Черное и белое

На утро Ник проснулся с рассветными лучами солнца, сказывалась привычка рано вставать. Полежав с минуту он вспоминал вчерашний кошмар, его тело тут же оцепенело от страха. Вылезать из под одеяла не хотелось, но ужас того, что мужчина его снова изобьет, был сильнее. Становясь ногами на холодный пол, он едва не упал. Сильнейшая слабость и боль присутствовали во всем теле. Кое-как Ник добрался до кухни и загремел посудой. Альфа в домашнем халате вышел час спустя. Он недовольно поглядывал в сторону омежки. Паренек прятал глаза и шугался любых звуков со стороны брюнета. - Так, сегодня мне не хочется тебя трахать, но учти, с завтрашнего утра ты выполняешь все мои условия. Понятно? - Да, - прошептал Ник, горло заложило и в груди начинало булькать. - И я запрещаю тебе покидать коттедж, теперь сюда будут доставлять продукты. Альфа, съев приготовленный омлет с ветчиной, поднялся к себе, чтобы переодеться. *** Ник весь день пролежал в постели, его лихорадило. Под вечер он заставил себя подняться, чтобы приготовить ужин. Альфа явился почти ночью. Даже не сказав и слова (чему омежка был несказанно рад), ушел к себе в спальню. Сложив приготовленный ужин назад в холодильник, Никита поплелся на веранду. Ему страшно было ждать наступления завтрашнего дня. Ночь оказалась довольно прохладной. Но Ник так и не смог решиться уснуть. Стоило закрыть глаза, как ему начинали мерещиться кошмары произошедшего не так давно. Пытаясь отвлечься, он рассматривал яркие звезды и изредка бросал тоскующий взгляд на соседей. Там, сквозь не зашторенное окно на первом этаже, было видно хозяев. Два молодых человека, прижавшись друг к другу, танцевали под медленную мелодию, что выписывала скрипка. Это было невероятно чарующее видение, но такое недостижимое. Тот альфа любит, именно беззаветно любит свою пару. Его мысли пустились в размышления. Почему же Мэт такой? Что могло произойти с альфой, что у него так очерствела душа? Может трагедия какая? Он все думал и думал, пытаясь оправдать альфу, ибо ему так хотелось вот такого же маленько счастья, как у тех двоих, живущих за невысоким забором. Так и встретил новый день Ник, сидя на веранде и обхватив себя руками. *** От скользнувшего лучика света Ник дернулся. Кажется, уже перед самим рассветом он все же задремал. Потянувшись, встряхнулся и решил, что с сегодняшнего дня у него все должно быть хорошо. Он не будет больше злить альфу, будет послушным и приветливым. Может мужчина привык к послушанию? Ведь он занимает высокий пост. Успокоив себя, омега направился на кухню, придумывая что-то особенное на завтрак. Альфа, спустившись вниз через час, удивленно замер. Паренек голым накрывал на стол и, обернувшись, улыбнулся. - Доброе утро, Мэт. - Доброе, - буркнул брюнет и, заняв место во главе стола, продолжил наблюдать за суетящимся омежкой. - Кофе, чай? - спросил парень, изредка кривя губы, когда резко дергался всем телом. - Кофе, черный без сахара. - Сейчас все принесу, - Ник суетился возле кухонного стола, всеми силами заталкивая страх от непрерывно следящих за ним глаз альфы. - Иди сюда, - сухой голос заставил дернуться омежку всем телом. Медленно положив пачку с кофе, он развернулся и подошел в мужчине, опустив голову. - Смотри на меня, - приказал брюнет. Ника начала бить дрожь, но все же выдохнув, он поднял голову и взглянул на альфу. Мужчина скривился, осматривая опухший глаз после удара, несколько синяков на скуле и укус на шее. - Красавец, - грубо оттолкнув от себя омежку, альфа набросился на еду. Ник облегченно перевел дыхание и вернулся к завариванию кофе. Брюнет, насытившись, привалился к спинке стула и ухмыльнулся. - Вот таким ты мне нравишься больше. Ник, сидящий в противоположном конце стола, поднял на него глаза и снова попытался улыбнуться. Перед ним не было еды, ведь альфа ничего не говорил, что бы он завтракал с ним. А значит, он может поесть и потом. - Вот только не нужно из себя строить эдакого беззащитного мальчика. Я же знаю кто ты на самом деле. Обычная течная сучка, готовая раздвигать ноги перед любым. Улыбка Ника сползла с лица. Было больно. За что он так ненавидит омег? За что? Ведь отец свою пару очень любил и часто баловал. - Все, я на работу. Тебе, думаю, работы по дому будет достаточно, и я выпустил мальчиков погулять, а то в вольере они засиделись. Паренек тут же услыхал рычание двух псов в саду. Значит, ему придется весь день просидеть дома. *** Брюнет уехал, а Ник, одевшись в старенькие шорты и майку, повязав бандану на голову, принялся за уборку. Целый день он мыл, чистил и драил, целый день пытался сбежать от страха, что, как зерно, давало ростки глубоко внутри. А что будет вечером? Что если он опять приедет пьяный? Как себя вести? И не изобьет ли Мэт его снова? Так незаметно сплыло время, как песок из клепсидры. Когда Ник поднял голову от кафельной плитки, то с удивлением заметил, что на улице почти ночь. - Черт, - паренек тут же подскочил и побежал на кухню. Времени почти не оставалось. Быстро нарезая овощи, он как-то упустил момент, когда сзади к нему неслышно подошел альфа. - Я только вчера о чем тебе говорил?! Ник, подпрыгнув от неожиданности, порезал себе палец и испуганно развернулся к альфе. У того были взбешенные глаза, ноздри раздувались, а губы были плотно сжаты. - Я тебе что говорил?! Пощечина обожгла щеку, тут же заболела голова и появились мушки перед глазами. Омежка целый день так ничего и не поел, откладывая на потом, да и прошлые побои еще не прошли. - Мэт, я не заметил как… - Заткнись! - снова ударил его брюнет. Прижав к столу, мужчина вырвал из рук Никиты нож и, приставив его к шее омежки, надавил. На коже тут же появилась капелька крови, набирающая силу. Миг, и она скатилась по шее алой лентой. За первой потекла вторая... И вот уже появляется рисунок, который завораживал альфу своей красотой. Ник от страха перестал дышать. Брюнет слизнул капельку крови и, очнувшись, отбросил нож. Схватив за волосы омежку, поволок его в гостиную. Стаскивая с паренька штаны, мужчина перевернул того на живот, чуть приподняв задницу. - Ну, сука, давай выпячивай сюда свой зад. Буду тебя удовлетворять, течная шалава. Ник молчал, впав в некое подобие оцепенения. Он все понимал, чувствовал, ощущал, но ничего не мог предпринять, тело попросту отказалось слушать его. И снова ритмичные толчки, и снова сердитое пыхтение над ухом. Омега закрыл глаза, отгораживаясь от всего этого. Альфа кончал раз за разом, и, казалось, прошла вечность, когда он, отвалившись от Ника, лег рядом. - Ну… сучка на сегодня удовлетворена? Никита не ответил, да и не мог, все еще пребывая в прошлом с родителями, в дали от этого кошмара. - Ты что, сдох? Или уснул? – брюнет поднялся и со всей силы пнул по ребрам паренька. Стон боли, что вырвался из одеревеневшего горла, его удовлетворил. И альфа, наконец, оставил его в покое. Омежка половину ночи лежал неподвижно. Дышать было очень больно, на глазах выступили слезы. В голове билась только одна мысль: «За что?»