When I close my eyes...

Лили Алекс была великим стратегом. Девушки уложились во временные рамки, успев сделать все, что было запланировано до концерта, и приехали раньше запуска. Лили увидела афишу с лого группы, на ней красовалась надпись «Распродано». Алекс была права. Все билеты раскуплены, за пару часов до начала уже невозможно протолкнуться. Но только не с такой подругой. Она поставила цель – быть в пером ряду, и прокладывала себя путь с завидным упорством. Щеки Лили пылали от бесконечных проталкиваний вперед и сыпавшихся ругательств. Алекс тащила ее за собой, не хуже буксира, пока они наконец не оказались на месте, удовлетворившем ее. Погас свет, по толпе прошлась судорога восторга. Едва различимые тени перемещались по сцене – техники настраивали инструменты, готовили сцену к выступлению. Фанаты бурно приветствовали участников группы. Те, улыбаясь безликой толпе, как старым знакомым, заняли свои места. Зажглись прожекторы, осветив сцену. Заработали дымовые машины. Лили услышала их раньше, чем увидела, как серая пелена дыма ползет к ней. Задержала дыхание, боясь разразиться кашлем, но, к счастью, этого не случилось. Зазвучали первые звуки – электроника, прерывающаяся женским плачем. Улыбчивый мужчина вдарил по барабанам и шоу началось. На сцену вышли две девушки, закутанные в длинные темные плащи. В руках они несли огромные черные флаги. Дойдя до середины и встретившись, они разошлись по противоположным углам сцены и каждая развернула свою ношу, взмахнув ею над бушующей толпой. Прожекторы, слепо шарящие по сцене, метнулись в угол и музыка подсказала, что сейчас произойдет. Легкий материал знамени взметнулся вверх, и все увидели двух мужчин. Толпа взорвалась криком. Девушки-танцовщицы опустились на колени, сложив ладони в молитве. У Лили перехватило дыхание. Они были красивы. Каждый по своему. Идеальные профили, линии затылка. Живые, задорные и задумчивые, таинственные глаза. Лили не встречала таких мужчин раньше. Им не было места в этом мире, они принадлежали другой эпохе. Один из них, судя по всему Адам, прошел к синтезатору, второй – Тео, подошел к микрофонной стойке, рассеяно оглядывая зал. На какое-то мгновение Лили показалось, что что-то не так. Вот растерянность на его лице исчезла, в глазах заплясали бесенята, и он, ухватившись за микрофон, эффектно выбросил кулак вверх, в такт начинающейся песне. Зал неистовствовал. Люди рванулись ближе к сцене. Лили едва удержалась на ногах, ее со всей силы вжало в металлическое ограждение. Охранники, стоявшие рядом, дернулись, приготовившись усмирить буйство. Алекс сильнее ухватилась за Лили, чтобы их не разделили. Девушка попыталась отвоевать себе немного места, обругав про себя вечное стремление подруги быть в первом ряду. Ничего страшного не случилось бы, слушай они выступление в более... безопасном месте. Еще несколько секунд, и негодование было забыто - руки Адама коснулись клавиш. Вспыхнул свет, максимально осветивший сцену и ослепивший первый ряд. Тео запел. И Лили поняла Алекс. Эта музыка... действительно цепляла. Лили не могла разобраться, что в ней такого особенного, что она не слышала прежде. И не находила ответа. Сам же фронтмен обладал невероятной харизмой, чувствуя себя на сцене как в своей стихии. Он не пел статично, нет! Тео прыгал, махал руками, ногами и терроризировал несчастную стойку. Он активно контактировал с залом, глядя в глаза всем, кого доставал свет прожекторов. Подмигивал, улыбался, протягивал руки к слушателям, посвящая какие-то строки то одной, то другой девушке в толпе. Адам величественно восседал за синтезатором, время от времени поглядывая в зал, да обмениваясь мимолетными улыбками с членами группы. Большую часть своего внимания он посвящал инструменту. Он словно общался с ним на каком-то другом, лишь им понятном языке. Клавишник был полностью поглощен своими мыслями, которые иногда прорывались сквозь толщу льда, заставляя хмуриться брови, а уголки рта изгибаться в горькую улыбку. Иногда его губы чуть шевелились, повторяя за Тео слова песен, и в этом было что-то волшебное. Как часть ритуала. Оба музыканта отдавали себя полностью, без остатка. Со сцены шла энергия такой мощи, что казалось, зал вот-вот вспыхнет. Это было уникальное зрелище. Своеобразный водоворот счастья. Группа генерировала оглушающий звук, получая от этого огромное удовольствие и упиваясь тем, как наслаждаются другие. Толпа же, получая такой заряд, благодарно возвращала его криками и волной безграничного восхищения. В какой-то момент Лили осознала, что прыгает и кричит вместе со всеми. Ее голос тонул в диком вое. Ей даже показалось, что она его потеряла, и ее крик был абсолютно беззвучен. Ладони онемели от хлопанья, но она и не думала прекращать... Это было так странно! Какая-то часть нее, не охваченная этим сладостным безумством, спряталась в уголоке сознания, не понимая, что происходит. Вспоминая предыдущие концерты, когда она чувствовала себя неловко, поднимая руки вверх во время выступления. Боялась показаться безумной, почувствовать себя обезумевшей. Старалась вести себя сдержанно и степенно, а не как подросток со слетевшей крышей. Все потеряло смысл, все что существовало за пределами этого зала. Лили поймала себя на мысли, что не хочет, чтобы это заканчивалось. Что хочет остановить это мгновение и остаться в нем навсегда. Видеть этих двух удивительных созданий, слушать их. Колонки практически выколачивали из тела жизнь. Удары басов пружинили в грудной клетке, в костях. Сердце, кажется, тоже променяло свой ритм на тот, что ему диктовала эта музыка... но это скорее было болезненным удовольствием, чем болью. Тео время от времени бросал в зал несколько слов в перерыве между песнями. Благодарил фанатов за поддержку, веру в них; интересовался, все ли проводят время хорошо... И вот он произнес посвящение некой Эвелин. Зазвучала следующая песня. С первых же нот Лили почувствовала что-то странное. Она отпустила руку Алекс, и облокотилась на перегородку, стараясь не пропустить ни секунды. Она едва могла дышать от волнения. Создавалось впечатление, что Тео с трудом сдерживает боль, рвущуюся изнутри. Костяшки пальцев, сжимающих микрофон, побелели. Адам, внезапно вставший из-за синтезатора, переключился на гитару. То, что происходило дальше, Лили просто не могла объяснить. Эта песня была особенной, и она не могла понять почему. Почему она взволновала ее, почему пробрала до самых глубин, до самой последней фибры души. Словно... она уже была где-то глубоко в ней, дремала... пока эти двое не произнесли это нечто, нечто сокрытое и сокровенное, вслух. Песня набирала обороты. Адам неистово играл на гитаре, отвернувшись от всех к ударнику. Тео, отведя микрофон от лица, отчаянно закричал в зал и, вдруг размахнувшись, ударил стойку об сцену. Колотил ее, пока она не согнулась. И, словно этого было мало, чтобы угомонить мучивших его демонов, переломил ее напополам об колено. Андерсон, возникший из ниоткуда, подошел ближе, словно предлагая поддержку. Хатчкрафт с видимым облегчением прислонился к нему лбом. Но, через мгновение, рыча, отпихнул его. Адам отстранился и Лили увидела его потемневшие глаза и полуоткрытый рот. Медленно отойдя на пару шагов, он как загипнотизированный пошел назад к Тео, и боднул его в ответ. Как будто вокруг них никого не было. Только они и их чувства. Увиденное заставило ее задрожать от возбуждения. Глухая пустота внутри завибрировала и взорвалась оглушающим наслаждением. Словно в кровь впрыснули адреналин напополам с эндорфином. Происходящее стало тонуть в тумане. От духоты ли, или от этого взрыва эмоций, все поплыло перед глазами. Лили почувствовала, что теряет сознание. Звук стал тише, как если бы к ушам приложили подушки. Сердце, в экстазе бьющееся об ребра стихло, оставляя лишь ритм Эвелин, пробивающий грудь насквозь. Тут Тео посмотрел прямо на Лили, повторяя последнюю строчку как заклинание, прося неведомую девушку не покидать его. Дурнота медленно отхлынула, сменившись усталым облегчением, на спине выступил холодный пот. Толпа в исступлении кричала, и девушка кричала вместе с ней. В тот момент, казалось, они были частью чего-то большего. Стихли последние аккорды гитары Адама, и он склонился в поклоне, прямо перед Лили. Поднимаясь, он случайно встретился с ней взглядом. Ее полоснула боль, которую она прочла в его глазах. Вспыхнула и угасла. Никто кроме нее и не успел заметить. Его глаза невидяще скользнули по ней, он выпрямился, и как ни в чем не бывало вернулся к инструменту.