When I close my eyes...

Лили Лили скорчилась на полу. Голова Адама лежала на ее коленях. Глаза зажмурены, полуоткрытый рот ловит воздух. Казалось, что каждый вздох делает лишь хуже, причиняя ему страдания. Лицо побледнело, на нем застыла гримаса боли. Его обычно теплые, сильные руки безвольно покоились в ее ладонях. Она не знала, что происходит, как помочь ему. Ругала себя за то, что дремала на занятиях по оказанию первой помощи. Что если ее беззаботность будет стоить Адаму жизни? Нащупала его пульс, взволнованно бьющий по вене... Что она еще могла сделать? - Я рядом, – тихо шептала она, неосознанно раскачиваясь из стороны в сторону, - Если ты слышишь меня... Ну же, очнись! Прошу... Слезы застилали глаза, капали на его лицо. Лили стирала их, ласково проводя ладонями по щекам Адама и желая вместе с своим теплом передать ему силы. Время шло, а он все не приходил в себя. Девушка подняла глаза, в который раз пробегая глазами по комнате, надеясь найти хоть какое-то решение среди вещей вокруг.. Может таблетки, ингалятор или.. Ее глаза наткнулись на дверь, ведущую наверх. Та была открыта. Она перевела взгляд на Адама. Очередной выбор. 3 часами ранее Адам Первый трек был готов. Осталось лишь наложить голос Тео... Ну и прежде записать его, разумеется. Адам снова проиграл новую песню. Первую в своем роде, пока что единственную на грядущем альбоме. Да, все именно так, как и нужно. Каждая нота и звук безукоризненны. Именно так, как звучит в его голове. Он мог услышать себя в ней. Свои мысли и чувства. Мелодия словно нашептывала его секреты, спрятанные глубоко внутри. Смогут ли остальные услышать их? Нет, конечно же нет. Все слышат и представляют что-то свое. И это тоже волшебно. Его боль, желание избавиться от нее, донести до людей крик рвущийся изнутри - все это создало музыку. А та в свою очередь кого-то обрадует, подбодрит... спасет в конце концов! Или же огорчит, напомнив что-то свое, личное. Может побудит на создание еще чего-то. Вещи, сотворенные на волне его песен, вдохновят еще кого-то... Это как круги по воде. И исток всего - боль. В этом вся жизнь. Она берет начало там, где казалось бы конец. Добывает счастье из печали, свет из тьмы. А еще музыкант мог уловить присутствие Лили. Впервые, не отравляющее душу влияние Кэтрин, а мягкий и теплый свет девушки за дверью. Хоть она и не направляла ход его мыслей, не советовала, что оставить, а что изменить в словах или нотах... Но ее незримое присутствие ощущалось везде. И это была наилучшая поддержка, которую она могла ему дать. Лили помогла ему набраться смелости и навестить такие уголки души, куда он не смел заглядывать уже давно. Девушка была полной противоположностью той шоковой терапии, к которой он приучил себя за эти годы. Адам изнурял себя болью, давил на раны снова и снова и снова, пока та не притуплялась, и он не переставал ее чувствовать. Это было жестоко по отношению к себе. Однако действенно. Постепенно, сводящая с ума боль становилась ноющей и слабой. Со временем он привык к ней и даже перестал выделять на фоне остальных чувств. Не имеющая никакого представления об этом, Лили интуитивно, или же по природе своей, действовало иначе. Сама суть ее отношения к боли была другой. Не загонять ее глубоко, не травить себя в попытке ослабить восприимчивость. Просто принять. Позволить ей пройтись ужасающим ураганом по душе и разуму. Выпустить наружу и принять последствия. А после начать заново. Было ли это проще, чем годами сдерживать губящие его чувства? Адам не знал. Так же как и не знал, смог бы он пережить их прорыв из той клетки, в которую он посадил их 4 года назад, или нет. Мужчина встал и направился к комнате Лили. Дверь была не закрыта, лишь притворена. Девушка имела обыкновение захлопывать ее лишь на ночь. Легонько постучав, Адам толкнул створку и увидел чудную картину. Лили и не слышала его стука. На ней были наушники, из кармана шорт торчал его плеер, который он отдал ей пару дней назад. Двигаясь в такт музыке, которую Адам не слышал, девушка с упоением продолжала портить его обои. Проигнорировав краски, бумагу и все прочее, что он купил ей для рисования, Лили предпочла орудовать полюбившимся черным маркером. Музыканту пришлось прикусить губу, что бы невзначай не рассмеяться. Хотя.. скорее всего она и этого бы не услышала. Адам прислонился к косяку, с удовольствием наблюдая за происходящим. Он мог разглядеть, что выходит из под ее руки. Похоже, он пропустил день карикатур, потому что его взгляду постепенно открывалась надпись. Не просто скучные буквы - Лили как обычно соригинальничала. Андерсон довольно усмехнулся, узнав строчку из своей любимой песни. Наверное она и играла сейчас у нее в наушниках. Не имеющая никакого представления, что уже не одна, Лили закончила рисунок и сосредоточилась на танце. Если до этого она просто покачивалась, не отрываясь от штриховки, то сейчас полностью отдалась мелодии. Адам почувствовал, как улыбка сползает с его лица... и это было последним, что он успел зафиксировать. После большая часть сознания сбросила контроль, и он просто стоял и не мог отвести глаз от девушки. Босые ступни - небольшие и очаровательные - притоптывающие в такт мелодии. Бледные изящные ноги, ни следа загара на них. Округлые бедра, подчеркнутые короткими шортами. Футболка, завязанная в узел у пояса, провокационно очерчивающая талию. Длинные темные волосы, скользящие по ее спине. Лили вскинула руки вверх и Адам увидел бледную полоску кожи живота. Она красиво двигается. Почти так же здорово как... Мысль нерешительно замерла, не смея подойти ближе и ожидая привычного пинка обратно, в темные закутки сознания. Но Адам почему-то этого не сделал и позволил ей приблизиться. Шальная мысль рванула к нему, еще и прихватив с собой воспоминание. Кэтрин, снова Кэтрин. Повсюду. Ослабь защиту на мгновение и вот она оживает в каждой клетке его тела. Танцующей походкой переходит от стола к стене, сплошь утыканной кнопками с висящими на них бумагами. Задумчиво касается рукой какого-то листа. Читает, играючи пробегаясь пальцами вдоль него. Медленно покачивает бедрами, следуя какой-то только ей известной мелодии, играющей внутри. Оборачивается на звук его шагов. Виновато улыбается... - Адам?.. Ничто не поможет выдрать звук ее голоса из памяти... - Адам. Как и ее саму... - Адам! Мужчина вздрогнул, очнувшись от сна наяву. Лили стояла к нему лицом, обеспокоенная и нахмуренная. - С тобой все в порядке? Андерсон раздраженно потер переносицу, собирая мысли в кучу. - Да, да... Просто задумался. - И очень глубоко, - хмыкнула Лили. Она все еще выглядела настороженной, - Ты за чем-то шел? Или просто так заглянул? - Нет, я хотел сказать... я закончил трек. Если захочешь послушать. - Разумеется, – Лицо Лили прояснилось, и она ободряюще улыбнулась. – А ты опять работал всю ночь? Выглядишь неважно... Может приляжешь? Я скоро приду. У Адама не хватило сил чтобы выдавить из себя что-то. Он и в самом деле чувствовал, что ему становится плохо. Поэтому мужчина просто кивнул и вышел. Он не успел дойти до дивана, как закружилась голова. Перед глазами все поплыло, и он стал оседать на пол. Как же долго это не случалось. С тех пор как Лили рядом... Уже несколько недель. Мысли путались, безумным роем бились в голове. Адама затошнило. Что-то мягкое под ладонями. Ковер? Голову нещадно тянуло вниз. Как было бы здорово опустить ее на пушистый ворс. Может тогда станет лучше. Не станет. И он это знал. Сколько он еще вынесет так? Далекий крик. Все звуки тонули в расползающееся тьме. Лили. Обеспокоенное лицо. Ее мягкие руки. Зарыться бы в них лицом и заснуть. Чтобы никогда больше не просыпаться. Адам едва чувствовал, как она трясет его, что-то кричит. Постепенно переставал чувствовать руки, ноги. Вся жизнь и вся боль стекалась к груди. К легким, отчаянно требующим глотка воздуха. Свободы. В какой-то момент Андерсон отчетливо услышал шепот Лили. Я рядом... Он собрал все силы и, превозмогая боль, потянулся за звуком ее голоса. Заставил застывшее сознание работать и упорно искал ее там. Внезапно вспыхнувший румянец, окрасивший ее щеки в розовый. Блестящие улыбающиеся глаза. Заливистый смех. Переливчатый шелк волос. Ее запах. Прохладная нежная кожа. В бесконечном вакууме появился просвет. Адам уцепился за него и постарался вылезти из губительной пустоты. Вода на губах... Соль. Слезы? Ее слезы? Он с трудом приоткрыл глаза, чтобы увидеть как она поднимается с колен и уходит. Для него все кончено. Больше незачем пытаться. Адам перестал бороться и позволил утащить себя обратно в тошнотворные глубины.