Велосипед и Дима.

Мне только стукнуло четырнадцать, и мама подарила мне на День Рождения велик. Такой новый и блестящий, он был моим. Я разглядывал зеленую эмблему у него ниже руля, да и вообще каждый раз, прежде чем сесть и поехать, исследовал его каждый миллиметр, каждый дюйм: ручки с резиновыми накладками и красной полоской у края на них, стройный металлический торс, кидающий солнечные блики на стены, сиденье плотное и обито кожзамом, маленький прицеп на багажнике — все это будто растекалось у меня по клеткам мозга какими-то, как их там, эндорфинами. И вот, настал день, когда я поехал на нем в школу. Был первый день после каникул, на улице стояло бабье лето и листья еще не успели орошить землю до придела, а небо было чистым, как лед. Катилось по дорожкам особенно легко, и даже кошки не шугались в стороны, когда я проезжал совсем рядом с ними, обгоняя октябрьский ветер. В груди немножко щемило от беспокойства — я так давно не видел своих друзей! Первая четверть и каникулы канули куда-то за ограды памяти, мне казалось, что сейчас я увижу всех своих знакомых обновленными и какими-то другими. Новыми. — Ты когда-нибудь трогал себя там? — спросил меня одноклассник слабым голосом сквозь узкие и обветренные, но ярко-розовые губы. Я привстал со стула и стукнулся об угол сзади стоящей парты локтем, нерв защемило и мне пришлось ответить не сразу: — Дим, тебе чего? — мой ровный голос ударился об стены пустого класса и ментально собрался возле фигуры мальчика. Тот насмешливо заломил себе руки на груди, и подошел поближе. — Ну, ты знаешь, что такое дрочить? — Да, знаю. И что теперь? — Давай друг другу подрочим? — Дима, нахуя? — А чо? Я слышал, что если это будет чужая рука, то можно додумать у себя в голове что-нибудь, и будут совсем другие ощущения, — Дима скривил рот в улыбке и деловито провел по светлой челке рукой, убирая ее с глаз. Я присел обратно на стул и в упор посмотрел на своего одноклассника. Тот стоял, облокотившись тазом на стол, и одна из его ног мягко опиралась носком об пол чуть поодаль от другой. Лицо его светилось ехидностью и некоторым убеждением в смеси с просьбой. Я отвел взгляд в сторону и продолжил молчать. — Шура, (так меня звали), погнали. Я пощупал рукой свои брюки и ширинку, надеясь, найти там хоть намек на эрекцию. — Бля, да у меня не получится, он не встанет даже, — не отнимая руки от области паха, сказал я в лицо Дмитрию. Он почти сразу переменил свое выражение и подошел ближе: — Ну, покажи. Мы с Димой знакомы не так давно, он перешел в мой класс лишь в сентябре. Но за то короткое время, что мы общались, наш союз успел повидать много всякого: игры в футбол делали из нас самых сложенных пасовщика и защитника, домашняя работа всегда выполнялась в два счета с его решебником, который мы купила на деньги его отца из кармана куртки, а девочки в школе только завидев нас издалека уже кричали друг другу «это снова эти придурки!» и убегали в разные стороны, сберегая косы от наших ловких и сильных рук. Мы пробовали вместе курить и крали водку из серванта бабушки, часто вылезали по ночам из окон своих домов и шастали на вокзал красть чужие сумки с едой или подарками, даже убегали в соседний город на выставку какого-то иностранного художника, который рисовал голых баб. И сейчас, Дима, как и во все наши авантюры, легонько склонил голову на бок и в полутон сказал: — Шур, давай реще. Я расстегнул кожаный ремень на коричневых школьных брюках, спустил их вниз и стянул трусы. Мой член был сморщенный и легко вместился в ладонь. Я вздохнул и потер его вдоль длины к основанию. Чуда не случилось, пенис все так же мягко грел руку и не вставал. Раздался щелчок дверных петель, в класс вбежала девочка в оранжевом фартуке. Слышно было, как скрипнули по полу ее башмачки, когда она резко остановилась, увидев меня с членом в руке. Дима отошел в сторону и закрыл руками лицо. Послышался приглушенный смех, я сперва подумал, что этот херов кретин начал угарать, но это была та маленькая леди, которая резко подскочила ко мне и вскрикнула: «Шура, ты че?!». Заливаясь во весь голос, она выбежала из класса. Дверь осталась не закрытой и сквозняк легонько толкал ее к стене. Я вышел из кабинета, оставив Диму и побежал скорее к своему велосипеду. Не рассматривая ничего на нем, я сел и покатил домой. Листья вырывались из-под колес от ветра, который разносился скоростью моего побега. Как только я оказался во дворе своего домишки, я бросил его к забору и кинулся внутрь. Там уже стояла мама, которая продаст на следующий день мой велосипед своей подруге, чей сын так давно хотел научиться ездить на двухколесном. Его звали Дима.