Только держись

Когда в одной квартире остаются два человека, которые не виделись долгое время, могут произойти разные вещи. Они могут сразу же заняться друг другом; могут долго смотреть друг на друга, словно видятся впервые; могут ругаться; могут молчать… А могут разговаривать, сидя на уютном диване на кухне, попивая горячий кофе. — То… Что ты писал в письме… — Шастун сидит и смотрит куда-то сквозь свой замок пальцев вокруг кружки. Его сейчас нет в реальности и, кажется, Серёжу это вполне устраивает. — Это… Это всё правда? Если да, то зачем ты приехал? — наконец, Антон отрывает глаза от излюбленной точки и смотрит на Матвиенко. Он смотрит на него выжидающе, словно дает мужчине время подумать над его вопросом, а затем делает несколько глотков, прикрывая глаза от удовольствия. Зеленоглазый скучал, правда скучал по тому, как Серёжа варит кофе. Для парня он казался необычным, как и сам армянин. И сейчас, сидя на диванчике и ожидая ответа, он думает, как же трудно ему будет смотреть в глаза Паши, когда тот вернется… Если вернется вообще. — Тош… Я знаю, как тебе сейчас тяжело. Прошло три года с того момента, как я улетел в Англию. Я знаю, что ты вряд ли хочешь видеть меня вообще, но у нас двоих сейчас нет выбора. Нам необходимо поговорить и я прошу тебя… Выслушай меня. Дай мне пару минут всё тебе рассказать и объяснить, — Антон кивает. — Когда Арсения словили тогда в Германии, мне на телефон не раз приходили сообщения с угрозами. Мы с Пашей вынужденны были подстроить стажировку в Англии, чтобы он смог спрятать тебя у себя. Я же в это время действительно должен был лететь в Англию, к своему очень хорошему другу — Руфаду. Руф спасал меня не единожды, и, надеюсь, наша дружба с ним не кончится. Когда я туда прилетел, у Руфа были все необходимые документы на Попова. Я хотел спрятать его за решётку. И я сделал это! Но стоило мне написать Паше, что я добился, чего хотел, как его брат появился на горизонте и стал угрожать мне. И мне было бы плевать, если бы он угрожал мне моей же жизнью, а он поклялся найти тебя… Я не мог допустить даже малейшей вероятности, что с тобой что-то приключится. Мне пришлось солгать про свадьбу, про хорошую жизнь там… Когда я отправлял Паше письмо, у нас с Руфадом был план. Наши общие знакомые — Позов и Шеминов — профессиональные агенты ФСБ. Только благодаря им наш ночной кошмар сейчас закончился. Потому что Арс за решёткой, а его брат мёртв. Убили его совсем недавно, а через определенное время прилетел я… Я знаю, что тебе тяжело и что ты ненавидишь меня за мои поступки, но я хотел, чтобы ты был в порядке. Голос Сергея был спокойным, впрочем, как и весь рассказ. Антон внимательно слушал и вдумывался в каждое слово. Неужели Матвиенко проделывал это всё ради его безопасности? «То есть, он делал это всё, чтобы сохранить мне жизнь.?» Из глаз парня непроизвольно потекли слёзы. Он не знал, что ответить, и из-за этого молча ушел в свою комнату. На этот раз он не закрывал дверь. Он снова ждал, когда зайдет кареглазый. — Хэй… Кроха… — Антона прошибло током, когда тот обнял его со спины за талию и, привстав на носочки, уткнулся носом ему в шею. Как же давно он не ощущал его полностью. — Да? — Тоша смотрит на Матвиенко и забывает, почему он вообще сюда пришёл. Они стоят так ещё минут десять, а потом Матвиенко первый тянется за поцелуем. Парни переместились на кровать и просто лежали и целовались, пока из нежного поцелуй плавно перетекал в страстный. Полный любви, боли и ненависти. Прошло ещё минут двадцать, когда с тела Шаста слетела футболка, а с губ сорвался тихий стон. Серёжа нежно покусывал шею парня, пробегаясь холодными ладонями по горячей спине, опуская их на задницу и сжимая. Сейчас ему уже было наплевать на всё, он слишком сильно соскучился. Следом за футболкой полетела ещё одна, а затем и штаны. На теле парня почти не оставалось живого места: он был весь в засосах и укусах. — Открой рот, солнышко, — жаркий шепот на ухо и Шаст моментально подчиняется, а затем смачивает несколько пальцев Серёжи слюной, зная, что обратной дороги нет. Проходит слишком много времени, пока Матвиенко растягивает парня, вводя то сразу несколько пальцев, то по одному, каждый раз меняя темп и угол проникновения. Ему нравились стоны Шастуна, то, как он закусывает губу, пытаясь сдерживать себя; то, как он закрывает глаза и покрывается румянцем, дико смущаясь от происходящего… Серёже нравилось, как парень прогибается, когда тот входит в него и, спустя какое-то время, поддается бедрами уже сам, кричит, шире раздвигает ноги и просит не останавливаться. Им обоим нравится чувствовать тела друг друга, содрогаясь в оргазме и переводя дыхание. Парни слишком давно не испытывали кайфа засыпать в объятьях друг друга. И сегодня они вспомнили эти ощущения.

***

Утром они слышат шум на кухне, аккуратные и тихие шаги, скрип двери и еле слышное «Эх, дети мои…». Паша заботливо поправил им одеяло и продолжил готовить завтрак для этих двоих. А потом их будет ждать долгий разговор. Но это потом. А сейчас они спят и они счастливы.