть все втроём вместе. — спокойно объяснял альфа ситуацию своих одногруппников и не видел в этом чего-то зазорного и не совсем подходящего для ушек подростка.       Если уж природа так решила, почему нужно другим это осуждать? Хотя забавно, альфа оказался почти в такой же ситуации, вот только Сухо пока ничем не пах и был страх, что они окажутся не истинными, и всё закончится так банально и больно. Только Джинён не говорил о своих мыслях Сухо. Омега будет плакать, пусть даже если это окажется правдой, и Мён уйдёт к человеку, предназначенному ему самой природой. А Мин хочет видеть лишь улыбку и мило сморщенный носик, когда тот не всерьёз злится на него.       — Ааа, вот оно что, — опустив голову, омега прижался к тёплой груди альфы и тихонько добавил: — Теперь я им немного завидую, — хмыкнул Мён и, быстро взбодрившись, вынырнул из объятий Джинёна, снова взялся за камеру, настраивая объектив и снимая первый раскрывшийся нежно-розовый цветок вишни на высоком ветвистом дереве. Нежная улыбка проскользнула на губах наблюдающего за омегой альфы. Джи всё чётко расслышал, но не стал говорить что-либо. И, обнаружив валяющуюся сахарную вату на земле, выбросил испорченную вкусняшку в урну, снова возвращаясь к ларьку. Им ещё часа два гулять, и нужно было провести это время весело и сладко.

***

      В покрытом полумраком душном номере отеля раздавались громкие и вызывающие стоны, в которых проскальзывали пошлые комментарии к действиям. Голос омеги почти срывался, звенел в ушах альфы, но ни на мгновение не умолкал, из-за чего хотелось его заткнуть и в то же время это заводило ещё больше.       — Ммм… Ах, ах… Хмф… Давай, малыш, двигайся быстрее, пока я не состарился, — простонал напористо омега, хватаясь руками за крепкую задницу нависшего над ним альфы, выдавил из себя ухмылку, дразня и одновременно с этим чувствуя, как толстый член становился ещё больше внутри, проскальзывая по нежным стенкам прохода и выскальзывая весь в смазке и белой вязкой сперме, которая отчётливо хлюпала, напоминая о предыдущих оргазмах.       Пылкие глаза альфы норовили испепелить омегу перед ним, слишком уж тот много болтал, так и хотелось вытрахать всю дерзость из плавкого тела и заткнуть сладкий ротик чем-нибудь большим и продолговатым так, чтобы слёзы из глаз брызнули. Может как-нибудь альфа и попробует секс втроём, но сейчас был лишь он один, будет наслаждаться этим до онемения торчащих сосков сексуальным омегой, которого пора бы хорошенько приструнить.       — Да, когда же ты заткнёшься! — прохрипел альфа, его разум мутнел от накопившейся раздражённости и непокорности даже в таком положении, когда омега должен скулить, а не высмеивать, раздвинув ноги для альфы. Он ухватился обеими руками за горло омеги, намеренно сдавил, чтобы тот не мог произнести ни слова. И начал загонять свой горячий член ещё глубже, касаясь губами шеи любовника, оставляя на ней небольшой укус, борясь с животным желанием поставить на нём метку и попробовать на вкус алую жидкость. Но альфа ещё не настолько свихнулся, чтобы вытворить подобное, зато природные инстинкты лихо глумились над сознанием.       Омега от недостатка кислорода начал терять сознание и, запрокинув голову, блаженно прикрыл глаза. Шея сдавливалась с каждым новым толчком ощутимо сильнее, потные тела чуть ли не горели, соприкасаясь с друг другом из-за трения, в ушах эхом слышалось, как кровь гуляла по венам, и омега от такого количества ощущений и сковывающей боли был уже готов кончить, сдавливая внутри себя твёрдый член, разрывающий его изнутри.       — Ну что, нравится?! А?! Ты довыёбывался, сука! — провыл альфа зверем над ухом и ускорился так, что кровать с грохотом билась об стену спинкой изголовья, а омега под ним не знал за что ухватиться руками, чтобы удержаться, проходясь спиной по хлопковому белью. Но опора тут же нашлась, омега обхватил своими ногами альфу, приближая его к себе ещё ближе, и из последних сил сцепил намертво замком, не дав тому выбраться. Через минуту измождённое тело почувствовало, как на него упал мускулистый альфа, прижимая немалым весом, и обильно кончил в омегу, ослабевая хватку на шее, а содрогающийся под альфой парень кончил следом, открывая глаза и сладко глотая ртом секундами ранее недоступный воздух.       — Хах, пока тебя не выведешь из себя, так дико не получается, малыш Тэгук-и, — отдышавшись за пару-тройку минут, омега удивил Чона бодрым настроением и тем, что до сих пор его не отпустил, а ведь альфа начал чувствовать, как набухал узел, и нужно было выходить из горячего нутра.       — Заткнись, Юнсок… И выпусти меня уже. — начал уже по-серьёзному паниковать приходящий в себя альфа, еле шевеля языком.       — Ммм, не беспокойся, в моём случае залёт исключён. Ты, наверное, ещё ни с кем не сцеплялся, наслаждайся, это приятно. — не отпуская из плена своих ножек, ласково убаюкивал Тэгука омега и сам наслаждался непрекращающейся пульсацией внутри себя, скользя рукой по загривку альфы и массируя подушечками пальцев.       — Пф, чёрт с тобой, — зевнув, ответил Тэгук и закрыл от усталости глаза, втягивая ноздрями запах вишни в коньяке, смешанный с его собственным. Чувствовалось, как его убаюкивающе гладили и невесомо касались мягкими губами за ушком. Захотелось обнять остывающего омегу и раствориться в блаженном сне, что альфа впоследствии и сделал.       Сцепка продлилась от силы минут пятнадцать, и когда член альфы принял расслабленное состояние, Юнсок выбрался из объятий всё ещё спящего Тэгука, карабкаясь по измятым простыням на кровати на четвереньках, и вставая на ноги, прошёлся босыми ногами по ламинату, потягиваясь, чтобы размять онемевшие конечности от долгого нахождения в одном положении. Из анала потекла белесая жижа, стекая противно по ноге, отчего омега коснулся рукой растраханной дырочки и размазал липко-скользкую жидкость по своим пальцам, медленно поднося ко рту, и вдыхая смешанные запахи, вылизал каждую фалангу, при этом как-то своеобразно ухмыляясь, и как ни в чём не бывало направился в душ смывать с себя чужой запах и подсохшую местами сперму.       Пока омега принимал душ, Тэгука разбудил смартфон громкой мелодией на звонке, которую сам же альфа и поставил, ибо любовь к рок-музыке не угасала в глубинах самопознания. И ему пришлось не хотя начать шевелиться и искать заспанным взглядом этот, будь он проклят, смартфон. Поиски продлились недолго, так как стоило альфе подняться, присев на край кровати, как его правая нога обнаружила источник непрекращающихся звуков бас-гитары.       — Чё надо? — подобрав с пола смартфон, Тэгук без каких-либо церемоний ответил на звонок, всё ещё прибывая в дымке рассеявшегося сна.       — Ты как с любимым папочкой разговариваешь, Чон Тэгук! — послышался строгий голос Тэхёна из динамика, и Тэгук резко очнулся, совсем не ожидавший, что папа будет ему звонить.       — Это… Даа, просто ты меня разбудил, не серчай. — пытался подлизаться альфа как только умел.       — Ох, ну ладно, как же я не прощу своего милого оболтусика, — ещё больше последовало нежностей в ответ, на что Тэгук только и успел закатить глаза и смог удержать себя, чтобы не огрызнуться чем-то едким в ответ.       — Ладно-ладно. Что ты хотел, пап? — улёгшись обратно на кровать, поинтересовался альфа, повернув голову в сторону ванной, откуда доносился нескончаемый шум воды. «Может трахнуть его пока он там, ещё и помоюсь заодно», - мелькнула мысль на заднем плане, и Тэгук оскалился своим же мыслям. Но папа настойчиво что-то пытался вколотить в сына своими речами, и альфе пришлось переключиться всецело на голос папы.       — Дорогой, тут такая ситуация складывается, что я не успеваю завтра с утра зайти в кондитерскую и забрать тортик для Чунмён-и. Нам с отцом надо будет съездить кое-куда... И раз ты ночуешь сегодня у друга, сделай папе приятное, когда будешь домой возвращаться, загляни в кондитерскую, в которой мы обычно пончики и пирожное покупаем, и забери наш заказ. Надеюсь, ты же помнишь, что у твоего младшего братика завтра день рождения? — склоняясь в конце своего монолога к строгости в голосе, спросил омега у сына, замолчав в ожидании ответа.       — Да, как тут забудешь, — промямлил с недовольством альфа и поспешил громче ответить, — а Сокджин почему его не может забрать? Я не хочу переться ни свет ни заря за дурацким тортом. — возмутился Тэгук, ибо не понимал, чего так все носились с этим «праздником». Вечно над младшенькими тряслись как над хрустальными.       — Тэгук! Ничего не хочу слышать! Или ты выполняешь мою просьбу или никогда больше не позволю ночевать вне дома. Не думай, что твой папа глупый и не понимает, что у тебя там за новый друг. Пойдёшь и с утра заберёшь, поздравишь брата, иначе пока не закончишь университет, будешь под нашим с отцом контролем! — отчитывал Тэхён своего нерадивого сына, напоминая, что он всё ещё под крылом родителей и должен был их слушаться. В случае Тэгука, хотя бы иногда делать то, о чём его просят.       — Хорошо. — кратко ответил папе альфа и снова начал пялиться на дверь в ванную комнату, шум воды прекратился.       — Вот и умница, папочка тебя любит. — проворковал довольный Тэхён и попрощался с сыном.       — Ага, — по привычке гаркнул Тэгук и, отключившись, направился в ванную комнату, объятую клубами горячего пара, по кафельным стенам которой скатывался конденсат мокрыми дорожками и где был чистенький, свеженький омега. А это значит, что альфе просто необходимо его снова запачкать и самому помыть между делом.       — Лапуууууууль, я иду, готовься! — выкрикнул Тэгук и не спеша зашёл в ванную, плотно закрывая дверь за собой.

***

      Тэгук уже две с половиной недели трахал Юнсока, вжимая его сексуальное тельце в матрацы отелей, скользя своим шершавым языком по бледной гладкой коже и удивляясь выносливости и грязным речам омеги.       Ещё тогда в первый раз, когда тридцатилетний омега схватил нагло его булочки и пропихнул в карман бумажку с номером, Тэгук задумался, но не решился бы на какие-либо шаги в сторону этого соблазнительного омеги, если бы не случай в баре.       После работы все сотрудники студии ринулись в ближайший бар отмечать день рождения одного из работников. Ну и по всем заповедям подобных мероприятий были выпивка, закуски, быстро опьяневшие коллеги и под шумок скрывающийся из виду дядя Юнги. Ибо дома ждал его злющий и очень ревнивый омега - дядя Чимин, который раз пятьдесят успел позвонить и накричать в ушные раковины босса о том, что он замужний человек и если хотел таковым и остаться, то пусть несёт свою задницу домой. Тэгук уход дяди заметил, но не стал останавливать и был в свою очередь благодарен, что Юнги не стал тащить его с собой, прекрасно понимая, что молодость и все дела, а Чон не такой уж и маленький мальчик, пусть развлекается.       Выпивая очередную рюмку соджу, Тэгук загорелся желанием облегчиться, и пошатываясь, направился в комнату для альф, а за ним увязался такой же пьяненький Юнсок, чему-то улыбаясь и не обращая внимания на чьи-то ручищи, которые пытались его остановить, но омега был настырным. Ну и в итоге Юнсок хорошенько обслужил молодого альфу, долго не выпуская его из закрытой кабинки.       После произошедшего можно было бы и забыть всё, как, в принципе, и бывает. Но вот Тэгуку слишком хорошо запомнился пылкий омега и его рабочий ротик, что страх об увольнении куда-то быстро улетучился. Ведь если трахаться вне студии и ничем друг друга не выдавать, так это классно же. И альфа с омегой на том и порешили, время от времени наслаждаясь друг другом.

***

      Утро следующего дня настало внезапно, ослепляя своим сиянием из настежь открытого окна, и альфа, поворчав и потянувшись в постели, всё же покинул её. Вспоминая, что сегодня за день, и его ждут великие дела, которые навязал ему любимый папочка, но Тэгук достойно выполнит все поручения, лишь бы не долбали мозг.