Эй, Беллами

"Эй, Беллами. Я жива". Её голос звучит тихо, как-то слабо, поэтому Беллами сначала кажется, что это всего лишь его собственные галлюцинации, подпитанные съедающим чувством вины. Он застывает на месте, не в силах пошевелиться, но замечает изумление на лице Рейвен, у которой на каждый выдох приходится три крошечных вдоха, и понимает, что это реально. Они оба молчат, боясь разрушить момент, и практически не дышат до тех пор, пока Кларк вновь не начинает говорить. "Если я не ошибаюсь, прошло десять дней после очередного конца света. Десять дней после того, как вы, ребята, отправились обратно на Ковчег", – из её горла вырывается негромкий, грудной смешок, и она тут же едва слышно вздыхает. – "Первые четыре дня я постоянно то отключалась, то приходила в сознание и, честно, едва понимала, что происходит. Сейчас мне уже лучше, так что ты не зря надеялся на чёрную кровь – она всё-таки спасла меня", – он не видит, однако отчего-то может поклясться, что прямо сейчас она слабо улыбается. – "Я же надеюсь, что вы все до единого живы. Пожалуйста, Беллами, будь живым". Голос девушки ломается, отчего Блейк чувствует, что она сдерживает слёзы, и это заставляет его ожить и пересечь комнату одним движением, чтобы ответить ей. Дать ей знать, что они живы. Живы, благодаря ей. Живы, и однажды обязательно увидятся. "Завтра я попробую снова, хорошо? Передавай всем привет от меня". – У нас проблемы с радиосвязью, – говорит Рейвен, когда Беллами поворачивается к ней после нескольких неудачных попыток достучаться до Кларк по радио. Она сжимает губы в тонкую линию, и Блейк безошибочно читает в её взгляде печаль и беспомощность. – Мне жаль, но это нельзя исправить, Беллами. Он(и) никогда не смогут ответить. * "Эй, Беллами. Прошло уже двадцать восемь дней, и мне кажется, что я изучила лабораторию Бекки вдоль и поперёк и теперь знаю её куда лучше, чем Рейвен", – уверенно заявляет Кларк, что вызывает у молодого человека весёлый смешок. – "Не смейся, потому что тут особо не поразвлекаешься, знаешь ли", – обиженным тоном тянет она, словно услышав его. Он фыркает и машинально кивает, на мгновение забывая, что она не видит этого. – "Ладно, я нашла всё необходимое для рисования, так что теперь лаборатория украшена вашими портретами. Никто же не будет ругаться из-за беспорядка, правда?". Она говорит беззаботно и легкомысленно, но Беллами всё равно улавливает нотки тоски, которые время от времени слышатся в её голосе. Он открывает рот, чтобы ответить, и Гриффин, как обычно, перебивает: "Надеюсь, вы не висите в невесомости где-нибудь рядом с Ковчегом мёртвые. Потому что лишь эта надежда и заставляет меня жить дальше. Вы же живы, правда?". – Конечно, Кларк. Ты только тоже постарайся выжить, ладно? * "Эй, Беллами. Прошло уже семьдесят три дня, и сегодня я впервые выглянула наружу. Знаю, это может быть опасно, но я сделала это мельком, совсем недолго, клянусь", – добавляет девушка в тот момент, когда Беллами собирается выругаться. – "Ядерная зима в самом разгаре – на улице очень холодно. Но, веришь или нет, если бы не витающий в воздухе пепел, закрывший солнце, то это было бы очень красиво. Зима была бы очень красивой". – Я верю тебе, принцесса. * "Эй, Беллами. Сегодня, спустя целых сто тридцать дней после конца света, я решила связаться с бункером". Он резко подаётся вперёд и весь обращается в слух, словно опасаясь пропустить хоть одно её слово. В ушах гулко отзывается стук сердца, а пальцы впиваются в поверхность стола, и Беллами приходится набрать полную грудь воздуха, чтобы успокоиться, избавиться от волнения. "Не знаю, почему я не сделала этого раньше. Может быть, я просто боялась, что снова получу в ответ только тишину, а я так от неё устала", – она горько вздыхает, отчего в груди у Блейка что-то больно щемит. – "Я очень долго репетировала наш возможный разговор, но… мне жаль, Беллами. Мне очень жаль, но бункер молчит". Его плечи моментально поникают, и из груди вырывается разочарованный вздох. "Я уверена, что они все живы и здоровы", – мягко произносит Кларк, словно чувствуя настроение молодого человека. – "Думаю, Октавия замечательно справляется с ролью Командующей, ведь это у неё определённо в крови. Конечно, их жизнь в бункере наверняка не обходится без небольших конфликтов между кланами, но, как я и говорила раньше, выживание – командный вид спорта". – Только вот ты одна, и это моя вина, Кларк. * "Эй, Беллами. Сегодня уже двести семьдесят первый день моего одиночества, и ты себе представить не можешь, как я мечтаю выйти наружу больше, чем на пять-десять минут. Выйти без защитного костюма и вновь вдохнуть полную грудь чистого воздуха. Пройтись по зелёному-зелёному лесу и ощутить холодные капли дождя на своей коже", – она мечтательно вздыхает, и Беллами растягивает уголки губ в понимающей улыбке – как же ему хочется покинуть стены этой железной коробки! – "Ты уж извини, но я тебя я ждать не буду, чтобы вместе прогуляться по Земле, но обязательно расскажу тебе всё в красках. Ты же не будешь завидовать, верно?". Он удивлённо вскидывает брови, отмечая в её тоне игривые нотки. Гриффин звонко смеётся и что-то продолжает говорить, однако Беллами непроизвольно пропускает мимо ушей все её слова, задержав дыхание, вслушиваясь в мягкость её голоса. Боже, как же он по ней скучает. * "Эй, Беллами. Прошло уже триста пятьдесят восемь дней с Первородного Огня, и почти прошёл целый год с тех пор, как вы вновь поселились на Ковчеге. Снаружи всё ещё холодно, но, по крайней мере, теперь я способна находиться на воздухе без защитного костюма, ведь я счастливый обладатель чёрной крови!" – Кларк говорит преувеличенно воодушевлённо, на что Блейк недовольно морщится и цокает языком, качая головой. – "Думаю, завтра я отправлюсь в путешествие по острову, вдруг мне повезёт? Просто пожелай мне удачи". – Будь осторожна, принцесса. * "Эй, Беллами. Четыреста восемьдесят дней уже позади, и, несмотря на леденящий душу ночной холод, я немного задержалась снаружи", – торжественно объявляет девушка. – "Ночное небо сегодня удивительно чистое, практически насыщенно чёрного цвета; оно так красиво искрится мириадами звёзд, Беллами! Полагаю, ваш вид всё-таки не так хорош, как мой", – поддразнивает Гриффин, и Беллами фыркает, закатывая глаза. – "Ты назовёшь меня глупой, и, возможно, будешь смеяться, но я загадала желание на падающую звезду. Чтобы вы вернулись сюда, на Землю. Чтобы ты вернулся, Беллами, сюда, ко мне. Глупо, правда?". – Нет, Кларк, – отвечает он, качая головой, – это не глупо, потому что я обязательно вернусь. Он должен. (он бы загадал то же самое). * "Эй, Беллами. Прошло уже шестьсот десять дней с тех пор, как я последний раз видела тебя или кого-либо ещё. Снег начал понемногу таять, поэтому вскоре, думаю, я смогу покинуть остров и отправиться ближе к разрушенному Полису. Мне всё ещё хочется верить, что кто-нибудь ещё выжил, кроме меня, так что… не суди меня, ладно?". – Никогда, слышишь? – спрашивает Блейк, бесполезно нажимая на кнопку ответа. – И никогда не теряй надежду. * "Эй, Беллами. На семьсот первый день я вдруг поняла, что, вероятно, никогда не говорила тебе этого раньше, но я чертовски рада, что знакома с тобой. Ты замечательный, и я…". Кларк замолкает, из-за чего комната погружается в тишину, нарушаемую лишь тихим гулом техники. Сердце молодого человека невольно ускоряет свой ход, и он прикрывает глаза в ожидании продолжения, однако Гриффин внезапно меняется в настроении: "Нет, знаешь, лучше я скажу тебе это при встрече, лично. Как там ребята?..". (он обязательно должен вернуться). * "Эй, Беллами. Это семьсот восемьдесят второй день моей попытки не сойти с ума от полного одиночества на этой чёртовой планете, и сегодня, клянусь, я ела самую отвратительную на вкус рыбу", – недовольно бурчит девушка, и Беллами отчётливо представляет, как она в отвращении морщит нос. – "Вероятно, я не должна жаловаться…". – Вот именно, принцесса, – машинально отзывается Блейк, закатывая глаза и вспоминая надоевший вкус их обычной однообразной пищи, – не тебе жаловаться. "… да-да, потому что на Ковчеге еда не лучше. Во всяком случае, думаю, это хороший знак – знак, что всё более или менее возвращается на круги своя. Медленно, конечно, ведь до зелёных деревьев ещё точно далеко, но всё-таки… это надежда, верно?". Кларк спрашивает неуверенно, делая паузы между словами, и молодой человек различает сквозящее в её тоне отчаяние, которое слышится всё чаще и чаще. Он продолжает нажимать на кнопку ответа, рискуя сломать её, и (умоляюще) смотреть на Рейвен, на что та лишь поджимает губы и отрицательно качает головой. (мне жаль, Беллами). – Не сдавайся, Гриффин. Ни за что на свете. * "Эй, Беллами. Прошло уже восемьсот десять дней, и ты ни за что не поверишь, что сегодня со мной случилось!". Он заинтересованно поднимает голову, а сидящая рядом Рейвен прерывает своё занятие, когда Кларк начинает восторженно и взволнованно говорить. Оба обмениваются многозначными взглядами и невольно придвигаются ближе к радио, стараясь не упустить ни слова. "Я нашла человека! Я нашла ещё одну чернокровку, девочку!" – выпаливает она на одном дыхании и облегчённо смеётся. – "Её зовут Мэди, ей, на мой взгляд, около семи-восьми лет, и она всё это время была в полном одиночестве! Я нашла её неподалёку от Аркадии и, честно, сначала не поверила собственным глазам". – Гриффин издаёт то ли смешок, то ли всхлип, и рвано вздыхает. – "Она не очень хорошо знает английский, а мой тригидасленг без практики стал чуть хуже, но, думаю, мы справимся". Беллами облегчённо выдыхает, сжимая ладонь Рейвен; улыбка не сходит с его лица до самого конца дня. (она больше не одна). * "Эй, Беллами. После конца света прошло уже девятьсот двадцать два дня. Я скучаю по всем вам. Скучаю по Рейвен, по Монти, Харпер, Мёрфи (но не смей ему об этом говорить!), даже по Эмори и Эхо. Я скучаю по маме, Октавии, Маркусу. Я так сильно скучаю по тебе, Беллами". – Я тоже по тебе скучаю, принцесса. Каждый день. * "Эй, Беллами. Это тысяча девяносто первый день, и всё, вроде как, налаживается: английский Мэди стал лучше, мы нашли немного оружия и теперь учимся стрелять", – торжественно сообщает девушка, из-за чего Блейку кажется, что сейчас она гордо задирает свой носик, и эта картина заставляет его улыбнуться. – "Ещё ей очень не терпится увидеться с вами всеми, потому что я, кажется, слишком часто говорю о вас", – она смущённо кашляет, вздыхает. – "Прошло почти три года. Кто знает, может быть, оставшиеся два пройдут быстрее? Если вы, конечно, всё ещё живы". – Мы живы, Кларк, – еле слышно произносит он. – И мы вернёмся. * "Эй, Беллами. Потребовалось тысяча и двести дней, чтобы на деревьях появились почки, а животные начали возвращаться в эти края", – радостно оповещает Гриффин. – "Однажды здесь вновь будет красиво. Ну, знаешь, совсем как тогда, когда мы оказались на Земле впервые. Ты помнишь, как всё было?" – по-детски наивно спрашивает она, однако тут же смеётся. – "Конечно, до того, как появились земляне, а мы с тобой продолжали ссориться". – Я был дураком, – бормочет Беллами, взъерошивая тёмные волосы пятёрней. – Я всё исправлю, обещаю. "Во всяком случае, восстанавливающаяся планета даёт мне надежду на светлое будущее. И я верю". (и в этот момент он верит вместе с ней). * "Эй, Беллами. Прошло уже тысяча шестьсот одиннадцать дней, и знаешь что? Становится всё труднее и труднее рисовать твои бесконечные веснушки по одной лишь памяти", – скороговоркой произносит Кларк, заставляя его удивлённо вскинуть брови. – "Точнее, я хочу сказать… Мэди спрашивает о тебе, и мне, разумеется, хочется дать ей твой самый-самый точный портрет, но… Ты ведь наверняка изменился, да? Вот чёрт". Она говорит неуверенно и смущённо, отчего в груди у него начинает щемить от нежности. Беллами улыбается и тихо шепчет: – Ты меня обязательно узнаешь, принцесса. * "Эй, Беллами. Это одна тысяча семьсот девяносто пятый день, и остался всего лишь месяц до вашего возвращения! Месяц, и вы сможете вновь вступить на Землю. Тридцать дней, и мы встретимся вновь". – Тебе следует прекратить это, – тихо произносит Рейвен, останавливаясь позади. Осторожно сжимает его плечо и буквально чувствует, как он остро желает сбросить её руку. – Ты же знаешь, что мы не можем вернуться на Землю живыми. Не в этот раз. Но Беллами упрямо молчит, сжимает челюсти до боли, сосредотачиваясь на словах, доносящихся из радио, и продолжая игнорировать жалостливый взгляд подруги, пока та не покидает комнату, оставляя его в одиночестве. На растерзание тоске и чувству вины. Потому что так не должно быть. "Я очень жду твоего возвращения". (восторженный голос Кларк, наполненный надеждой, начинает преследовать его в ночных кошмарах). * "Беллами? Прошло тысяча и восемьсот тридцать дней. Вы могли вернуться ещё пять дней назад, знаешь? Так где же вы?..". Впервые за эти пять лет он выключает радио. (не жди меня, принцесса).