Мгновения

я люблю тебя больше других людей, потому что любить тебя — это день, у которого нет начала и нет конца, лишь одна бесконечность, как у кольца. я хочу всё время пробыть с тобой, мне не нужен кто-то, не нужен Бог, только ты нужен мне сейчас и здесь. я люблю тебя больше всего, что есть. ©Владимиров

Подготовка к свадьбе шла своим чередом. Сначала были заполнены заявления на регистрацию, а затем Сынгван занялся организацией. Он пересмотрел десятки каталогов, прежде чем выбрал подходящий им по параметрам зал. Они решили отойти от корейских традиций, раз уж их свадьба едва ли тянула на традиционную, и отменили ханбоки, но Сынгван спустя несколько недель долгих поисков смог найти несколько поваров, способных организовать им традиционное корейское меню. Сынгван сам выбирал цветы, сам показывал, как украсить зал, сам составлял плейлист… И Хансоль, освобождённый от этих утомительных дел, с благодарностью и восхищением смотрел на него, расхваливая и поддерживая все его идеи и решения. Он помог Бу найти и зарегистрировать несколько номеров в гостинице для гостей и арендовать машины. Первыми к ним приехали мама и сестра Хансоля. Они тут же словно пчёлки завились вокруг них, предлагая свою помощь, и почти воющий от напряжения Сынгван уговорил Хансоля отправиться с ними куда-то на экскурсии, чтобы они не отвлекали. Бу нервничал. Он нервничал за месяц до, за неделю, а когда начали приезжать их друзья — нервозность возросла в разы. Когда до них доехала его собственная семья, он готов был уже плакать от напряжения. Сынгван засыпал и просыпался с одной мыслью — что он очень хочет, чтобы всё прошло на высшем уровне… И не потому, что такой была его мечта, а потому, что они с Хансолем это заслужили. В назначенный день Сынгван едва заставляет себя разлепить глаза. Сестра уговорила его, раз уж он выбрал костюм невесты, по традиции ночевать отдельно, и он согласился. Он не был готов к тому, что Джинсоль поднимет его с первыми лучами солнца. — Мне не нужно делать укладку, мне не нужно краситься, нуна, почему ты мучаешь меня? — стонет он, пытаясь согнать сестру со своей постели. — Квани, солнышко, нам ещё столько всего надо сделать! — щебечет она. Они с Соджон и мамой приехали всего несколько дней назад… Они понятия не имеют, как Сынгван устал от этого «столько всего». Ему неистово хочется просто наконец надеть кольцо Хансолю на палец и напиться, отмечая это событие. Он не хочет больше ничего организовывать. Но сестра настаивает. Она тянет его с кровати, отправляя в душ. На ходу кормит его тостами и завязывает галстук. Чуть позже к нему приходят Сунён с Джонханом, и Сынгван смеётся, что они в своих розовых рубашках как подружки невесты. — Твой букет — последний шанс Сунёна на счастливые отношения с Купсом, — смеётся Джонхан, и Сынгван ловит себя на мысли, что рад им. Он импульсивно подрывается со своего места и почти падает в объятия старших. — Я так без вас скучал, — бормочет он, прижимая к себе Джонхана. — С моим отъездом вы стали ещё дальше, чем были… — вздыхает он. Джонхан зарывается пальцами в его волосы и улыбается. — Сынгвани, нугу эги? — не может сдержаться Хоши, и Бу смеётся. — Джонхани-хён эги, — отвечает он, и тот кивает в знак согласия. Они помогают ему надеть костюм и по нескольку раз пытаются закрепить в его волосах захваченную из Сеула фату. Ту самую — они оставили её на память. Блестящие висюльки по бокам ободка выглядят как серьги, и Сынгван, повышая голос на пару тонов, уведомляет друзей, что он красотка и что Хансолю очень повезло. Парни не спорят, застёгивая на его шее ещё и колье. — Вы идиоты, — смеётся Бу, когда Хоши предлагает нарастить ему ногти. — Надеюсь, парням хватит мозгов не рассказать о нашей идее Хансолю. Я удалил все сообщения из нашего чата с его телефона и сказал им молчать до упора. Он будет в шоке. — Я бы тоже был, — соглашается Джонхан. — Едва ли я смогу нормально соображать, если Джису наденет на нашу свадьбу фату или кружевные чулки… Под рясу, — он переводит на Бу заговорческий взгляд. — Ты подал мне чудесную идею. Хочу, чтобы на моём священнике сегодня были чулки. Он почти визжит от своей гениальности и убегает куда-то, прихватив телефон. — Ты не знаешь, на каком моменте мы растеряли наши последние мозги? — вздыхает Хоши. — Полагаю, когда поселились в одну общагу, — смеётся Сынгван. — Если я скажу Сынчолю, что хочу видеть его в чулках, он ударит меня, — продолжает вздыхать Хоши. — Он лишает меня всех радостей жизни. Если мы поженимся, то только в моих мечтах. — Не говори глупости, хен, — Сынгван сжимает его ладонь и улыбается. — Он очень любит тебя. Я знаю это. Он умолял меня помочь ему с гостиницей на набережной, потому что хотел, чтобы из вашего окна был вид на залив, только потому что ты обмолвился, что хотел бы встретить закат на набережной… После того, как я рассказал тебе о том вечере, когда Соль сделал мне предложение, — Сынгван говорит быстро, сбиваясь почти на каждом слове, но глаза Сунёна такие сияющие, что Бу понимает, что сказал всё правильно. — Он немного глупый и эксцентричный, но он действительно думает о тебе. Хоши тянет к Сынгвану руки и обвивает за шею. — Брось, пожалуйста, свой букет мне, прошу тебя, Квани, — мечтательно произносит он. — Джонхану не нужно, он уже помолвлен, просто отдай цветы мне. — Что?! — восклицает Сынгван и отстраняется. — Что ты сказал? — У него колечко от Тифф, красивое такое, ты не заметил? — смеётся Сунён. — Хотя, конечно, ты кроме Хансоля ничего не видишь вокруг себя. Сынгван смущённо отводит взгляд. — Я так сильно люблю его… — шепчет он, и Сунён снова обнимает Бу. — Я знаю, это не заметил бы только слепой, — смеётся он, и Сынгван несильно пихает его в бок. Они продолжают собираться, когда через двадцать минут с букетом возвращается Джонхан, прихвативший с собой откуда-то и Мингю. Тоже в розовой рубашке. Сынгван бросает взгляд на руку Хани и тепло улыбается. И правда есть. Джонхан ловит его взгляд и трясёт пальчиками перед лицом. — Самое время хвастаться, да? Сынгван кивает и поздравляет его, мысленно благодаря всех парней за то, что они помогают ему отвлечься от мыслей и перестать нервничать. Момент начала церемонии подходит незаметно, и вот они уже садятся в машины и едут на регистрацию… А дальше всё как в тумане. Дорога длиною в целую вечность. Открывающие ему двери Джонхан и Мингю. И стоящие чуть впереди в ожидании Джису и Сынчоль в полностью чёрных костюмах и с белыми бабочками. Хансоль стоит спиной, беседуя с Вону… И Сынгван ловит себя на мысли, что хочет просто оказаться в его объятиях, целовать его губы, а никакой вечеринки уже больше не хочет… Но это проходит, когда вокруг раздаётся музыка. Когда они под знакомые песни заходят в здание, когда расписываются на бланках и наконец целуются. Долго, со вкусом, так, что Сынгвану кажется, что он вообще целуется впервые в жизни. Сердце в груди неистово бьётся, почти выпрыгивая, а ноги подкашиваются. Хансоль приобнимает его за талию и ведёт на улицу, в машину, а потом и в тот большой загородный павильон, который они арендовали. В машине он смеётся, снова целуя Сынгвана везде, куда только могут дотянуться его губы, и восхищается их фантазией. — Я знал, что вы учудите какой-то треш, но фата, малыш… Фата! — он поправляет ободок на голове Бу, и тот наклоняется, чтобы потереться о его руку щекой. — Это ещё не всё, главное — впереди. Хансоль напрягается, но кивает, утягивая Сынгвана в свои объятия до самого конца поездки. Приезжают они запланировано последними, когда всё уже готово и все заняли свои места у беседки. — Мы знаем, что вы не хотели традиционную корейскую свадьбу, — начинает Сунён, когда они выходят из машины, — и да, ханбоки тут и правда были бы неуместны, — смеётся он, чуть оборачиваясь, — но! — он делает паузу и потирает руки. — Но мы хотели кое-какие традиции вам всё же организовать. Сунён косится на недоумевающего Сынгвана и подмигивает. — Джонхан немного дополнил первоначальную идею, — шепчет он и отходит в сторону. Толпа гостей за ним тоже расступается, и в беседке они видят уже надевшего церковную рясу Джису и Джонхана и Джихуна в костюмах ангелов. Едва Хансоль и Сынгван делают шаг в их сторону, звучат первые аккорды и все трое начинают петь. Сынгван настолько шокирован, что открывает рот. Хансоль поднимает руку и закрывает его. — Признаться, я удивлён, — смущённо бормочет он, когда они оказываются рядом с Джошуа. — Сын мой, — улыбаясь, отзывается тот. — Церемония есть церемония. Он зачитывает реп-клятву, и парни едва не смеются, импровизированно отвечая на неё. Гости громко аплодируют и кричат «горько», и только когда его собственных губ касаются губы Хансоля, Сынгван наконец расслабляется, понимая, что всё проходит хорошо. А потом начинаются танцы, много выпивки, бесконечные конкурсы и тосты, долгие тягучие поцелуи до покрасневших губ и плещущееся в бездонных глазах Хансоля счастье. Сынгван задыхается, утопая в них, и ни на секунду не хочет отворачиваться. — Они просят тебя кинуть букет, — смеётся Хансоль в какой-то момент, вырывая Бу из его мыслей. — Я и забыл уже… — хмыкает он и озирается. — Есть кому или могу так отдать его Хоши? Хансоль снова разражается смехом и качает головой, от чего спадшие волосы чуть закрывают глаза и делают его немного загадочным. — С Джихуном приехала очаровательная девушка, — он подмигивает Бу и чуть отводит взгляд, кивая в её сторону. — Твоя сестра тоже в ожидании своей очереди, а вот Минхао явно уверен в том, что букет заберёт именно он. Я думаю, мы точно можем увидеть кое-что занятное, иди. Сынгван поднимается и выходит из-за стола. Желающих выстраивается больше, чем говорил Хансоль. Сынгван поворачивается спиной и целится в угол, в котором стоит Сунён. Никто не замечает этот мухлёж… Но когда Сынгван бросает букет, происходят незапланированные события: букет ударяется о гирлянду и меняет траекторию. Всё происходит как в замедленной съёмке, и Сынгван уже начинает винить себя в чужих разрушенных отношениях, но букет ударяется о голову Сынчоля и падает ему на колени. — Это знак! — визжит радостный Сунён, и Сынгван слышит где-то рядом истеричный смех Джонхана. — Сама судьба сжалилась над ним, — Хансоль обнимает Сынгвана со спины и кладёт голову на его плечо. «Теперь все (или всё?) на своих местах, — думает Бу, — теперь всё хорошо».