Я не брошу тебя

Изо дня в день все будто шло по кругу. Погода не менялась вовсе, казалось, холод не планировал отступать: то и дело с неба сыпались крохотные снежинки, что было аномально для мест, в которых жила Тихиро и её семья. Но ведь совсем недавно пришёл апрель! И учеба уже действовала девочке на нервы. Она давалась с трудом, какие бы старания Огино к ней не прикладывала. Не получалось ничего, всё валилось из рук, придавая больше и больше отчаяния маленькой и хрупкой душе. И чем сильнее она отчаивалась, тем меньше хотелось делать что-либо, меньше становилось веры в себя. Тихиро уже не верила в чудеса, не верила в другой мир, а все, что произошло однажды – казалось лишь сном, который вдохнуло воображение когда-то юной, неопытной девчушки. Она помнила что-то о мире призраков, но не понимала, что это за воспоминания, и откуда они взялись. Думала, что это чужая память, её пугало это. Очередной переезд плохо сказался на состоянии Тихиро. Стоило ей найти новых друзей, как семья снова переезжала, что вновь и вновь отбивало желание начинать с кем-то общение. Огино сидела в полупустой комнате на полу, согнувшись над учебником, напрягаясь над очередной, казалось бы, несложной задачей. –Милая, ты занята? – послышался голос, который отвлек темноволосую от противостояния со школьным предметом, заставив перевести взгляд на дверной проем, куда осторожно просунула голову мама, – Я просто хотела спросить, будешь ли ты ужинать с нами, или мне стоит принести твою порцию прямо сюда? Мать тоже была вымотана переездами, но это не мешало ей беспокоиться о дочери, и Тихиро действительно ценила это. – Не волнуйся, мам, я сейчас подойду, – произнесла девочка, поднимаясь с пола, отряхивая одежду. Взяв изрядно потрепанную временем резинку, данную когда-то Дзэнибой, и собрав волосы в небрежный хвостик, пошла следом за запахом, доносящимся с кухни. Под ногами скрипели деревянные ступени, а на душе Огино комом висела внезапная тревога. Каждый шаг давался с трудом, тело будто налилось свинцом. Следующие секунды были невыносимо долгими, тянулись, словно свежий мёд. Прежде чем споткнуться, будучи отвлечённой, девочка что-то услышала. По ушам полоснуло знакомое, но далёкое имя. "Сэн". Её словно кто-то позвал, и она не поняла, почему потянулась за голосом. Только вдруг стало невыносимо больно и в глазах потемнело. С одной стороны доносился голос матери, которая трясла её за плечи, пытаясь привести в чувства и, плача, повторяла одно и то же: "Тихиро, приди в себя, пожалуйста!" С другой стороны темноволосую звали, но звали иначе, по-другому, и она отдалась этой другой стороне, окончательно потеряв связь с внешним миром. Когда она открыла глаза, то обнаружила себя на поле, усеянном цветами. Здесь было гораздо теплее, чем в неотопленном доме. Место это вызывало чувство дежавю. Только она никак не могла понять, как здесь очутилась. С трудом поднявшись, Тихиро осмотрелась кругом. Тут и там было одно лишь поле, и только вдалеке, прикрытое туманом, стояло множество небольших зданий, выделяющихся своим цветом. Глубоко вздохнув, девочка побежала вперёд, её не покидало чувство, что она уже здесь была. Когда она уже находилась близ города призраков, в небе пронесся белый дракон, заставив Огино остановиться. Он сделал несколько кругов, прежде чем приземлиться и обратиться парнем, чьё лицо оказалось до боли знакомым девочке. – Тихиро? – Хаку? Имена обоих прозвучали в унисон, и Сэн расплакалась, осознав, насколько важные воспоминания были ей упущены. А там, где были её родители, у Тихиро диагностировали состояние комы. В палате размеренно пищал аппарат, поддерживающий жизнь в теле. Хаку обнял темноволосую, прижав к себе, позволяя ей выплакаться и успокоиться. – Я ведь говорил тебе, что мы встретимся снова, – произнёс Кохаку, – Я не брошу тебя. Аппарат запищал оглушительно, а затем наступила тишина. Полоса пульса стала ровной. Тихиро и Хаку ушли в город, пройдя сквозь туман, впоследствии скрывший их от посторонних глаз.