Новая Леди для Кота

      Всё было предельно ясно и понятно только для самой Венди. Всё настолько просто и логично, что логичнее, казалось бы, некуда. Но каждый раз когда она пыталась объяснить это Фредди, она сдавалась уже на стадии «я не хочу никого видеть», не в силах объяснить, почему именно.       Она и в самом деле не хотела. Не хотела видеть и слышать никого и ничего. А уж рассказывать тем более. Именно поэтому так позорно сбежала из Парижа в Бандоль, подальше от накопившихся проблем. Проблем, которые она создала себе сама и которые, по большей части, решить не в состоянии.       От этого страдала в первую очередь она сама, её семья, вроде как уже бывшие друзья и успеваемость. Успеваемость — единственное, что не заботило девушку сейчас, но это именно то, что она исправить могла бы. Если бы хотела. А она не хотела. Не хотела ничего.       Разговор не клеился. И это раздражало Фредди. Конечно, в меньшей степени, чем постное лицо сестрицы, но всё же довольно сильно. Венди приехала к ней прошлым вечером и с того момента промолвила слов сорок, не больше. А между тем время близилось уже к ужину, и затянувшееся молчание не на шутку беспокоило старшую Паради. И дело было не в том, что Фредерика Паради любила поболтать, что она и не отрицала, а в том, в каком потерянном состоянии к ней приехала кузина: мрачная, замкнутая, вечно витающая глубоко в своих мыслях, да еще и выглядящая в корне противоположно своему привычному образу.       С самого утра Венди сделала, пожалуй, только 5 вещей: встала с кровати, умылась, дошла до кухни, села за стол и с тех самых пор молча сидела, поедая выпечку Фредди. А готовила Фредди много, особенно когда нервничала, а нервничала она в этот день особенно, в самый раз для особенной безостановочной готовки. И вот когда в духовку пошёл как минимум восьмой поднос с кексами, Фредди не выдержала. Полотенце с правого плеча полетело на пол, а рука на стол. — Хватит! — почти прорычала она, ударяя по столешнице.       Надкусанное пирожное выпало из рук Венди и полетело вниз кремом. Сладким, тягучим, вкусным кремом. — А? — растерянно открыла рот девушка и посмотрела на кузину снизу вверх. — Бэ! — передразнила её та. Глаза её буквально сверкали гневом. Казалось, ещё секунда, и они будут пускать искры, сжигая всё на своём пути. В первую очередь, конечно, Венди. — Мне надоело это! — заявила Фредерика. — Что надоело? — всё ещё не понимала её Венди. — Всё! — обобщила девушка. — Молчание это твоё, отстранённость, пофигизм твой! Ты хоть с родителями моими здоровалась?       Венди молчала секунд десять, а затем с озадаченным видом изрекла: — А они здесь?       Фредди на это возмущённо фыркнула и в бессилии развела руками. А выражение её лица давало понять сестре, что у той просто нет слов, чтобы описать все разрывающие её чувства.       Хотя эта злость и казалась Венди беспричинной, но стыд девушка всё же почувствовала, а поэтому опустила взгляд и пролепетала: — Извини. — Извини? — усмиряя свой гнев повторила Фредди. — «Извини», Вен? «Извини», чёрт тебя дери? Это всё, что ты можешь сказать, Венди? — девушка села напротив кузины и, навалившись на стол, наклоняясь к ней, просто стала сверлить её испытующим взглядом.       Под этим напором Венди очень быстро сдалась и, вымученно простонав, схватилась за голову, после чего рухнула на стол, звонко ударившись локтями. Ей было тяжело. Тяжело справиться со всем одной, но рассказать кому-то было ещё тяжелее. Ей и в самом деле не хотелось нервировать родственников и сваливаться им как снег на голову по весне. Всё как-то само получилось. Ей просто нужно было убраться подальше от ненавистного Парижа, Адриана, Маринетт и всей этой истории с Леди Баг и Котом Нуаром.       Фредди не стала давить на сестру. Хватило того, что та, вновь вымученно простонав, вслух признала:"Я в дерьме», — и больше не строила из себя непроницаемую каменную глыбу. А затем Фредди и Венди провели ночь полную слёз, истерик и невнятных лепетаний, когда старшая успокаивала младшую, толком сумев разобраться только в одном: Париж противен Венди до глубины души. И уж здесь Фредерика была бессильна.       В самом сердце Франции, в романтичном, окутанным поэтичными сказками и воздыханиями о бескорыстной, чистой любви Париже места себе не находил Адриан. Две недели назад Венди стала его игнорировать без всякой на то причины. Неделю назад она впервые не пришла на учёбу, а вчера и вовсе отправилась в Бандоль, что он узнал не от неё, а от мадам Бюстье. Сказать, что это шокировало его — ничего не сказать. Даже в какой-то степени разозлило, что имело место быть, ведь ещё недавно Венди была его близкой подругой, а теперь делает вид, что его и вовсе не существует.       Всё это было бы неплохо выбросить из головы, не заморачиваться на этот счёт, но Адриан не мог. Он упорно искал причину разлада в себе и в других, что было эгоистично. И всё же он остановился на варианте, что в чём-то да виноват он сам, раз Венди порвала с ним всякие отношения.       Ещё одной причиной беспокойств было временное отсутствие Леди Баг на ночном патруле Парижа в течение пары недель.       А третьей, самой неожиданной и шокирующей причиной стала смена героини. Смена её личности на прежнюю, на ту, с которой Кот и начинал свою супергеройскую миссию после получения камня чудес. Казалось бы, Адриану нужно радоваться, что вернулась именно ЕГО Леди, но что-то было не так. Что-то внутри грызло его. Быть может, это чувство вины? Он так и не добился от «старой» новой напарницы объяснений, почему сейчас с ним именно она, а это лишь подливало масло в огонь. Ему хотелось понять, что, где и когда пошло не так. Почему все так стремительно бегут от него? Что он сделал неправильно? Ему казалось, что значительная часть мира обернулась против него, но он упорно искал способ решить эту проблему.       Самой насущной проблемой на данный момент являлась идея Хлои раскрыть личность Леди Баг. Накануне вечером Адриан, скрываясь под маской Кота, поговорил об этом с Леди Баг, и так сказала, что не видит в этом никакой проблемы, но всё равно благодарна ему за помощь. Эта безусловно вежливая благодарность огорчила Адриана, потому как он понял, что старался не для неё. Для другой Леди. И будь у него возможность извиниться перед той девушкой, он бы на коленях вымаливал прощение за всё то, что сделал. Но, ведь всё было хорошо… Они ведь всё решили. Или ему так только казалось.       Чем больше проходило времени, тем большая злоба брала верх над парнем. Он всё больше уверялся в том, что не виноват ни в случае с Венди, ни в случае со своей второй напарницей. Ему надоело брать на себя вину за всё то, что происходило вокруг. Он убедил себя, что пора возвращаться к обычной, привычной ему жизни. И это ему помогло, как ему казалось. Только вот, он немного разочаровался в людях. Казалось бы, его бросили всего два человека, но никто из этих людей не объяснил ему причину своего ухода. Они и не подумали ставить его в известность. Они просто вычеркнули его из своей жизни, будто бы вены порезали. И это не могло остаться без внимания. Как всякий заботящийся о себе человек Адриан больше не хотел допускать таких промахов. Так ведь и кровью недолго истечь.       Как нельзя лучше дела складывались у Маринетт. Она безусловно переживала за Венди, но через какое-то время ей удалось успокоиться, убедив себя в том, что Венди просто устала и, принимая решение о возвращении талисмана и прекращении дружбы, руководствовалась здравым смыслом, исходя из того, что для неё будет лучше. Убедив себя в этом, Мари наконец смогла спокойно вдохнуть полной грудью, ведь всё вставало на свои места: она снова Леди Баг, а отсутствие Венди рядом с Адрианом давало девушке возможность сблизиться с предметом своего обожания. Но и Маринетт что-то гложило, что-то грызло изнутри, медленно, но верно отравляя мысли. Она ни в коем случае не думала, что вытесняет Венди, Паради ведь сама уступила ей своё место. Маринетт гложило то, что она не попыталась помочь подруге, а почти сразу сдалась, почти сразу забыла о ней и жила в своё удовольствие. С другой стороны, Мари ничего не была ей должна. Это её выбор, это её жизнь, её будущее, да и ведь не были они с Вен так уж близки. Противоречия недолго раздирали Дюпэн-Чен. Совсем скоро она перестала нагружать свою голову размышлениями о Венди, совсем скоро перестала ежедневно звонить ей и оставлять сообщения с просьбой перезвонить для разговора. Маринетт занялась более нужными ей вещами: она стала налаживать свою жизнь.