Клетка жизни

От врача я узнал, что девушка в тяжелом состоянии, одну операцию она уже перенесла, впереди еще одна. — И что с ней? — Ампутация правой ноги, легкое сотрясение, несколько переломов. — А сколько ей? Врач посмотрел косо, задав вопрос о том, кем я прихожусь Смоловой Дарьи. — Виновник аварии, — сказал с не охотой. — Пятнадцать, — ответил врач, — молоденькая совсем. Этот тон говорит о том, что этот врач винит меня, да и не только. Ой, да я сам виноват и знаю это. — А как помочь можно? — В смысле? — В коромысле! — кровь венах закипела. Нет, он меня не вывел из себя, просто… вся эта ситуация не входила в мои планы, — что нужно для выздоровления и как в общем-то можно помочь? — Можно сделать биопротез, — начал этот врач, — знаете, это такая вещь, которая заменит ей конечность, она сможет быть, как все… почти. Во всяком случаи, обойдется без инвалидного кресла, правда, это стоит не дешево, да и в нашем городе этого не сделают. Мужчина посоветовал мне несколько клиник и дал контактные номера родителей девушки. Осталось только решиться. Когда я набрал номер, пошли гудки и где-то рядом начал звонить телефон. — Вы Смоловы? — спросил я, поворачиваясь на звук, видя перед собой двух людей. — А вы? — поинтересовался мужчина лет тридцати. — Я, — думаю, не стоит врать, — я тот, кто виновен в аварии. Женщина посмотрела на меня, в глазах читается: ярость, ненависть. Заслуживаю. — Знаю, что вы чувствуете, но мне хотелось бы загладить вину. Честно. — Как же ты собираешься это сделать? Отрастишь ей ногу? Ей ампутировали то, что никогда нельзя вернуть! — женщина начинает кричать и даже муж не может удержать ее в кресле. — Знаю, но я оплачиваю ей все операции, в том числе и ту, где ей сделают биопротез. Говорил с врачами, это в России не сделают, но можно отправить ее в Германию. Расходы с меня. Женщина сказала парочку «ласковых» слов и ушла от нас. Все остальное мы обсуждали с Александром Евгеньевичем — отцом Дарьи. Красивое имя. Только что же я сделал с этой девушкой. Через несколько часов, когда я проходил мимо палаты, родители сидели с девушкой. Секунда и в коридоре можно было услышать истерику. Красивой и такой — покалеченной? — девушкой. Врачи забежали в палату. Домой вернулся совсем никакой. Алина даже не поняла, почему я вернулся на такси, да и вообще, почему вернулся. Рассказал в крации, что случилось. — Не надо все валить на новую, между прочим, машину! Просто признайся, что ты не справился с управлением! — Ты дура? Работали бы тормоза, я бы смог хоть как-то затормозить. Включи мозги, — такой разговор просто выводит из себя, — сосать-то научилась, только вот думать нихрена! Глаза девушки стали шире, знаю, что обидел. Но не я начал. Лучше пнул бы машину того урода, вышел и убрал свою хохматину. С Алиной мы в итоге очень сильно разругались, а к вечеру вроде как помирились, правда, она все равно мне припоминает мне повышенный тон. Вечером же позвонил отец девушки, которая из-за меня потеряла многое. Он сообщил, что согласен на мою помощь, да и жена не против, согласилась ради единственной дочери, хоть и злится. Александр Евгеньевич скинул реквизиты своей карты, куда я сейчас перекидываю первую часть суммы, завтра будем заниматься тем, чтобы перевезти девушку в другую страну для очередной операции. Случайно даже нашел ее в социальной сети, где она с подругами, еще и недавно выложила фото на природе, видимо отдыхала там. — Это кто? — спросила Алина, облокачиваясь на меня, а я так задумался, что и не сразу обратил на нее внимание. Красивая девушка. А что я с ней сделал? Если бы не столько «но», все бы можно избежать. — Коль? — Это та, которая пострадала, — тихо ответил я. Она поцеловала меня в макушку, чувствуется поддержка, необходимая мне сейчас. — Ты не накручивай себе, все же обошлось. — О чем ты? — Не померла и ладно. Тебя не посадили — тоже хорошо. Сейчас я даже не узнал свою девушку, с которой встречаюсь больше года. Не знав, я ее, подумал, что это просто эгоистка, которой абсолютно плевать на всех, кроме себя. Но, к большому сожалению, я ее знаю и, это меня просто расстраивает. — Ты что вообще такое говоришь? —резко встаю из-за стола, поворачиваюсь к ней и смотрю в ее лицо, пытаясь хоть что-то там увидеть, — да я ее чуть не убил! Ты это хоть понимаешь? — Понимаю. И что с этого? Не убил вроде как. — Хватит так говорить! Если ты помнишь, то твоя машина как раз в этом и виновата! Звонкая пощечина прилетела по левой щеке. — Убирайся! Видеть тебя не хочу. — Хорошо. Только потом не умоляй меня вернуться, хорошо? — говорю спокойно, холодно. Выключаю ноутбук, захлопываю крышку. После чего быстро собираю свои вещи. Хорошо, что их тут не много. — Ты серьезно? — Да, а что? — смотрю на девушку. — Не уходи, прошу. Я погорячилась… Логику я ее сейчас не понимаю. Меньше минуты назад она сказала, чтобы я убирался, сейчас же хочет, чтобы я остался. — Твоя логика просто убивает. Сначала бы определилась, потом бы уже говорила. — Я хочу, чтобы ты остался. Выхожу в коридор. — Алин, — надеваю кеды, — я постоянно закрывал глаза, на твою ревность, истерики, но сегодняшний случай показал, что ты эгоистка в красивой оболочке. Она хочет что-то сказать, но я продолжаю: — Алин, не стоит сейчас отнекиваться, ты показала себя истинную, жаль, что очень и очень поздно, но знаешь, как говорится «лучше поздно, чем никогда» поэтому говорю тебя прямо — мы расстаемся. Мне надоело. Иногда уходить тяжело, но это необходимо. Сейчас она сказала «не умерла и ладно», а завтра выкинет что-то хуже. Мне самому тошно только от того, что я сделал. И «чуть не убил человека» ни чем не отличается от «чуть-чуть покалечил человека». На машине доехал до отеля. Завтра уеду обратно. Делать в Новосибирске больше нечего. Оставаться тут тоже не имеет смысла. А ехать на ночь глядя, еще и в таком состоянии, мне не хочется. Прежде, чем уехать из города, заехал в больницу. Внутри все еще есть какой-то груз. Что-то все равно не дает покоя. Да, жизнь не справедлива, но тут виновата не она. В коридоре возле палаты сидят родители девушки. Вид у женщины совсем расклеившийся, даже не смотря на то, что ее девочка вскоре будет в порядке. — Здравствуйте, — сказал я, стараясь быть не слишком радостным, да и какая тут радость, вся эта ситуация полное дерьмо, — хотел сказать, что мне сегодня нужно уезжать, но я… Договорить мне не дают. Женщина вскакивает, глаза мокрые от слез, но на какое-то мгновение мне показалось (или нет), что в них читается еще большая ненависть. — Уезжать? Пытаешься смыться после того, что натворил? — Я оставлю свои координаты, и бежать я не собираюсь. Сказал, что помогу вашей дочери, значит — помогу. Сдержу свое слово, а потом исчезну, будто бы и не было, если вы это и хотите. Хорошо? — Да пошел ты, мажор чертов! — сказала жестоко, после чего плюнула, будто бы я мусор. Хотя я так себя и чувствую. Мусор, который сломал одной девушке всю жизнь. Женщина ушла. — Ты на нее не сердись, — Александр спокоен, — я не сержусь, потому что ты пытаешься хоть как-то загладить вину, не скрываешься, как некоторые. Ты ведь сын того самого адвоката Оффера? Киваю. — Тогда я не ошибся. Знаю я твоего отца, хороший человек. Я не стал вмешиваться в речь этого человека, но то, что он знаком с моим человеком немного удивило. Через шесть часов я был дома. Это самая сложная неделя. Даже не знаю, как теперь быть. Не знаю, что теперь будет. Ребята приехали к пяти. За бутылкой пива, рассказал, что произошло. Рассказал про свою девушку и первый тост был за мою личную жизнь, точнее холостянскую. А после ребята поделились тем, что Станислав отказался быть менеджером группы, поэтому придется искать другого. Причина — ему не нужна скандальная группа, которая еще и не репетирует. — Предлагаю забить на него, — Мишка поднимает свою бутылку и продолжает толкать пьяную речь, давайте выпьем за здоровье и любовь, а еще за нашу группу!