Paint It Blue!

      Обшарпанный стул стоял в центре небольшой комнаты. На нём громоздилась невысокая табуретка. И вся эта сомнительная конструкция устрашающе шаталась под весом барабанщика, который, с малярным валиком в одной руке и ведёрком тёмно-синей краски в другой, отчаянно балансировал, словно канатоходец над пропастью.       Одна стена уже приобрела насыщенный синий оттенок, и несколько таких же ярких синих полос красовались на потолке, вступая в умопомрачительный контраст с остальной комнатой невнятного грязно-серого цвета.       Роджер переехал в эту крошечную квартирку неделю назад, променяв на неё ещё более убогое жилище. Но денег, которые он умудрялся выручить в их скромной лавочке на Кенсингтонском рынке да ночными подработками в такси, начинало хватать не только на лишнюю пару палочек, но и на относительно достойное существование. К тому же это место жительства они собирались делить с Брайаном и Фредди — те присмотрели себе гостиную-кухню, даже просторную по сравнению с каморкой-спальней, в которой согласился ютиться Тэйлор.       И вот, устав от скучных тусклых стен, коими было никак не удивить девиц (а Роджер очень рассчитывал, что те будут время от времени заглядывать к нему в гости), барабанщик затеял ремонт. Ну то есть как ремонт. Скорее, небольшое косметическое обновление. На зависть соседям. И особенно вокалисту, чья потребность в роскоши была столь велика, что Роджер откровенно не понимал, как ему удалось убедить товарища съехаться с ним и гитаристом… Впрочем, потребность потребностью, а доходы у музыкантов были не просто скромные, а граничащие с нищетой. Фредди мог бы, конечно, вернуться под родительское крыло — те приняли бы его с радостью. Но гордость и стремление к самостоятельности были даже сильнее, чем потребность в роскоши…       В общем, Роджер изо всех сил старался не навернуться со своей импровизированной «стремянки», а заодно не расплескать во все стороны краску. Он запоздало сообразил, что продумал далеко не все моменты. Во-первых, надо было открыть окно. В замкнутом пространстве от резкого и дурманящего запаха краски начинали слезиться глаза и кружилась голова. Во-вторых, стоило бы организовать какую-нибудь поверхность, куда можно было бы ставить ведёрко. Руки барабанщика, пусть и тощие на вид, были, конечно, сильными. Но рано или поздно уставали и они… Короче говоря, не промахнулся он только с одним моментом: заблаговременно и благоразумно снял с себя единственные (а потому любимые) джинсы и футболку, от греха подальше, чтобы не заляпать.       Так что зрелище, которое застал Брайан, вернувшись из школы, где он на протяжении нескольких часов пытался объяснить бестолковым старшеклассникам концепцию логарифмов, было в высшей степени феерическим. Роджер же был настолько поглощён стараниями не упасть и мыслями на тему того, как же ему теперь спуститься вниз, да при этом по возможности не испачкать синими пятнами трусы (не последние, конечно, в отличие от джинсов, но всё равно жалко!), что не сразу заметил стороннего наблюдателя.       Брайан стоял в проёме, не без изумления созерцая представшую ему картину. Первой мыслью было сбегать за фотоаппаратом. Ведь кто ему потом поверит, что Роджер сам, собственными руками, красил стены и потолок в съёмной хибаре? Но благородство и сочувствие взяли верх.       — Родж, тебе помочь, может быть?       Роджер вздрогнул и совсем уж рискованно пошатнулся.       — Мать твою, Брайан!       — Это, надо полагать, значит «Да, конечно, я буду тебе очень признателен!»? — Мэй деликатно, словно бы и не было в его словах никакой иронии, улыбнулся.       — Это значит «мать твою, ты меня чертовски напугал, придурок»! — огрызнулся Роджер.       — А-а, ну ладно, — пожал плечами Брайан и прошёл на кухню, которая по совместительству была их с Фредди спальней: узкая кровать стояла у стены, а проход к окну перегораживал диванчик. Что поделать, когда ты был студентом, да ещё лелеял надежды построить карьеру музыканта, приходилось терпеть и не такой дискомфорт!       Роджер чертыхнулся. Ещё немного, и он попросту грохнется в обморок: нюхать пары краски было уже совершенно невозможно. А рука, в которой он держал ведёрко, начинала предательски дрожать. Наверное, не надо было хамить Брайану? Тот ведь вполне мог всерьёз обидеться!       «Ничего, справлюсь как-нибудь сам!» — процедил сквозь зубы Тэйлор и собрал волю в кулак. Кто он был такой, чтобы опускаться до просьб о помощи?!       Он попробовал было убрать с табуретки одну ногу, чтобы переместить её на стоявший ниже стул, но едва успел вернуть конечность обратно, почувствовав, что вот-вот кувыркнётся вместе со всей этой мебелью.       Брайан тем временем деловито шуршал скудными запасами продуктов, чтобы приготовить им скромный обед, он же ужин, прислушиваясь к звукам за стеной. Учитывая, в какой позе он в последний раз видел Роджера, в любой момент Мэй ожидал грохота падения и матерных воплей.       Роджер угрюмо засопел носом, по которому стекала капля пота, и нахмурился. Даже налипшие на лоб волосы было нечем смахнуть!       — Роджер, ты там как? — Брайан на секунду прервал процесс нарезки уже заплесневевшей с одного края помидорки. — Тебе точно не помочь, художник?       Роджер ответил что-то не очень разборчивое, но явно в нецензурных выражениях, и Брайан только усмехнулся, продолжив готовку.       Тэйлор же, убедившись, что он мог оставить все надежды оказаться на твёрдой почве без травм, во всяком случае, если не освободит хотя бы одну руку, приуныл. От дикого запаха краски он уже ощущал себя, как после шести-семи шотов виски. Только без лучшей составляющей этого состояния — приятной радостной лёгкости. Надо было срочно что-то предпринимать. Иначе вся эта ситуация точно норовила перерасти в эпический полёт кубарем. Учитывая высоту, может быть, и не очень опасный, но определённо обидный.       Роджер сделал глубокий вдох (о чём незамедлительно пожалел — кислорода в окружающей атмосфере было всё меньше), и взяв валик в рот, осторожно пристроил ведёрко на край табуретки. Раскорячившись в жалком подобии йоговской уттанасаны и пытаясь не выпустить из зубов ручку малярного инструмента, Тэйлор плавно спустил одну ногу на стул и…       — Та-дааааааааааа, дорогуши! А вот и я! — Фредди распахнул дверь и, лучезарно улыбаясь, замер на пороге, как будто это была сцена огромного концертного зала, где его уже давно заждались многочисленные поклонники.       Надо ли говорить, что столь внезапное появление вокалиста сбило Роджеру всю концентрацию, и, из последних сил (хотя Брайан мог бы объяснить ему, что эти потуги были напрасны — законы физики уже были запущены в действие, а потому остановить их было за пределами человеческих возможностей) стараясь каким-то чудом удержать равновесие, он и весь его альпинистский инвентарь разлетелись в стороны…       — ДА ВАШУ Ж МАТЬ!       Стул валялся почти в проходе, табуретка — у окна, ведёрко с разливающимся из него синим пятном — в ногах у барабанщика. Сам он, перепачканный синими шмяками, сидел на заднице и злобно размахивал злополучным валиком.       Фредди с недоумением склонил голову на бок, потом переглянулся с подоспевшим из кухни Брайаном, и они оба разразились хохотом.       — Не знаю, что это сейчас было, но жить с вами определённо будет весело! Определённо!       — Да идите вы! — буркнул Роджер. Впрочем, кого он обманывал? Это ведь и правда должно было очень, очень смешно выглядеть со стороны!       Так что в следующую секунду все трое молодых музыкантов дружно смеялись, хотя барабанщик при этом и потирал ушибленные части тела…