Амулет для волка

      С того самого момента как Стайлз попал в дом ЭХО прошло почти полгода. Первые три месяца были настоящем адом, потому что ему никто не верил. Чем больше он кричал о том, что здоров и его нахождение здесь ошибка, тем больше становилась доза седативных, тем чаще он оказывался в кресле "провинившихся". Несколько раз к нему приходили друзья и отец, но каждый раз это заканчивалось истериками и пристегнутыми руками к кровати, потому что когда они собирались уходить, Стайлз отчаянно хватался за них умоляя забрать и больше никогда не оставлять его одного.       Лечебницы подобные ЭХО ужасны тем, что только ступив на кафельный, тошнотворно- белый пол, ты считаешься больным и все твои слова будут пропускать мимо ушей, принимая их за болтовню умалишенного. Они будут делать вид, что слушают тебя. Но проблема в том, что тебя нужно слышать. В подобном месте нет ни одного по-настоящему здорового человека. Здесь даже самый нормальный обречен на медленное расставание со своей крышей.       На четвертый месяц Стайлза перевели на первый этаж. После двух ночей на кресле "провинившихся" подростка признали спокойным, с минимальными психическими отклонениями. Парень еще не совсем свихнулся и понимал, что тут дело не чисто.       Через неделю после перевода на первую ступень, пришел он. Питер всегда умел выбирать нужное время, появлялся в самый последний момент перед непоправимым. - Ты должен пообещать, что будешь ждать меня, Стайлз. Потому что когда я приду в следующий раз, ты уйдешь со мной. Все ясно? Исчезал Питер так же талантливо, как и появлялся, только его слова до сих пор стояли в ушах. Подросток тогда ничего не стал спрашивать и выяснять: что, зачем и почему, лишь молча кивнул в ответ, давая безмолвное согласие. Это была их общая клятва друг другу.       С тех пор Стайлз каждый день сидел у окна и ждал его. Каждый гребанный день! Парня не стали переводить в другое отделение, лишь назначили еще пару часов в неделю с психологом. Он больше не психовал и ничего не рассказывал, просто слушал и старался слышать, но взгляд и мысли его всегда были где-то там за прозрачным стеклом.       Даже спустя два месяца Стайлз почему-то продолжал верить и ждать, раз за разом прокручивая в голове слова Питера. Он пришел, так же неожиданно, как и в прошлый раз. - Стайлз, мальчик мой, нам пора уходить. Заботливый голос, протянутая рука помощи и понимание того, что он кажется все таки сошел сума, потому что осмелился верить Хейлу и в него самого, как в какое-то божество. Питер Хейл стал его личным Богом.