Скорое такси

      Спустя полтора часа я с горем-пополам расправляюсь с зачетом, чему несказанно рада и как камень с плеч. Мне так не хочется после учебы идти сразу домой, поэтому решаюсь пройтись до Центрального парка, подышать свежим воздухом. Тем более, у меня голова до сих пор периодически побаливает после ресторана.       Добравшись до места назначения устремляюсь как можно быстрее к свободной лавочке, но мне не хватает чуть расторопности или физических способностей, поэтому меня опережает какая-то девчонка. Проходя мимо, я немного ощетиниваюсь, смотрю боковым зрением на девушку, занявшую единственную свободную скамейку, прохожу мимо, а спустя долю минуты меня окликивают. — Леди Никак? — у меня, признаюсь, душа уходит в пятки, когда я слышу этот чарующий голос. Я запомнила его и не могу ошибаться. Я знаю, кому он принадлежит. И еще это саркастическое «Леди Никак»… Это точно Она. — О, Лекса? Какая неожиданная встреча, — стараюсь говорить с ноткой холодного сарказма, а сама чувствую, как все жилки внутри предательски сжимаются. — Вот уж действительно говорят, Лос-Анджелес — большая деревня, — улыбается девушка, буквально раздевая меня взглядом «по-манхэттенски». — Как Ваше самочувствие? Вчера, мне показалось, вы несколько были не в себе…       «Черт, да она еще думает издеваться!» — медленно изнутри начинаю закипать от злости, но скорее, больше злюсь на вчерашнее свое поведение. Мой взгляд, по-видимому, сейчас несколько напрягает Лексу, поэтому стараюсь вернуть себе дружелюбие. — Извините, Лекса, но я была вполне в себе, — начинаю оправдывать вчерашнюю себя, хотя в глубине души понимаю, она права, и я догадываюсь, что она имеет ввиду... — Это все виноват ваш дурацкий ремень безопасности! Для чего только его придумали?       Я понимаю, что сморозила глупость, а в этот момент мое лицо, как и уши, начинают краснеть. — Ах, да! — смеется Лекса.— Это все, бесспорно, ремень — проказник этакий.       «Мне кажется или она флиртует со мной? Сто-о-оп, Кларк. Тебе этого не надо. Да и кого ты корчишь из себя? Она ведь явно по мужчинам, как и ты!» — признаться, мне уже начинают надоедать мои внутренние монологи, которые заставляют чувствовать себя какой-то неполноценной.  — А может, все же, представишься? Давай уже на «Ты»? — спрашивает девушка, а я снова таю от смущения. — Э-э-э-м, Кларк, — и я, как дура, можно подумать, что нахожусь на каком-то совещании, подаю руку для официального рукопожатия. — Приятно познакомиться! — А ты забавная, — изучая меня, отвечает, все так же прекрасно улыбаясь, Лекса. — В хорошем смысле этого слова. Может, сходим прогуляемся, к озеру?       Кажется, еще чуть-чуть и мои ноги подкосятся, и ощущение, будто дали под дых и мне просто нечем дышать. В душе бунтует эйфория, непонятно почему. Непонятно, почему именно эта девушка заставляет мою душу улетать в пятки, а сердце — так часто биться. — Кларк? — девушка щелкает пальцами перед моими глазами. — Все в порядке? Ты выглядишь... как-то слегка потерянно.       Лекса выглядит несколько встревоженной. Она за меня переживает? — А, извини! Все в порядке. Просто задумалась о своем. Так... ерунда, — приходится солгать, чего не ожидала я от себя.— Ты говорила что-то о прогулке к озеру? Тогда пойдем.       Мы идем неспешно по аллеям Центрального парка. Хочется взять сейчас Лексу за руку, но я быстро отгоняю от себя эту мысль. «Даже не думай, Кларк!».       Мы доходим до небольшого озера, которое располагается в слегка скалистом образовании и по краю его, желательно, нужно ходить на расстоянии, если конечно не желаешь скатиться прямо в воду. — Все-таки, в Лос-Анджелесе больше всего люблю именно открывающиеся виды у этого озера, — Лекса на мгновение делается слишком серьезной, даже, я бы сказала, несколько грустной. — Здесь мне спокойнее всего находиться наедине с собой…       Предчувствие меня не подводит обычно, так и сейчас — у Лексы с этим местом, определенно, связаны какие-то воспоминания, именно поэтому девушка в данный момент настолько сосредоточена на своих мыслях. — Для тебя это озеро хранит какие-то воспоминания? — осторожно спрашиваю я, боясь спугнуть девушку тем, что возможно лезу не в свое дело. — Ну конечно же, если это не великая тайна.       Я попыталась пошутить, также попытавшись улыбнуться, но моя попытка вытянуть прежнюю жизнерадостную Лексу оказывается просто проигнорирована, что, надо заметить, меня несколько задевает.       Понимаю, что мы абсолютно чужие люди и Лекса имеет полное право просто промолчать, проигнорировать мои определенные высказывания и вопросы, но все же, подобная отстраненность людей меня всегда напрягает, а от иллюзии, что я — пустое место, становится обидно.       Появляется желание крикнуть «Эй, я здесь вообще-то! Посмотри сюда. Вот же я, рядом с тобой!», но я проглатываю молча эту глупую, действительно беспричинную обиду. Есть у меня просто такой пунктик насчет внимания к моей персоне.       Все-таки, ведь никто не станет спорить, что все мы по природе своей эгоисты? Лично мне, с 10 лет, не хватает постоянно внимания. Мать постоянно на работе, меня в детстве оставляли под присмотром нанятой прислуги.       Если бы у меня был отец, возможно, сложилось бы все иначе, но его не стало — он погиб при исполнении полицейского долга, оставив нас с мамой одних. Эбби старалась быть сильной и держалась изо всех сил, но я знала, что как только я уходила к себе в спальню, она отдавалась полностью слезам. Я слышала ее всхлипывания и очередные слезные акапеллы. Для нас смерть отца стала настоящим болезненным потрясением. Мать отправляла меня к психологу, боясь, что я не смогу справиться с депрессией, которая накатывала на меня с каждым новым днем, все с новой силой. — Не великая тайна… Просто это озеро — единственное мое воспоминание и время, проведенное с матерью, на протяжении моих 7 лет жизни. Когда я пошла в школу, в первую же неделю меня отец забрал с уроков, из-за смерти мамы. Мы с отцом вынуждены были наблюдать в последний год, как жизнь уходила из нее. Рак забрал ее у нас… — Лекса проглатывает подступивший комок в горле. — Лучше не будем о грустном. Извини…       В этот момент мне особенно хочется обнять ее, утешить, сказать, что прекрасно ее понимаю, ибо тоже потеряла в детстве родителя, но я решаю держаться слегка отстраненно и контролировать свое намерение оказать поддержку Лексе, а заодно и поделиться частью истории из своей жизни. — Все хорошо. Не извиняйся, — я с трудом держусь эмоционально абстрагированно от этой девушки. — Я сочувствую твоей утрате… — Спасибо, — уголки пухлых губ едва заметно приподнимаются в улыбке, а наши глаза встречаются друг с другом, от чего по моим венам проходит будто разряд тока. Такой приятный покалывающий разряд. — Почему-то у меня есть некое ощущение, что я могу поделиться с тобой такими подробностями своей жизни, которыми не осмелилась бы поделиться даже с хорошим знакомым. Очень странное ощущение это для меня. Прозвучит странно, но я испытываю спокойствие рядом с тобой, хотя мы не знакомы еще и дня…