When I close my eyes...

Адам Чудовищное смятение чуть не сбило Адама с ног. Он отшатнулся от увиденного, все еще не веря своему сознанию. Обернулся назад, ища поддержки в окружающих. Отчасти надеясь, что узрев реальные вещи – Тео, Лаэла, сцену, техников, стоящих за кулисами, он сбросит эту иллюзию. После стольких лет, что видения Кэтрин мучили его, Адаму на краткий миг показалось, что он наконец свободен, что Лили излечила его. Неужели она просто приняла у Кэти вахту? Что с ним не так? Неужели он вот так должен расплачиваться за то, что не отдал свою жизнь той ледяной реке? Уж лучше бы он умер, чем медленно сходил с ума. Андерсон всем своим существом взывал ко всему, что жило в его сердце, к тем воспоминаниям о Лили, что проникли во все клетки тела. Чтобы они не поступали с ним так. Шоу шло своим ходом, не обращая внимания на раздрай в его душе. Музыканты ловко орудовали инструментами, уже готовясь перейти к следующему треку. Тео заводил зал, призывая их выкрикивать название следующей песни. Все было привычно, стабильно... Поворачивая голову обратно, Адам почти верил, что натолкнется глазами на пустое место. Однако, она все еще была там. Прямо перед ним, на сцене. Замерла в странной позе, подавшись всем телом вправо, к нему, сгибаясь в поклоне и выбросив руку вперед, словно представляя себя. Это была она! И в тоже время не она... Сердце узнало ее моментально, а сознанию потребовалось время, чтобы добраться до знакомого образа через все новые наслоения. Длинные волосы пропали. Новая, по-мальчишески короткая прическа была уложена гелем. Адам в потрясении рассматривал все, от небольших и аккуратных, наконец таки открытых ушек, до бликов света на ее блестящих, зализанных вбок волос. Яркий вызывающий макияж, который ей шел, с ужасающей силой коробя все его воспоминания о нежных чертах лица. Черные тени, крыльями расчертившие ее веки; подчеркнутые темной помадой губы; острые скулы... Когда взгляд дошел до наряда – широких кожаных полосок, обвивавших все ее тело, искусно прикрывая и, в тоже самое время, обнажая его, до Адама стало доходить. Он повернул голову к противоположной стороне сцены и увидел ее двойника - еще одну танцовщицу. Неужели для нового тура наняли других?.. Хаос в голове стал улягаться, но не исчез. Он снова вернулся к ней. Лили так и не сдвинулась с места, не изменила позы, верно, ожидая начала песни. В отличие от своей коллеги, она не опустила взгляд в пол, считая ритм. Когда же она вышла на сцену? Как она попала в команду? Как он прежде ее не увидел? Она сделала это ради него? Слезы душили мужчину, и он продолжал стоять, забыв про шоу и что должен делать дальше. Голосок в наушнике становился все тише; басы, щекочущие тело, все незаметнее. Внезапно в голове вспыхнула мысль о Тео, взгляд метнулся к другу... Чтобы найти довольнейшую ухмылку на его лице. Внутри все взорвалось от возмущения. Он знал! Знал все с самого начала! Тут же припомнилось его шутливое предложение «поглядеть на девочек-танцовщиц». Он знал, что Адам не сделал бы этого, но все равно сказал, уже зная, что его ждет! Андерсон надеялся, что сумел передать своим взглядом все то, что теперь грозит напарнику, когда за ними закроется дверь гримерки. В этот раз он точно его побьет. Спустя семь лет с их первой встречи и той драки, что свела их, он впервые заехал бы ему в морду. Хатчкрафт лишь улыбнулся шире, бросая последний взгляд на него и Лили, и отвернулся обратно к залу, продолжая тянуть для них время. Только вот для чего?.. Чтобы он успел все понять и свыкнуться? Или чтобы эта пытка продлилась дольше?.. Она не сводила с него глаз, будто ожидала его вердикта. Уйти или остаться. Отчего-то, Адам был уверен: одно его движение или взгляд, она выпрямится и уйдет прямо посередине шоу. Но... прошел целый год. Где она была? Как она его пережила? Было ли ей так же тяжело?.. Целый год с мужчиной, которого все печатные издания именовали ее женихом. Это слишком долго для прикрытия... Значит она и вправду была с ним?.. Зачем вернулась сейчас? Ведь он уже почти поверил, заставил себя поверить, что не нужен ей. Почему не могла позвонить? Приехать, в конце концов... Хотя, откуда она помнит, где его дом. Дом... который он едва ли посещал с тех пор, мотаясь по миру и избегая родного крыльца. Адам ставил себя перед вопросами снова и снова, и, тут же находя на них справедливые ответы, терялся в смятении. Ее глаза стали наливаться влагой. Пальцы правой руки, застывшей почти у пола, подрагивали, показывая напряжение, в котором пребывало все тело. Адам сделал шаг назад, не разрывая зрительного контакта. Девушка закрыла глаза, на щеки упали слезы. Лили Видеть его так близко оказалось непосильно. Она готовила себя к этому, но когда оказалась лицом к лицу с Адамом, поняла что не готова. Казалось, что ожидание сложнее, чем сама встреча. Однако его шок, его оторопь вогнали в ступор ее саму. И, пока он продолжал тянуть время, она не могла понять его реакции, улавливая лишь растерянность, ошарашенность и злость на Тео. Как бы она хотела все ему рассказать, заполнить каждый день их разлуки в его сознании! Каждый из них окрасился бы болью, печалью, тревогой, ожиданием. Только вот одним лишь взглядом не передать тех воспоминаний, тех тоскливых ночей и усилий, что она приложила, чтобы вернуться к нему как можно скорей. Если бы он знал, если бы он только знал! Если бы он знал, что она срежиссировала целый спектакль, благодаря которому убедила настырного полицейского в том, что связалась с потерянным возлюбленным, что сорвалась с места и поехала ему на встречу. Обстоятельства сложились так удачно, что в тот день Адам и Тео и в самом деле должны были приземлиться в Хитроу, только позже. Комиссар проглотил наживку и погнал всю свою кавалерию, чтобы поймать Лили с поличным. Она догадывалась, что до чего-то он уже додумался, что кому-то точно доверился со своими подозрениями. Также точно знала, что этого мало, что его просили сбавить темпы и оставить это дело. Оставалось лишь подпалить весь этот беспорядок и наблюдать. Когда Бэннинг и его команда ворвались в аэропорт, следуя за Лили и той дорожкой следов, что она предусмотрительно оставила, то нашли не совсем то, что ждали. Она и желать не могла лучшего финала своего плана: детективы, ведомые комиссаром, распахнули двери вип-зала и вломились в помещение, подняв шум и неразбериху... чтобы увидеть, как Лили с женихом встречают господина Прокурора, вернувшегося из командировки. Отца и будущего свекра. Далее следовал шикарных масштабов скандал, который деликатно замяли, сделав выговор всем участникам. Самого комиссара проводили на пенсию незамедлительно, хотя тому оставалась еще несколько месяцев. Последовали ли еще какие санкции – Лили не знала. Ей было жаль, что пришлось так поступить. Полицейский не заслуживал этого... но и расплачиваться своим счастьем девушка не желала. Дело было закрыто, а она свободна от наблюдений и расследования. Практически в это же время приземлился еще один самолет. На борту был тот, по кому она так скучала. Он был так близко... в другом конце здания. Даже не подозревал о происходящем. Лили твердила себе, что осталось совсем немного времени, прежде чем она отыщет его и, найдя, сможет остаться. Главное, чтобы она все еще была ему нужна. Расставание с Ником было безболезненным. Ни капли вины не проскользнуло в сердце, лишь облегчение. Вся та обида, что была в девушке, компенсировалась тем, как она использовала его для своей выгоды. Правда, он не был таким плохим человеком. Просто другим. Наблюдая за ним все это время, Лили ответила на все свои вопросы, терзавшие ее ранее. Почему они оказались вместе, почему ничего не сложилось, почему ей нужно было больше... Она поняла это еще до встречи с Адамом. Он лишь помог ей вытащить это все наружу, довел этот процесс до конца. Если бы она встретила Ника позже, то даже не взглянула бы на него, уйдя в своих изменениях слишком далеко от него. Лили старалась выместить все свои чувства, всю тревогу за будущее в новой работе. Та с готовностью принимала все ее подношения и облекала их в что-то неуловимое и столь необходимое для... танца. Как только она достаточно оклемалась, Лили начала восстанавливать танцевальные навыки. Благо, она была еще достаточно молода, да и ничто уже не выбило бы из нее стального каркаса, заработанного балетом, которым она занималась в детстве и юности. Девушка почувствовала, что делает все верно с первого же занятия. Тело с готовностью реагировало, припоминая как было раньше. Невероятный душевный подъем завладел всем существом, постепенно забывающем о депрессии и боли. Происходящее было не только нужным, чтобы быть рядом с любимым человеком, но и желанным всем сердцем. Кто знает, как сложилась бы ее судьба, если бы не смерть близкого человека. Тогда она еще не думала о будущем. Вполне возможно, что она бы стала отдавать танцам больше сил и времени. После стоило лишь найти подходящего хореографа и под его контролем дойти до нужной формы. Пол Робертс оказался не просто чудесным наставником, но и стал отличным другом. Когда одна успешная группа запросила новых танцовщиц для турне, он узнал об этом одним из первых. Никто из старого состава не мог освободится к январю, чтобы проехаться по Европе с новым шоу. Кто был занят на съемках фильма, кто уехал выступать с мюзиклом. Кто-то вышел в декрет или просто увяз по уши в другом проекте... Лили понимала, что еще зелена для такого масштаба, но, тем не менее, попросила Пола сделать все возможное. Шансов было не так уж много, однако судьба оказалась так благосклонна, даже просто предложив такой поворот событий. Пришлось много работать, больше чем другим. Просто чтобы быть на нужном уровне, соответствовать. По вечерами она бинтовала ноги и мазала все больные места мазями. Оттачивала движения снова и снова, пока Пол не говорил «достаточно». Она твердила себе, что все правильно, что это то, ради чего стоит вставать каждое утро. И действительно верила в это. Кто не пошел бы на мыслимые и немыслимые жертвы ради своей мечты?.. Она сломалась лишь раз. Не выдержала и разрыдалась в опустевшем лифте, застрявшем между этажами. Динамик над головой заикнулся, меняя трек, и включил Wonderful life, которая тут же звонко отразилась от металлических стен. Тогда боль, которая была частью каждого дня – уже привычным состоянием – стала просто невыносимой. Кабина была пуста, на дворе почти ночь. Считанные дни до кастинга для турне Hurts. Все в той ситуации показалось таким удручающим. Что кислота, бегущая по венам и прижигающая тело болью; что закрытые двери, отрезавшие от пути домой, где ее ждали все таблетки и обезболивающие спреи для ног. Прямо как Адам, от которого она была оторвана много месяцев назад, даже без возможности дать о себе знать со всей той прослушкой и слежкой, организованной упертым комиссаром. Знал бы он, как упорно она стремилась вперед, каждый день преодолевая расстояние между ними, метр за метром, чтобы в будущем быть не просто кем-то, кого он оставляет дома. Ведь он не выдержал бы этого, как и она, Лили была уверена. Они могли бы ездить вместе, работать бок о бок. Она даже могла бы быть частью его музыки, просто находясь на одной с ним сцене, исполняя один из искусно поставленных Полом танцев. Ведь для нее это был не пустой звук. Для нее эта музыка тоже много значила. Могла... если бы он только захотел. Адам + Лили Все месяцы страха, напряжения, свирепой решимости и слепой веры будто сконцентрировались внутри, плавя грудную клетку болью. Лили уже начинало колотить, и виной тому была не толпа в несколько сот человек, не прожекторы, бьющие в глаза. Но человек, ради которого она пошла на многое, чтобы быть в этот момент на этом месте. Она подмечала каждое его движение, каждый взгляд, силясь понять, нужна ли она ему, спустя столько времени. Адам больше не отводил глаз. Слезы застилали глаза и, Лили уже отчаялась разглядеть что-либо на его лице. Вот он вскинул руку, придерживая гитару за гриф, и сделал шаг назад. Девушка не выдержала рези в глаза и закрыла их. Проклятые слезы потекли по щекам. Неужели это конец? Голос Тео гремел на весь зал, музыка вибрировала в теле, она стояла в широком луче софита. Ухо внезапно уловило момент, на котором пора бы уже готовится к танцу. Неужели..? Лили почувствовала глухой толчок в животе от поразившей ее мысли – первым движением она должна была поднять руку вверх, поднимаясь из преклонной позы, после сделать мах ногой... Он ведь мог просто отступить, освобождая ей место? Мысли двигались так хаотично, она упускала из виду обыкновенные вещи. Распахнула глаза и первое, что она увидела, была его улыбка. Слезы и улыбка. Горло перехватило, и она, тихо всхлипнув, улыбнулась ему в ответ. От слез и волнения наверняка вышла какая-нибудь гримаса, но это было неважно. Ничего не пропало. Он был именно тем человеком, кто заслонил ее от опасности, когда безумная прыгнула на нее с ножом. Тем, кто доверился и открыл потаенную боль, позволив показать путь через нее. Мужчина, который сделал ее той, кем она стала. Это был ее Адам. И она была желанна, все еще. Адам смотрел как по родному лицу бегут слезы и едва сдерживался от того, чтобы бросить драгоценную гитару на пол, подскочить к ней, преодолев эти два жалких метра и стиснуть ее в объятиях. Это желание было таки жгучим, что он чувствовал, как дрожат мышцы, готовые спружинить, дай он слабину хоть на секунду. Но после столь долго времени и стольких усилий, глупо было бы разрушить все, не потерпев еще немного. Этот час обещал быть самым мучительным в его жизни. Звук гитары Лаэла вывел Андерсона из ступора. Он начал его партию, не услышав гитары Адама. Наушник зашелся криком, наконец-то воспринимаемым. Они вдвоем уже начинали привлекать внимание. Адам сделал еще шаг назад, уже медленней, чтобы снова ее не напугать. Но девушка уже сообразила, что он освобождал ей место, не зная, когда начинается ее партия. Она в последний раз опустила веки, медленно, словно обнимая его взглядом, и потянулась рукой вверх. Руки Адама нащупали струны, вступая в общих хоровод звуков. Взгляда он так и не отнял, впитывая каждую секунду ее движений. Вот она выпрямилась – такая изящная и грациозная. С практически белой кожей под светом этих ламп, исполосованной черными лучами костюма. Повернулась затылком с неровными краями коротко обрезанных волос. Махнула ножкой, изгибаясь в такт музыке. Его музыке. И ее музыке. Ведь если бы не она, то ничего этого уже бы не было. Каждая песня пропитана ее неуловимым присутствием. Это была тайна, о которой ведал только Адам. Андерсон наконец повернулся к залу лицом, но не отошел от нее дальше. Он глядел в толпу, но не видел никого, продолжая боковым зрением следить за движениями возлюбленной. По которой так тосковал и не чаял больше увидеть... Ловил каждую волну воздуха, что она гнала в его сторону, выписывая свои па. Представлял, что это ее руки, снова ласкающие его кожу, тончайшим шелком скользящие по покровам щек и затылка. Они стояли в двух метрах друг от друга. Они были на расстоянии часа. Еще никогда Адаму не хотелось, чтобы шоу закончилось быстрее, еще никогда он не был безразличен к концерту. Еще никогда он не был так непередаваемо счастлив. Он закрыл глаза, продолжая вслепую играть на гитаре, безошибочно находя нужные струны. Осознать этот момент было просто невозможно. Что он не только дожил до этого дня, что ему даже стало лучше. Что получил даже больше, чем заслуживал и когда-либо мечтал. Два самых дорогих ему человека не только в его жизни – но и рядом, на сцене, делят с ним происходящее. Его Лили вернулась и больше не уйдет... Адам приоткрыл веки, чтобы еще раз убедиться в том, что это не сон и не галлюцинация, и снова закрыл, больше не боясь, что когда он их откроет, она исчезнет.