Им было мало...

      Ему было мало...        Было мало Её прикосновений. Случайных, ничего не значащих или же наполненных чем-то бесконечно личным. В такие моменты она была так хрупка в своей вере и так трогательна в своей наивной притягательности.        Было мало Её тепла. Вечеров возле камина, ее лица светящегося любовью в неровном свете пламени и красивого ровного голоса читающего очередной талмуд. Было мало Её довольного очередным открытием вида, когда она замечала ошибку в давно проверенной теории или не состыковку касательно исполнения нового закона. И того как ее голос становился чуть хриплым от того что она слишком быстро и много говорила, стараясь схватить за хвост, быструю как комета мысль. Та еще умница попалась ему в любимые.        Ему было мало Её заботы.       Когда после очередного срочного вызова в больницу он, забыв пальто и промерзнув насквозь, слегал с температурой, а она хихикала над ироничностью ситуации, говоря о том, что для колдомедика он слишком беспечно относится к собственному здоровью, и снова подтыкала одеяло под его ворчащую о том, что ему жарко и вообще он может вылечиться сам, тушку одеяла, и снова шла заваривать ароматный зеленый чай с медом, хмыкая на его ругательства о том, что чай не лекарство от всех болезней        Ему было мало Её слишком заумных ответов.       Когда начитавшись очередных трактатов по магическим законам чистокровных или изучая очередной талмуд по магическому праву, она уходила в такие дебри, что не то, что Поттер, который был у них частым гостем, Он переставал понимать, о чем речь, но продолжал терпеливо слушать зная, что через пару минут она прервётся осознав, что ни Он, ни Поттер ее уже не понимают.       Ему было мало Её...       Теплой и смешной девчонки, которая могла плюнуть на все и схватив его за руку аппарировать на какое-то поле. Где никто не видел, как она, заливаясь счастливым смехом бегала босиком, подобрав полы легкого летнего платья и кружилась в закатном свете танцуя странный древний танец, музыкой которому служил шелест травы и шепот ветра.       Или же холодной, задумчивой леди которая после тяжелого трудового дня забиралась на подоконник прямо в деловом костюме скинув с натруженных от целого дня беготни ног каблуки и закуривала тонкую ментоловую сигарету, пристально глядя в серое небо.       Мало ее солнечных и беззаботных улыбок, видя которые Он превращался в мальчишку и заражался ее веселым настроением, и жаждой приключений.       Или усталых и немного грустных усмешек, которые появлялись на ее лице после особенно тяжелого заседания, а она все еще пыталась ему улыбнуться, пусть не так весело как обычно, но все же.        Ей было мало...       Было мало Его рук на её талии.       Которые всегда крепко и нежно обнимали ее надежным обручем, стоило ей вернуться домой или слегка загрустить, поддавшись осенней меланхолии. Они сжимались и давали понять, что никуда ее не отпустят, что здесь ее дом, что здесь Он спрячет ее от всех напастей. Защитит от всех опасностей. Удержит от очередной безрассудной авантюры, на которые ее иногда толкало резко изменившееся настроение, пусть даже ему придется позвать на помощь Поттера, который сам горазд влипать в различного рода неприятности, но ее он защитит.        Было мало Его горячего дыхания возле её уха.       Когда он вверял ее что-то чрезвычайно интимное и абсолютно личное. Или, когда он тихим низким голосом читал ей старые легенды и предания, сидя в обнимку возле камина на звериной шкуре, холодным зимним вечером.       Было мало Его колкостей.       Когда он, раззадорившись очередным спором с ней, на ничего не значащую тему, использовал весь свой богатый словарный запас и зачастую безобидно смеялся над ее тщетными попытками доказать ему обратное.       Было мало Его глаз цвета стали.       Цвета ртути. Глаза, которые для остальных были холодными и колкими, видя ее, окутывали знакомым надежным теплом. Глаза, при виде которых в моменты страсти она задыхалась от ощутимого жара его жидкой стали.       Было мало Его поддержки.       Когда она совершенно отчаивалась сидя, казалось бы, над очевидно проигрышным делом, задумывалась над тем, не оставить ли ей его, и закуривала очередную сигарету. Он будто бы предчувствуя, приходил к ней лишь обнимая со спины и говоря ей, что она умница, и что она со всем справиться, давал пару дельных советов, и снова уходил на новое дежурство. После этого у нее будто второе дыхание открывалась, и дело не казалось таким уж провальным, и клиент переставал казаться слишком уж капризным, или Визенгамот чересчур предвзятым по отношению к ней. Ей было мало Его. Холодного и харизматичного лорда Малфоя, когда, казалось бы, лишь один его взгляд способен обратить всех присутствующих в ледяные статуи, и кидающегося высокомерными и колкими фразами. И теплого домашнего Драко, который готовил потрясающе вкусный кофе по утрам, и который обожал доводить ее до слез, с помощью щекотки.       Им было мало...       Было мало поцелуев.        Длинных и нежных по утрам, когда хотелось лишь нежиться во постели в объятьях друг друга, быстрых и почти целомудренных, когда его спешно вызывали на ночное дежурство или клиент, требовал ее раньше оговоренного времени. Горячих и сплетающих языки, когда башню сносило от желания, которое накатывало волнами от которого тело становилось сплошной эрогенной зоной.       Было мало откровенных разговоров.       Полуночных, когда оба не спали от послевоенных кошмаров и говорили долго до рассвета, стараясь забыть о тех ужасах, которые оставили шрам на каждом из них. Вечерних теплых и личных, когда оба признавались друг другу в чем-то, вверяли друг другу самое сокровенное. И утренних. Ленивых и солнечных, когда можно было снова сказать о том, как любишь и доверяешь.        Было мало полуночных прогулок.       Мало того доверия, которое возникало лишь ночью. Когда ты можешь рассказать многое, очень многое, то за что утром непременно будет стыдно, но это будет утром. Ночь, когда открываются слишком многие двери, показывая все то, что было спрятано в глубинах поломанной души. Лишь в эти ночи можно было бы оттолкнуть и не открыться, закрыться в себе не дать проникнуть под кожу, растечься по венам, завладеть душой, мыслями и телом. Можно было бы предотвратить это прикрывшись принципами, гордостью, кодексом Малфоев. Но он пошел наперекор всему, выламывая себе изнутри чтобы позже исправить, то что уже до конца прогнило, спрятать то что спасти было уже нельзя, только чтобы Она осталась с Ним. Он делал то, что никогда не было свойственно его роду. То за что его, при деде, легко бы изгнали из рода. Он прыгал в бездну вслед за этой девчонкой, отращивая крылья на полпути к земле. Он бросил к Её ногам все что у него было. Все. Абсолютно все. Ну почти…       Им было мало времени. Их времени. Времени проведенного вместе.       Она не устраивала сцен. Она не била посуду и не кричала о том, какой же он все-таки подонок. Она тихо сказала, что всё кончено и так же тихо ушла. Ушла, не сказав, что у его рода все-таки будет продолжение. Что-то чего Он так ждал, наконец, свершилось. Чего Они ждали. Вот только сами Малфои не увидят его никогда. Она об этом позаботиться.       А кольцо что выбиралось так долго и с тем тревожным томлением, так и осталось в бархатной коробочке, в кармане его брюк...       В тот вечер он напился и разгромил Их дом. Даже порывался сжечь его, но воспоминание о том восторге плещущимся в Её глазах, когда она впервые увидела его, заставило его забыть об этом раз и на всегда.       В тот вечер она рыдала в своей квартире на Палмор-стрит и добивала себя воспоминаниями, вдыхая запах рубашки. Его рубашки. Рубашки, которую она по чистой случайности захватила вместе со своими вещами. Гребанная память никак не давала забыть особенные моменты жизни с Ним.       Счастливые. Искрящиеся светом и по-детски беззаботным весельем. Спокойные. Наполненные тишиной, разделенной на двоих и уютным полумраком. Страстные. Оплавляющиеся жидким серебром и разбавленные горячей медью ее волос.

Продолжение следует...