Tall Tales/ Сказки

      — Папа! Сказку!       Саске остановил руку, потянувшуюся к выключателю света в детской комнате, и посмотрел через плечо. Его трехлетняя дочь выжидающе уставилась на отца, стоя на своей кроватке во весь свой почти метр роста. Одной ручкой она сжимала старенького и горячо любимого игрушечного динозавра, другую же уставила в бок, сильно напоминая этой позой свою мать. Выражение ее лица напоминало розоволосую куноичи ещё больше, и хотя Саске находил общую картину крайне занятной, малышка была несколько иного мнения.       — Это напоминание или просьба? — спокойно спросил он её. — В любом случае, это можно сказать вежливее.       Её носик на мгновение сморщился, но она тут же поменяла выражение лица на извиняющееся и исправилась: — Папа, ты забыл про сказку. Можно ты, пожалуйста, мне расскажешь одну?       Она говорила медленно, соблюдая правильную дикцию — всё, как он её учил.       Её словарный запас становится всё больше, хотя грамматика еще немного хромает.       Сакура более снисходительно относилась ко всему, что касалось развития речи их дочери («Саске, все дети немного шепелявят поначалу, она же не готовится выступать перед Пятью Нациями Шиноби»), но Саске был непреклонен — его дети обязаны знать, как говорить правильно.       Он старательно придерживался мысли, что это никак не связано с тем, что сын Наруто начал говорить на целый месяц раньше Сарады.       Не то, чтобы ему нужно было волноваться. Уже было очевидно, что его дочь опережает по развитию своих сверстников, за исключением, возможно, мальца Шикамару. Благо, лень не является отличительной чертой её родителей, так что Сарада вряд ли будет от нее страдать. Саске по природе неусидчивый и амбициозный, а силы воли у Сакуры не занимать.       По этой самой причине его жена все еще была в госпитале, разбираясь с какой-то срочной работой, на которую у Саске бы точно не хватило терпения. Потому сегодня Саске приходилось заботиться о себе и дочери самому до её возвращения.       Хотя, не то, чтобы ему было в тягость.       Отцовство идет Саске больше, чем он ожидал. Каждый день, что он проводит с Сарадой, Саске наблюдает, как его дочь открывает для себя что-то новое — видит мир глазами, еще незапятнанными болью и потерями. Он даже не может вспомнить такой невинности у себя самого, потому он готов бросить все силы, чтобы защитить её.       Он в жизни не любил кого-то столь сильно, как он любит свою дочь. Эта любовь отличается от той, что он испытывает к своей жене — что-то настолько естественное и родное, что он даже не может выразить это словами. Это чувство наполняет его каждый раз, когда он смотрит на Сараду, что практически заставляет его забыть всю ту пустоту и ненависть.       — Папа? — Дочь, очевидно, исчерпала свой лимит терпения в ожидании ответа отца, возвращая его обратно в реальность. — Мама всегда рассказывает сказки.       Как будто он не сидит каждый вечер с ними и не слушает те самые сказки.       — Какую ты хочешь послушать? — спросил он, пересекая комнату. — «Рыбак и Служанка»? Или же про «Красного Мечника»?       Сарада была в восторге от этой истории и слушала несколько недель подряд.       — Нет.       — Тогда какую?       — Новую историю, — как само собой разумеющееся ответила она, прыжком усадив себя на кровать и взгромоздив на коленки динозавра, будто он тоже готовился слушать. — Твою сказку, Папа, хорошо?       — Я не знаю никаких сказок, — просто ответил Саске.        Будучи не в восторге от такого ответа, Сарада поморщилась и скрестила руки. Эта поза не была похожа на Сакуру, потому он мог лишь предполагать, что этим её наградил он. Если это действительно так, то теперь Саске понимал, почему за ним бегало так много девочек, пока он был маленьким — ведь даже недовольная Сарада была невероятно милой.       Никогда бы не подумал, что буду использовать это слово.       Как и то, что это сможет заставить его сдать позиции.       — Ну что ж, посмотрим, — выдохнул он.       Саске не терпит неудач, тем более, перед собственной дочерью, но всё же, рассказчик из него некудышний. Большинство историй, что он слышал, либо невыносимо скучные, либо не предназначены для детских ушей. Легенды, что рассказывала ему мать, когда он сам был маленьким, были все пересказаны Сараде миллион раз, а что же касается историй, которые пережил он сам…       Что ж, лишь одна из них закончилась хорошо, и та слишком длинная и запутанная, чтобы рассказывать её трехлетней девочке.       Хотя…       Что касается длинных и запутанных историй, никогда не рано начать закладывать их основы.       Он уселся на кровати, скрестив ноги. Не теряя ни минуты, Сарада быстро перебралась к нему на колени, прижавшись к его груди — ушком напротив его сердца. Саске привычно обвил её рукой, обеспечивая ей безопасность, хотя ей ничего и не угрожало.       — Давным-давно, — начал он, как обычно начинает свои истории Сакура, — жил-был один мудрец. Он был мудрее всех на свете. Люди приходили издалека, чтобы учиться у него — настолько великим и уважаемым учителем он был.       Сарада дернулась, чуть не врезавшись головой в подбородок Саске, чтобы спросить: — Как дядя Каши?       Саске закатил глаза.       Его несколько раздражало то, как Сарада обожала его бывшего учителя. Она даже несколько раз заявляла, что собирается за него замуж, когда вырастет, на что Шестой Хокагэ оказывался достаточно мудр, чтобы отшутиться и быстренько испариться из поля видимости.       — Нет. Он был намного более величественным, нежели Какаши.       — Ну… Тогда, как Дедушка?       — Возможно, если бы он не отпускал такое количество ужасных шуток.       — Нет, не Деда, — настаивала она. — Дедушка. Твой папа.       Саске замер. Он нечасто упоминает свою семью, но Сарада уже была в том возрасте, когда дети начинают понимать взаимосвязи и задавать вопросы. Её бабушка с дедушкой по материнской линии играют огромную роль в её жизни, и через Сакуру она поняла, кем они ей приходятся. Она также знает, что родители Саске мертвы, но пока не задавала вопросов о них.       Наверное, ему стоило ожидать этого, но на деле, он был все еще не готов.       — Что ты о нем знаешь? — немного перевел тему Саске, стараясь определить, в какое русло зайдет разговор этой ночью.       — Ну, Дядя Каши рассказывал, что встречался с ним, когда был еще маленьким, и сказал, что Дедушка выглядел очень сердитым и мало улыбался и… и сказал, что поэтому и ты мало улыбаешься, но я не думаю, что это правда, Папочка, потому что ты часто улыбаешься.       Разумеется, это мог быть только Какаши. Ни Наруто, ни Сакура никогда не встречались с его родителями, а потому мало что знали о них.       — И что же еще рассказал тебе Какаши о твоем дедушке?       — Я не знаю. Дядя Каши сказал, что они всего несколько раз разговаривали. Но если это было всего несколько раз, откуда он мог знать, какой был он? — не понимала Сарада, запутавшись в несоответствии фактов, вероятно, не задумываясь об этом до данного момента. — Папа, Дедушка часто сердился?       — Нет, — спокойно ответил Саске. — Но на нем лежала ответственность за многих людей, потому иногда к нему было сложно найти подход.       — А. Понятно, — она задумалась на мгновение. — А почему?       — Сарада, ты хочешь сегодня послушать сказку или нет?       Сейчас он был еще не готов говорить о своей семье, меньше всего — об отце, даже в такой безопасной, родной обстановке комнаты его дочери.       — Точно, сказка!       — Хорошо, — продолжил рассказ Саске. — Потому что мудрец был…       — Как его звали?       — Сарада…       — Папа! Мама всегда говорит имена.       — Что ж, буду рассказывать так, как это делает твоя мама, — смиренно согласился он, на что его губы искривились в легкой усмешке от осознания того, какой дикий скандал это могло вызвать. Он на мгновение задумался, пытаясь решить, в каком русле ему стоит продолжить историю. — Его звали Хагоромо.       — Хах! Смешное имя.       — Как и Сарада.       — Папа! — запротестовала она, хихикая. — Тогда почему вы меня так назвали?       — Потому что имя Боруто было занято.       — Ахах! Мама говорила, вы назвали меня в честь нее, тебя и Дяди Итачи.       — Так и было.       — Но как так?       — Чтобы где бы ты ни оказалась, ты всегда была связана со своей семьей, — ответил он, что было одновременно и самым простым объяснением и таким, что мог понять ребенок её возраста.       — А. Хорошо. А у этого Хугумомо тоже была семья?       — Ха-го-ро-мо.       — Ха-го-ро-мо. У него тоже была семья?       — Нет. Его родители давно умерли, а брат ушел очень далеко.       — Почему?       — Потому что у него было важное дело.       — Но тогда Хагоромо было одиноко.       — Возможно, по началу, так и было. Но не всегда. Как я уже говорил, он был мудрым учителем, и после…       — А чему он учил?       Саске одарил дочь слегка раздраженным взглядом за то, что она постоянно прерывает его историю, но когда она подняла на него свои глазки, полные чистейшего любопытства, он смягчился.       — Он обучал ниншу — то, что существовало до ниндзюцу. Он был известен во всех землях, и его ученики приезжали из разных уголков мира. Они пришли к нему из земель, что лежат по ту сторону Земель Предков, чтобы поговорить с ним и обучиться его мудрости. И вскоре он был окружен самыми верными своими последователями.       — Эта сказка какая-то скучная, Папа.       — Я могу в любой момент остановиться.       — Не надо!       Саске усмехнулся и продолжил.       — В итоге, Хагоромо женился, и у него появились двое сыновей, а его жена скончалась при родах.       — Что такое роды?       — Когда у женщины появляется ребенок.       — А. Но почему?       — Что почему?       — Почему она умерла?       — Потому что иногда это опасно.       — Когда Мама роды меня, это было опасно?       — Когда твоя мама «рожала» тебя, не «роды».       — Когда рожала. С Мамой было все хорошо?       Саске вспомнил то щекочущее нервы время, и его глаза посерьезнели: — Да. Твоя мама сильная.       — А жена Хагоромо не была сильной?       — Была. Но иногда этого недостаточно.       — Тогда почему её не спас ниндзя-медик, как Мама?       — Тогда таких медиков не было. А те лекари, что были в то время, не знали всего того, что известно твоей маме.       — Поэтому её тело перестало работать, — заключила Сарада.       У нее было достаточно смутное понимание смерти, но несколько более осознанное, нежели у детей её возраста. Учитывая историю её семьи, Саске и Сакура решили как можно раньше отвечать ей на вопросы настолько честно, насколько это возможно. Что обычно приводило к обсуждению, почему у нее только одни бабушка с дедушкой, или же почему она никогда не сможет увидеться с дядей. К счастью, Сакура справлялась с этими сложными вопросами, предлагая на них одновременно утешительные и логичные объяснения, с которыми Саске не думает, что смог бы справиться.       Его жена была во многом сильнее его.       — Да, — подтвердил Саске. — Сыновья Хагоромо, — Сарада направила на него выжидающий взгляд, на что Саске вздохнул и добавил, — Индра и Ашура, — девочка довольно заулыбалась, и он продолжил, — были здоровые и сильные. Они присматривали друг за другом, как и должны делать братья…       — Как Дядя Итачи и ты?       — …Да.       Это был самый короткий ответ на длинную и сложную историю, которую он, возможно, никогда ей не расскажет.       — Папа, почему у меня нет братика?       — Спроси у своей мамы.       — Мама сказала спросить у тебя.       — Кто бы сомневался.       — Так почему?       — Оставим это вопрос до следующего раза?       — Мне кажется, мне нужно иметь братика. Или сестренку. У Боруто вот появилась Химавари. Это нечестно.       — Жизнь зачастую нечестная штука.       Сарада надулась, скрестив ручки. Саске решил продолжить историю, чтобы предотвратить возможную истерику. Сарада не была слишком избалованным ребенком, но временами она проявляла характер и, зачастую, по сущим пустякам. Сакура чуть не надорвалась со смеху одним утром, когда Сарада ударилась в рыдания из-за приземлившейся ей на нос божьей коровки.       — Братья росли вместе и были лучшими друзьями, несмотря на то, что они были совершенно разными. Индра был очень одаренным, ему легко давались учения отца, в то время как Ашура испытывал трудности. Однако, у него было доброе сердце, которое помогало ему справляться со всеми его слабостями.       — Как Дядя Наруто!       — …Да. Благодаря стремлению Ашуры преуспеть в ниншу и открытому доброму сердцу, Хагоромо решил, что именно он достоин однажны унаследовать его техники, — сказал ей Саске, аккуратно избегая специфических подробностей истории. — Это разозлило Индру, потому что он считал, что именно он достоин стать наследником Хагоромо.       — Почему?       — Потому что он был сильнее.       — Нет, почему Хагоромо хотел обучить лишь одного из них? Мама и Тётенька Ино всегда говорят, что нужно делиться. Он должен был поделить знания между ними.       Уголки рта Саске приподнялись — его крохотная дочь видела логику там, где её не видит большинство взрослых. — Возможно, старый отшельник не был так мудр, как ты.       Сарада просияла от комплимента.       — В итоге, Индра и Ашура сражались за право наследия.       — Индра побил Ашуру?       — Нет. Он был повержен им.       — Но он же был сильным! Почему он проиграл?       — Потому что сила — не единственное качество, необходимое настоящему воину, — нравоучал её Саске. — Благодаря своему стремлению во что бы то ни стало добиться желаемого вопреки постоянным неудачам и дабы защитить любимых людей, Ашура стал сильнейшим из них. Индра никогда не понимал, что значит заботиться о ком-либо и желать защитить их.       — Так значит… он проиграл?       — Да.       — И… и что случилось потом? Ашура убил его? — голос Сарады дрогнул. Казалось, её тревожила сама мысль об этом.       — Нет. Индра был ранен в бою и истратил последние силы, чтобы убраться подальше от Ашуры и отца. Он очнулся на берегу далекой страны, слабый и беспомощный. Казалось, ему осталось лишь умереть.       Кошачьи глаза Сарады округлились. — Он умер, Папа?       — Нет. Однажды, его нашла очень юная девушка с добрым сердцем и пожалела его.       — Как её звали? — спросила Сарада, едва он успел закончить предложение.       Саске был одновременно раздражен и доволен таким вниманием к деталям со стороны своей дочери. — Шачи.       — Она была красивая?       Саске снова вздохнул.       Разумеется, трехлетней девочке необходимо знать, как выглядит героиня истории. С самого её рождения и он и Сакура старались поощрять ум над физической красотой, но маленькие девочки все же любят все красивое.       — Думаю, да.       — Как она выглядела?       — Я не знаю.       — Как Мама?       — Конечно, — допустил он, не заботясь, было ли это так, или нет. Он прекрасно знал — только так она даст ему продолжить рассказ. Будь кто угодно на ее месте, он бы уже давно встал и ушел, но он ни на что не променяет время, проведенное с дочерью. И его обнадеживает, что она так любопытна до установления фактов — этот навык сослужит ей хорошую службу, когда она подрастет.       — Хорошо, — убедительно заявила она, и сделала великодушный жест, чтобы отец продолжал. Кажется, она слишком много времени проводит с Какаши. Честно, этот человек даже не хотел быть Хокагэ, но свою роль он играет великолепно. Потом, Сарада внезапно выпрямилась. — Ой! Папа, они же полюбили друг друга? Ты говорил, что Индра никогда никого не любил, а потом его спасла Шачи, и она, наверное, понравилась ему, потому что помогла, и он мог научиться заботиться о ней, и потом он мог бы вернуться домой и снова стать друзьями с Ашурой!       Её глаза сияли триумфом, как у кого-то, кто только что нашел ответ на очень сложный вопрос. Саске знает, что в мире сказок именно так бы и закончилась эта история. Однако, важно дать Сараде понять, что конец может быть не всегда такой, каким ты его ожидаешь.       — Это правда, что со временем она стала очень заботиться об Индре, — начал медленно Саске, — и хотя он сам не признавал этого, но у него были чувства к ней.       — Почему он ей этого не сказал? — возмущенно спросила Сарада.       — Хотя Индра и учился заботиться о людях… он все еще продолжал желать силы. Он боялся, что если кто-то узнает о тех, кто ему дорог, это могут использовать против него. Он не мог позволить себе такую слабость.       — Это глупо.       — Так и есть, — согласился Саске, зная, что усвоенный им с таким трудом урок, для Сарады — нечто естественное и понятное.       — Они поженились?       — Да, поженились.       — Тогда у них наверняка родились детки и они жили долго и счастливо, — заключила Сарада. — Как ты и Мамочка.       Жизнь кажется такой простой в её возрасте.       — Они жили в мире много лет, — сказал Саске после паузы, решив, что сегодня не тот день, когда стоит рассказать ей, чем закончилась настоящая история. — У них были дети, число последователей Индры и его техник росло. Однажды эти техники стали называться ниндзюцу.       — Как то, что умеете вы с Мамой!       — Да.       — А я могу тоже выучить ниндзюцу?       — Когда-нибудь, когда станешь старше.       — Я буду старше завтра, Папа, — серьезно заявила ему Сарада. — Могу я выучить ниндзюцу завтра?       — Требуется много лет, чтобы выучить ниндзюцу, — сказал Саске. — И выучить его могут лишь те, кто хорошо отдыхает — что значит, что тебе нужно ложиться спать сейчас.       — Хорошо! — весело прощебетала она. — И тогда ты научишь меня?       — Если ты этого хочешь, — ответил он, отодвигая одеяло, чтобы она под него залезла.       — Я хочу! — настаивала она. — Я тоже должна быть сильной, чтобы защитить тебя и Маму, и Дядю Каши, и Дедулю, и Бабулю, и Тётю Ино, и Иноджина, и Дядю Наруто, и… и всех!       — Хм. — Он наклонился, чтобы поцеловать её в лоб. — Сладких снов.       Саске выпрямился и собирался было уйти, как Сарада закричала: — Папа! Ты забыл!       Когда он повернулся, Сарада с порицающим взглядом на лице держала в руках плюшевого динозавра. Саске вздохнул — он все еще чувствовал себя глупо каждый раз делая это, и слава богу, Наруто не знал об этом — нагнулся и сделал вид, что поцеловал игрушку.       Довольная Сарада зарылась обратно в одеяло вместе с игрушкой. — Спокойной ночи, Папочка, я тебя люблю.       — … Я тоже люблю тебя, — ответил он.       Он последний раз поправил её одеяло, чтобы убедиться, что оно не закрывало голову — у нее есть привычка Сакуры заворачиваться в гигантский кокон — и выключил свет.       По пути из комнаты Саске прошел мимо тихого слушателя, который тихонько притаился в коридоре еще с середины его истории.       — Не помню, чтобы нам такое рассказывали в школе, — криво улыбнулась Сакура.       — Ну, историки ведь не знают, как все было на самом деле, так ведь? — парировал он.       — Может, нам стоит попросить их изменить её.       — Это может быть проблематично. Изменение истории обычно базируется на источниках. Сомневаюсь, что они примут «потому что я пережил это» за аргумент.       Сакура снова хихикнула, и Саске последовал за ней на кухню. — Почему нельзя было просто снова рассказать ей «Красного Мечника»?       — Она хотела «Папину Сказку».       — Ты же знаешь что она имела ввиду именно твою историю. А не прошлого-тебя.       — Она все равно соответствует её запросу. Если бы она хотела что-то другое, ей бы пришлось учиться точно излагать свои мысли, — просто ответил он. — Но, похоже, она не выглядела разочарованной.       — Ты не должен осуждать собственную дочь.       — Но как еще она научится?       Сакура закатила глаза и полезла в кухонный шкаф за маленькой бутылью саке, которую они там держали; иногда по вечерам она любит насладиться чашечкой перед сном, и чтобы не давать ей пить одной, Саске присоединяется обычно тоже. Но лишь глоток или два — стойкость к алкоголю не входит в число выдающихся способностей Саске.       Они несколько минут сидели в комфортной тишине.       — … Почему ты рассказал ей эту сказку? — через время тихонько спросила Сакура. — У нее так много книжек…       — Они ей надоели, — ответил он. — Это самая короткая и наименее запутанная история из всех, что я знаю.       — Но… она такая…, — она поколебалась, затем продолжила, — грустная.       — Думаю, это зависит от того, на каком моменте её закончить, — заметил Саске, многозначительно смотря на нее сверху вниз. Ей потребовалось мгновение, чтобы проследить его логику, после чего её щеки залила краска.       — Ты становишься все умелее, — проворчала она.       — В чем?       — В умении говорить правильные вещи…       — И это плохо?       — Нет. Это опасно, — сказала ему все еще залитая краской Сакура.       — И чем же?       Но она отмахнулась от него, поднимая чашку к губам.       — Сарада спросила меня кое о чем интересном, — обыденным тоном сказал Саске и затем подождал, пока Сакура наберет полный рот саке. — Она спрашивала, почему у нее нет братика или сестрички. Тебе не кажется, что нам стоит поработать над этим?       В итоге саке оказалось на полу и, судя по задыхающемуся кашлю, пошло Сакуре не в то горло.       Саске усмехнулся.       終わり