Пятна

       Шоё, как человек глубоко спортивный, с учебой не ладил. И даже не по причине собственной тупости, что бы там Кагеяма и Тсукишима ни несли, он просто отдавал всего себя волейболу: каждую минуту, каждый миг.        А тесты…        Встряхнуло его, пожалуй, только когда под угрозу встала поездка в Токио… Хотя и ненадолго, как и Кагеяму (карма!) и семпаев-второгодок, тем более закончилось всё весьма благополучно. Но гонку Шоё уж точно больше не хотел ни вспоминать, ни повторять.        Тем страннее было услышать от Нишинои-семпая предложение позаниматься вместе во время условно-спокойное, когда никакой экзаменационной мути не предвиделось. Отказать не позволили здравый смысл и щепотка самодовольства: всё общение с семпаем обычно ограничивалось клубной деятельностью и общекомандными встречами, не говоря уже о любых предложениях.        И всё же от нахождения возле дома Нишинои-семпая здорово потряхивало. Шоё любил компанию, но покушений на зону личного пространства обычно не совершал… без зашкаливающих эмоций или веских причин, а веские причины находил легко и быстро, но эй. Эй! В общем, и сейчас волнение имело понятное и простое объяснение… от которого тоже, чёрт его возьми, потряхивало.        А ещё всплыло смущение — вообще непонятно откуда, — и вот у него последствия были куда посерьёзнее нервного тика.        Пристраивая велосипед у ограды небольшого частного дома, он как специально мешкал, ища любой повод задержаться ещё чуть-чуть, но велосипед от порывов ветра падать не думал, а нормальные поводы задержаться закончились ещё до того, как он, налетев на бордюр, чуть не протаранил собой фонарный столб.        Вытерев внезапно вспотевшие ладони о штаны, Шоё нарочито медленно зашел за калитку… и чуть не подпрыгнул, выругавшись, от надрывного скрипа. Такого мандража он уж точно не ожидал и, хмуро пожелав такими темпами себе не опозориться перед семпаем, позвонил в дверь. Нерешительно. После ещё пары минут обдумывания.        Шаги раздались почти мгновенно, а потом дверь распахнул встрёпанный Нишиноя-семпай с пузырьком зеленки в руках и мазью от ушибов… И без привычной прически. Это всё ещё производило странное впечатление, но шока, как в тренировочном лагере, Шоё мужественно не получил. В прошлый раз он действительно не узнал привычного нахального либеро! Просто он был таким… домашне-милым… Им с Танакой хорошенько досталось от разбуженного капитана за крики, но неожиданно смущенное лицо Нои определённо того стоило…        Взгляд Шоё скользнул ниже, отметив синяки и ссадины либеро — тренировка закончилась чуть меньше часа назад, видимо, не успел обработать до его прихода…        Один, особо яркий, нарочито свежий, неожиданно привлек внимание, на секунду показавшись из-под задравшейся на животе футболки…       — Ты что-то рановато… — протянул Нишиноя-семпай, вытаскивая из кармана шорт мобильник и вглядываясь в экран. — Вот черт! Убью Танаку: нет, представь? Этот гад уверял, что еще нет и семи, когда уговаривал потренироваться подольше… — Смешок сам слетел с губ, но отвлёк семпая. — Ты проходи, я… сейчас.        Чуть посторонившись, тот пропустил Шоё внутрь, а сам с улыбкой исчез где-то в глубине дома.        Он неспешно разделся, с любопытством оглядываясь; повесив куртку, в пустоту привычно сообщил: «Тадайма», — чуть кланяясь… и с недоумением понял, что, по крайней мере, на первый взгляд, в доме никого, кроме них, и нет — ответа не прозвучало даже от семпая.        Робко скользя по паркету в носках, он заглянул в небольшую и — ожидаемо — абсолютно пустую кухню.       — Прости, немного не успел подготовиться к приходу, — громкий голос Нишинои-семпая прозвучал совсем рядом, из… ванной комнаты, где либеро, закусив губу, обрабатывал очередную ссадину, шипя от боли.        Мазь была оставлена на краю раковины до лучших времен.       — Да н-ничего… — Шоё со священным трепетом смотрел, как либеро выгибался, пытаясь достать ваткой очередную ранку, почему-то оторваться не в силах, и вдруг брякнул, ошарашенный собственными словами: — Может, помочь?        Семпай резко остановился, поднимая на него удивленный взгляд, но — немного поспешно — покачал головой и буркнул едва слышно, что уже почти закончил.        Облегчение Шоё почувствовал почти осязаемое, но к нему отчего-то примешалась досада с непреодолимым желанием просто… коснуться. Яркая россыпь синяков приятно гармонировала со смуглой кожей, оттенялась небрежно скинутой на край ванны футболки… Шоё прекрасно понимал, что медленно сходил с ума, — покрасневшие кончики ушей Нои как бы намекали.

***

       В следующий раз это случилось на тренировке. В следующий — и множество раз после.        Шоё не отдавал в себе отчета, когда стал по-особенному выискивать глазами Нишиною-семпая или словно невзначай наблюдать за ним, стоило выдаться минутке; когда вообще заинтересовался чем-то настолько сильно, что даже волейбол медленно мерк на фоне.        И вот это уже потихоньку начинало пугать.        …Не то чтобы интерес был… чем-то плохим. Ну, подумаешь, заинтересовался. Подумаешь, влюбился. С кем не бывает, правда? Ну, в парня, ну, в парня на год старше, ну… чёрт возьми!        Фигня.        (Не-фигня-чёрт-возьми).        Но признаваться ни в чём Шоё не собирался уж точно, вот ещё, проблем куда более определённых не хватает, можно подумать… Да и подозрительный взгляд Кагеямы надоедал.        Сволочь проницательная…        Шоё зарылся руками в растрёпанные волосы и хорошенько приложился о стену раздевалки. Дурь не выбилась.        Он застонал, сползая на скамейку.        Ну ладно бы молча страдал! По четвергам! Часика два! Так нет же, обязательно надо вляпаться по самую макушку в эти его долбанные синяки…        Звучало не очень, но по ощущениям — именно так дела и обстояли.        Шоё помотал головой ожесточённее, прогоняя мысли, и сосчитал до десяти в попытке успокоиться. Да, все уже поуходили, но давать себе поблажки он не собирался.        Дежурство — методичная уборка каждого уголка зала — тоже не помогло. От тишины и медитативности только хуже стало… Гребаные лилово-синие пятна на смуглой коже обещали являться ему в кошмарах! Или не совсем в них…        И, может, стоило бы отработать парочку приёмов, но, по правде, Шоё и двигался на одном упрямстве, так что только одёрнул задравшуюся майку и побрёл к выходу, почти прогибаясь под весом сумки. Дожил…        Улица встретила прохладным ветром, сумраком вечера и привычным уже безмолвием… Которое нарушил тихий, хриплый голос:       — Ну наконец-то! Я уж думал, ты там уснул среди швабр.        Шоё подавил желание застонать снова при виде широкой улыбки Нои.       — А… А вы тут что?.. — на большее красноречия не хватило, но Шоё прищурился, разглядывая встрёпанного семпая.       — Тебя жду, логично же? На вот, — тот протянул забытую у Кагеямы тетрадь по английскому и смачно потянулся, зевая. — Я курьером не нанимался, конечно, но мне не влом… в отличие от твоего хмурого связующего.        Что?        Шоё приподнял брови, но Ноя был так нарочито спокоен, что пришлось просто… запихнуть… тетрадь… в сумку! Тонкие листы, как назло, мялись, ещё и между учебников попали… Да ну нафиг.       — С чего бы он мой?       — Ну, вы так трогательно носитесь с друг другом, что я даже не знаю… — протянул семпай, упорно смотря куда угодно, кроме его лица. — Впрочем, неважно! Ты на велосипеде?        Ещё и тему меняет… Впрочем, сегодня Шоё принял это с благодарностью: он же не Тсукишима, чтобы моментально придумать достойный ответ.        Особенно — Ное.        Дождавшись кивка, семпай поспешно попрощался и скрылся за поворотом, только что рукой на прощание и махнул…        Педали Шоё крутил бездумно, безуспешно пытаясь отделаться от — показалось же… или нет? — счастливой мысли о ревности Нои.        Бред же!..

***

       Самокопанием Шоё не увлекался: дела находились поважнее попыток в себе разобраться, — но… не в этот раз.        Ладно, не совсем так: первое время он старался проанализировать разговор, не скатываясь в банальное… смакование, но надолго его не хватило; ещё и гребаных синяков было куда больше — семпай упорно отрабатывал прием с Асахи-саном. Одного только этого хватило, чтобы лишить по жизни нестабильного Шоё спокойствия.        Особенно… доставляла тетрадь по английскому.        Чужая.

гениальная сволочь

спрашивать какого хрена ты передал с Нишиноей свою тетрадь смысла нет да?

21:39.

пшел лесом. достали. может хоть так до тебя дундука дойдет 21:43.

о выучил новое слово? не понимаю о чем ты

21:44

[изображение] 21:55

отсылать людям свой фейс с факом как минимум жестоко для их глаз гламурик

21:56

[изображение] 21:57 [изображение] 21:57 [изображение] 21:57

Я тоже люблю тебя

[изображение]

22:00

хах нет 22:00 [изображение] 22:03        Шоё фыркнул, откладывая телефон. Привычная перепалка с Кагеямой подняла настроение… но так и не прояснила нормально вопрос с тетрадью.        Нет, ну какого чёрта?!

***

       Чувство глобальной подставы преследовало с утра: он чуть не опоздал на английский, увлекшись отработкой пассов с до странного молчаливым Кагеямой; обратное, впрочем, вышло бы ироничным… будь у Шоё хоть немного времени задуматься.        И подозрительным.        Хотя бы из-за того, что Ноя на тренировке с особым остервенением отбивал каждый поданный Шоё мяч, не считаясь с травмами и изворачиваясь в немыслимых позах (как только ничего не вывихнул?)… В итоге их команда проиграла с разгромным счётом, а Дайчи-сан отозвал либеро, пытаясь что-то ему втолковать за пару минут перерыва; и даже Киёко-сан, принёсшую им воду, проигнорировали…        Вот Танака от неожиданности аж закашлялся.        Шоё глубокомысленно повтыкал в стену и ушел как раз отрабатывать с Кагеямой пассы, хотя лажал больше обычного: по крайней мере тот матерился куда дольше на каждый промах, а на собственные ошибки только злобно сверкал глазами. Шоё упрекать его даже не хотелось, что само по себе, наверное, говорило о многом, но не хотелось и ничего другого.        …Атмосфера витала та ещё, в общем. Киёко-сан заработала себе за утро нервный тик.        На большой перемене внезапно выяснилось, что в спешке Шоё забыл дома телефон. Ну, хуже день стать мог вряд ли…        Именно из-за этой мысли, наверное, только после вечерней тренировки он вспомнил, что обещал отзвониться маме, чтобы она успела приготовить ему что-нибудь на ужин и спокойно уехала с мелкой к бабушке. Чёрт возьми…        Зал, кроме споривших о чём-то Нои с Танакой, был пуст.        Когда первый ушёл за швабрами, а второй, закинув руки за голову, побрёл к раздевалке, Шоё его окликнул.       — Телефон? Неее, я свой не ношу, вот ещё, воплей сестренки и дома хватает. А что такое?.. — Услышав ответ, Танака пожевал губу. — Знаешь, у Нои был где-то. Он мне его давал на физике. Пошли, думаю, он не будет против!        Возразить Шоё не успел, сметенный больным энтузиазмом, и в итоге сам не заметил, как оказался в раздевалке.        В чужих вещах Танака копался как в своих, как будто… не в первый раз? И быстро вытянул миниатюрный смартфон с побитым экраном, тут же протянув его Шоё:       — Держи. А я пойду пока, осчастливлю нашего озверевшего либеро…        Шоё мысленно пожелал ему удачи, вводя заботливо продиктованный пароль.        Навигация в чужом телефоне была чуть непривычной и, закончив разговор с матерью, Шоё случайно нажал не на тот сенсор (почему нельзя выбрать стандартное расположение везде?). В диалоге с Кагеямой призывно горело пересланное сообщение из вчерашнего вечернего разговора, озаглавленное «От кого: наглый коротышка».        Смущение от вмешательства не в своё дело испарилось.        Приподняв бровь, Шоё открыл диалог… и со смешанными чувствами прочитал всего одну фразу, заботливо вырванную из контекста.

мрашный Кагеяма

≪наглый коротышка: Я тоже люблю тебя [изображение] ≪22:00 6:03.        В прострации Хината заблокировал телефон и механически вернул его в сумку, начав переодеваться…        Резко залетевшего в раздевалку Нишиною встретила лишь голая спина Шоё: он так и залип на стену с футболкой в руках, но от звука открытия двери и чьих-то шагов пришёл в чувство, натянул футболку, подхватил сумку, сдавленно бросил:       — Спасибо! — и сбежал, не обращая внимания на прожигающий взгляд…        …и только на улице понял, что так и не вышел на главную страницу. И что стартовой теперь будет диалог с Кагеямой.        Ну охренеть теперь.

***

       Шоё выводы из инцидента сделал. Понятные, лишенные двойной трактовки, наглядные такие…        И абсолютно неправдоподобные.        Ну глупостью же было бы считать, что либеро что-то испытывал к нему, правда?        Правда.        Но что делать с…        Помедитировав над кнопкой «отправить» дольше, чем он готов признать, он наконец собрал волю, переслав целиком весь диалог того вечера.        И заблокировал телефон.        И отложил.        И даже утром не взял.

***

Нишиноя-семпай

Какого черта? 23:14 Хината. 23:16 Ответь или я за себя завтра не отвечаю. 23:17 И я не шучу. Мне даже не лень писать правильно. Хина-а-ата. 23:17 Удачи :) 6:25

***

       К встрече с Ноей Шоё был морально готов или, по крайней мере, хотел так думать… Но сбивший его ураганом и утащивший в каморку со швабрами Нишиноя внушал… здравые опасения.        И он вовсе не казался злым или раздражённым, но вот взгляд…        Тут Шоё почти носом ткнули в дисплей телефона с пятью непрочитанными сообщениями. В их чате.        Осознав текст, он сглотнул.        Ноя хищно усмехнулся:       — Формально, я тебя предупредил.        Шоё даже рта открыть, чтобы объяснить, не успел, как его заткнули поцелуем, коснулись рукой шеи — и осознанные мысли из головы испарились. Он несмело дотронулся до чужой поясницы, чуть надавливая… и, видимо, попал по синяку: негромкий стон затих на губах, а тело Нои медленно обмякло в его руках…       — …По крайней мере, теперь ты не против отомстить Кагеяме? — наконец прошептал Шоё, отстраняясь и тяжело дыша.        Следующим поцелуем он поймал хриплый смех.        А то, что на самом деле того стоило бы поблагодарить, благоразумно оставил при себе.