five red tails

Кустарники шуршат, и с листьев брызгает дождевая вода, увлажняя шерсть рыжего животного, отчаянно пытающегося протиснуться через сумасшедшие заросли. Пять хвостов начинают цепляться за все и путаться, заставляя лиса останавливаться каждый раз, когда один из них, а то и несколько сразу стиснет какая-нибудь ветка. Это раздражает, потому что хочется побыстрее вырваться из коварных оков на свободу, подальше от своего селения, которое думает, что оно в безопасности. На самом деле они понятия не имеют, что теряют, и наказывают сбегающего лиса каждый раз, как только ловят его по возвращению домой. Соплеменники ругаются на него, осуждают, пытаются запереть, говоря что-то о том, что за пределами их лагеря очень опасно. Все это для молодого пятихвостого зверя пустой звук. Он прожил всего лишь четыреста лет и имел пока что рыжий мех и пять хвостов, а так же надеялся не дожить до возраста старейшин, которые после тысячелетия уже имели девять хвостов и белый или золотистый мех. В комплект к этому прилагались вечное ворчание и скучная жизнь. Старейшин пятихвостый не понимал больше, чем кого-либо. Они прекрасно помнили вещи, какими они были тысячу лет назад. Старый мир, в котором у таких кицунэ, как они, было место, а порой и дом. Все старые лисы старались не вспоминать тех времен и совсем не стремились вернуться к прежнему образу жизни. Лиса, который все время исчезал и возвращался, они величали беглецом, хотя назвали его еще четыреста лет назад Хосоком. Но для него мир за пределами густого леса и нетронутых гор был куда интереснее, и кто-то тайком говорил, что это тот, кто научит кицунэ и кумихо жить, как раньше, что лисья кровь в нем так сильна, что он не может противостоять ей и сбегает туда, куда она его зовет. Еще в далеком детстве Хосок с упоением слушал отрывки из воспоминаний старых лисиц, которые казались добрее и терпимее тогда. Они рассказывали о времени, когда кицунэ бок о бок жили с простыми по природе существами - людьми, были их главными помощниками и вместе с этим врагами. Никто уже не может точно сказать, когда все изменилось. Каждый вспомнит тот напряженный период, в который в кицунэ переставали верить и охотились на них, как на простых лисиц. Человек, по словам старейшин, обрел тогда помощника и врага в своем же лице и перестал нуждаться в сверхъестественных силах, начиная истреблять их еще нещаднее. Кицунэ и кумихо ушли в горы и жили взаперти в непролазных зарослях. Над их головами всегда были густые кроны, закрывшие от них даже истинный цвет неба. Только так древние животные чувствовали себя в безопасности. Считал ли сам Хосок, что в этом месте хорошо жить? Нет. Он точно знал, что родился не там, потому что нашли его на границе подкидышем. Своих родителей лис никогда не видел и рос один. Было в нем что-то такое, что зудело и молило найти ответы на все вопросы. Старый лис из детства называл это предназначением. Хо хотел узнать многие вещи, на которые соплеменники не найдут ответа. Казалось, что вся его сущность затерялась в этих хрупких людских деревнях, за которыми он любил наблюдать на протяжении всей жизни. Здесь он постепенно находил ответы на свои вопросы. Когда между зарослей появился просвет, лис рванулся в него, вываливаясь на просторную поляну. С восторгом он осмотрел все вокруг и со всех лап бросился к чистому травянистому склону, с которого уже были видны человеческие домики. Страх не терзал его, остались лишь чувство свободы и несоизмеримого счастья. Улицы в этой деревне переплетались, как в лабиринте. Хосок уже почти все изучил здесь и особенно любил один дом, десять лет назад в котором бабушка рассказывала девятилетнему мальчику сказку о хитрых кицунэ-обольстительницах, что выходили замуж за людей, жили с ними и рождали детей. Лис, сидящий в цветах под открытым окном, тоже внимательно слушал и впитывал каждое слово в свою память. Сегодня он снова решил прийти в сад этого дома. Под окном растут совсем другие цветы, пахнущие еще приятнее прежних, а окно открыто, как и раньше. Из дома доносятся голоса и запах чего-то очень вкусного. Любопытство Хосока побеждает всякую осторожность, и он запрыгивает на ветку, спрятанную в кроне дерева у окна. Оттуда прекрасно видно все, что происходит внутри комнаты. Бабушка, к счастью, еще была жива, хотя на ее лице прибавилось мудрых морщинок, а волосы стали совсем седыми. Она спала, сидя в кресле-качалке у окна, и лису показалось, что это один из самых красивых людских моментов, которые ему доводилось наблюдать. Эта женщина старела у него на глазах, росли ее дети и внуки, из которых Хо знал одного только мальца по имени Чонгук. Он практически все время жил у старушки. Сначала с ними еще был отец мальчика, но потом и он куда-то делся. Из-за этого Чонгук много плакал, а у Хосока впервые рвалось сердце от того, как хотелось ему помочь. Только все это он старался отбросить прочь. Как может он защитить человека, который в него даже не верит? Последние десять лет пятихвостый не приходил сюда, потому что то жалящее чувство вины напугало его. Как будто столько бед свалилось на одного малыша, а лис просто смотрел и ничего не делал, хотя должен был помочь ему. С того времени Хосок успел хорошенько подумать и решился узнать, в этом ли все-таки прячется его предназначение. В душе он очень надеялся, что повзрослевший Чонгук еще не уехал и не оставил прежнюю жизнь, меняя ее на что-то получше. И как обрадовал его голос, ставший немного хриплым, но все же такой знакомый. - Бабушка, я приготовил еду для тебя, просыпайся, - Гук появился в дверном проеме, передвигаясь аккуратно с подносом в руках. Теперь можно было прекрасно видеть, как тот юнец стал настоящим парнем, высоким, широкоплечим. Он обрел харизму и хорошо сложенное тело, над которым возможно много трудился. Но все ему не хватало самого главного - осторожности. - Нет! - пискнул Хосок, когда Чонгук споткнулся и собрался встретиться с полом, измазав все вокруг тем, что сам приготовил. Хвосты лиса отчаянно зашуршали в листве, начиная искриться, и поднос, выскользнувший из рук юноши, чудом опустился на пол нетронутым, а его хозяин опустился рядом чуть медленнее возможного. Никто даже не заметил, что именно произошло, только пятихвостый задрожал в испуге и выпустил когти в ветку, с которой мог просто свалиться. Бабушка открыла сонные глаза на грохот в комнате и всплеснула руками, причитая о том, какой же ее мальчик все-таки неаккуратный. Чонгук на это поспешил подняться на ноги и отдать бабушке поднос с едой. - Ничего страшного, ба, я даже ни грамма не ушибся, - доказывая то, что ему не больно, Чон широко улыбнулся. Старушка спокойно приступила к еде, а ее внук вышел в сад, чтобы постричь кустарники по всему участку огромными садовыми ножницами. Они пугали Хосока, потому что создавали ощущение, что могут отстричь все его хвосты один за другим без особых затруднений. Почему-то в этот раз лис никак не мог просто уйти. Он все сидел, наблюдал за парнем внизу и переваривал то, что сделал пятнадцать минут назад. Это из-за него ведь Чонгук не ушибся, а его поднос и посуда на нем не разбились. Это пугало и радовало одновременно, ведь так уже больше раскрывалось предназначение Хосока. В этот день лис ушел домой только ближе к вечеру и вернулся уже через два дня. Чонгука не было дома, а бабушка старательно ухаживала за цветами в саду. Пятихвостый вновь удобно устроился на ветке, но спустя какое-то время перепрыгнул на другую и прошел до окна в комнате юноши. Оно было открыто, и Хо задумался. Несколько раз он принимал облик человека и не видел на себе одежду, которую обычно носят люди. Без нее лис не мог выходить в этом облике, но сейчас у него была возможность украсть что-то из вещей Гука и познакомиться с ним лично, наконец. Не раздумывая, Хосок легко спрыгнул на подоконник комнаты и обратил внимание на шкаф у стены. В нем должно было быть много разных вещей, однако попытки открыть его оказались проблемными. Это удалось рыжему животному не скоро, как и найти что-то подходящее. Только после того, как выбор был сделан, он толкнул носом дверь шкафа, чтобы та закрылась, и с вещами в зубах прыгнул наружу, вылез на улицу через дыру в заборе и бежал до тех пор, пока не оказался там, где его никто не увидит. Парковая зона, кругом деревья и кустарники. Именно в этом месте сейчас никого не было, поэтому Хосок не боялся перевоплотиться в человека и одеться в украденные вещи, которые очень ему подошли. Исключением была лишь рубашка в клетку, оказавшаяся чуть больше. Хо не расстроился и просто закатал у нее рукава, заправив ее в джинсы. Пропуская мысль о том, что для своего возраста размером в четыреста лет он неплохо выглядит сейчас, парень улыбается и идет искать Чонгука по запаху, которым пропитаны эти вещи насквозь, пусть и стиранные много раз. Через полчаса ходьбы Хосок вышел к небольшому зданию со стеклянными окнами. Лис бывал здесь и раньше, но никогда не подходил так близко. Вокруг клумбы с цветами, над которыми порхают бабочки с другими насекомыми, дорожки между ними выложены плиткой и ведут к входу, куда направляется тут же рыжий, совсем не замечая табличку «перерыв» на двери. - Мы закрыты на перерыв, - голос Чонгука немного недовольный, и Хо смотрит на него в растерянности, не зная, что ему сделать теперь. - Или вы кого-то ищете? - юноша даже отрывается от своей обеденной чашки кофе вместе с несколькими бутербродами и осматривает гостя пытливо, думая, что вещи на нем кажутся ему смутно знакомыми. Чон подрабатывал здесь барменом летом, варил отменный кофе и наливал что-то покрепче беднягам, чья жизнь не удалась. Никто на него не жаловался, так что работал он в свое удовольствие, а все полученные деньги тратил на бабушку, чтобы побаловать ее своей заботой, как она делала это когда-то с ним. - Я… - Хосок замялся в нерешительности и отвел взгляд на столики для посетителей, лишь бы не встречаться с этим пронизывающим взглядом, - да, я ищу. - А, вы пришли подавать заявление на работу, верно? - лицо Гука переменилось на снисходительное, будто его только что осенило. - Да, верно, - ответил лис и сам же удивился, потому что не знал, что ему тут делать, да и зачем ему вообще деньги, если он кицунэ, а кормит его природа. - Хорошо, - Чонгук громко хлопнул в ладоши, чем заставил Хосока вздрогнуть, и начал рыться в каких-то бумагах в шкафчике барной стойки, за которой все это время сидел. - Сегодня менеджера Ким Намджуна временно нет, но он поручил мне пока что принимать людей на работу, так что вот, - парень с улыбкой выудил еще не заполненный документ и протянул его рыжему незнакомцу. - У нас, знаете ли, все официанты разбежались. Остался один ворчун, ему не помешал бы помощник. Хо все это время только кивал и пытался понять, что нужно писать в документе у него в руках. Он даже не заметил, как ему в руки всунули ручку и усадили за столик. Перед глазами лишь мелькали буквы и цифры, поля для заполнения, которые раньше парень мог увидеть лишь издалека. В поле с фамилией он должен был вписать то, что идет обычно в паре с людским именем, но что, если у него ее нет? Немного подумав, лис решился написать фамилию Чонгука и застопорился на номере мобильного телефона и адресе проживания. - Что-то не так? - заметив, что гость не на шутку задумался, Гук сел напротив него. - Нет-нет, все так, - поспешно выдохнул Хосок и вписал в поле номера бессмысленный набор из цифр. Только бы ему не обошлось это все боком. Улыбнувшись, Чонгук ушел на кухню, а рыжий поднял голову в поиске каких-либо подсказок. На стене висел баннер с фотографией счастливого ребенка, а в самом низу мелким шрифтом пропечатан адрес кафе. Не теряя времени, Хосок вписал название поселка, улицу, которую когда-то здесь видел, и первый пришедший на ум номер дома. Остальное было заполнить уже куда легче, хотя тоже заняло время. К концу перерыва Хо принес листок со своей подписью и датой в конце Гуку. - Отлично, приходите завтра сутра, вам помогут разобраться здесь со всем. - Извините, а можно как-нибудь раньше приступить к работе? - с надеждой в голосе поинтересовался рыжий, а Чонгук посмотрел на него с пониманием. - Нужны деньги, да? - ответом служили яростные кивки головой, хотя Хосок мог замотать ей отрицательно и прокричать, что здесь ему нужен только сам Гук. - Ладно, тогда подождите немного Юнги. Это наш второй официант. Он должен скоро вернуться с перерыва. Юнги, правда, оказывается ужасно ворчливым. Он причитает последние два часа на рыжего хуже, чем старейшины, заставляя бармена или повара Ким Сокджина периодически отпускать замечания, чтобы он был терпимее к новенькому. Но, в целом, знакомство с Чонгуком проходит успешно, и Хосок доволен собой, потому что теперь они разговаривают на «ты» и идут вместе после работы по пустеющей на закате улице. - Я не видел тебя здесь раньше, - вдруг замечает младший. - Значит, плохо смотрел, - лис улыбается совсем по-доброму и ловит веселую улыбку нового знакомого. В этот вечер он решает не возвращаться пока что в свое селение. Идут недели, и Хосок сближается со всеми в кафе, даже с Юнги, который всегда ворчун. Чонгук и вовсе постепенно становится для него чем-то таким, что люди называют лучшим другом или братом. Сближаясь с ним, лис лучше контролирует свои способности и часто спасает его от казусов, подобных тому, что случился у него дома. Живет рыжий в лесу вблизи поселка и не поднимается к границам своего селения. Ему даже бесстыдно все равно, что думают о нем там его соплеменники. - Почему твой номер постоянно не доступен, когда я звоню? – спрашивает одним утром бармен прямо с порога, и Хосок таращится на него испуганно, потому что его застали врасплох. - Мой телефон сломался, - не подумав, ответил Хо, краснея от стыда. - Я должен был купить новый. Должно быть, Чонгук думает, что рыжий бедный, ведь у него нет телефона, и ходит он в одной и той же одежде весь месяц, но отчасти так и есть. - Нам выдают зарплату сегодня. Давай вместе съездим в город и походим по магазинам? - младший подходит почти вплотную, смущая еще больше лиса в фартучке. Он никогда не был в городах и больших магазинах, не знает, как туда добраться, но почему-то соглашается, полностью доверяясь другу. Как и было оговорено ранее, после работы с зарплатой при себе они поехали на последнем автобусе в город. - Чонгук, на остановке была табличка с расписанием. И там сказано, что время этого автобуса последнее. Как мы будем возвращаться? - Ты не против переночевать у меня? - вдруг спрашивает Гук, хотя у старшего скорее всего изначально не было выбора. - Я учусь в городском колледже, у меня там квартира от папы еще осталась, чтобы было удобнее. И почему-то Хосок снова соглашается. Город оказывается куда более необъятным, чем тихий поселок, в котором они работали и жили. Дома, кажется, упираются крышами в самое небо, в них горит несчетное количество окон, везде снуют люди, а магазины здесь могли бы вместить все дома из их деревни. Лис пугается и восторгается вместе с этим, еле скрывая свои эмоции, что удивляет Чонгука. При помощи друга Хо приобретает новый телефон и сим-карту к нему с уже настоящим номером, после чего оба парня тратят часть зарплаты на новую одежду. Они просто веселятся вместе, и на секунду Хосок даже забывает, кто он на самом деле, почувствовав себя человеком. Квартира Гука располагается на самом последнем этаже двадцатиэтажного дома. В комнате не горит свет, и лис разглядывает яркую сетку города внизу, окунаясь с головой в новое измерение человеческой жизни. Он думал, что младший спит, все это время, так как тот лежал на раскладном диване и значительно утих. На самом деле Чон разглядывал силуэт своего друга и думал о том, какой он странный и прекрасный, как сильно он в действительности нравится бармену, чье сердце сейчас разрывалось от нежных чувств. Им хотелось все вырваться наружу. - Ты лисенок, - хрипло сообщает Чонгук и замечает, как вздрагивает Хосок. Странный. - В смысле? - Ты рыжий. И взгляд у тебя хитрющий, - юноша садится и подвигается ближе к другу, сидящему у окна, обнимает его. - А еще ты безумно милый. У Хо в груди от этого что-то екает. Этот жест люди называют объятиями. Их дарят тем, кто тебе очень важен, стараясь выразить это своими прикосновениями, если не словами. И лис вдруг обнимает в ответ даже не из вежливости. Если объятия для тех, кто тебе дорог, он обязан показать Чонгуку, что с ним все то же самое. Младший прижимает его к себе и гладит так нежно. Хосок ясно чувствует неизведанное тепло в груди и защищенность, будто он попал в родные руки, которые всегда только ему и предназначались. И ничего в этот момент больше не нужно. Эту ли массу чувств люди называют любовью? Когда Гук тянется к губам рыжего и накрывает их своими, сердце старшего стучит бешено. И как бы он не хотел подарить юноше самый прекрасный поцелуй, у него это получается еще совсем неумело. - Ты никогда не целовался прежде, Хосок? - спрашивает младший и улыбается, увидев кивок и покрасневшие щеки. Их поцелуй возобновляется, но теперь уже медленнее предыдущего, нежнее. Так Чонгук дает хену привыкнуть к новым для него ощущениям, позволяет подстроиться. Когда у Хосока начинает получаться, он просто не может оторваться от Гука и случайно пропускает его язык в свой рот. Но это не кажется ему противным и заставляет внезапно заскулить от удовольствия. - Хен, давай спать, - хрипит младший, когда понимает, что дело выходит из-под контроля. Хо охотно соглашается, и уже через пять минут они лежат вместе на диване. Здесь везде пахнет Чонгуком, куда не сунься, даже домашняя одежда на лисе. Но самому юноше это, похоже очень нравится, и он обнимает рыжего крепко со спины, закрывая глаза. - Теперь ты только мой. И старший улыбается, потому что хочет испытывать это ощущение правильности, словно так должно было быть всегда. Только он и Чон и никого лишнего. Идет время, приближается осень, когда Чонгуку придется уехать в город ради учебы. Он зовет Хосока с собой, и тот понимает, что, если согласится, не сможет вновь принять облик кицунэ. Это беспокоит парня, ведь за несколько месяцев он очень сильно полюбил младшего, но врал и продолжает это делать. В последнее время лис уже почти не ночевал в лесу и редко преображался в свою истинную сущность. Недавно он переехал к своему возлюбленному и теперь мог наблюдать за бабушкой и ухаживать за ней, больше не прячась в кроне большого дерева в саду. Хосок познал, как много он терял, даже просто разгуливая по улицам поселка и не общаясь с людьми, добрыми существами, способными менять чужие жизни и двигать горы невозможного. Жизнь самого лиса очень изменилась. Он узнал, как много создали люди своими руками, что такое дружба и любовь. С Чонгуком рыжий научился тосковать по тому, кого долго не видишь, ревновать к новому улыбчивому официанту Пак Чимину, целоваться после ссоры с упоением, будто ничего этого не было. С ним старший испытал, что секс в первый раз - это больно, но потом становится так приятно, что хочется застонать громче раскатов грома, и приходится только кусать подушку или собственное запястье, заглушая каждый звук. За все это парень был очень благодарен ему и не мог теперь отказать в совместном проживании в городе, потому что Чон так смотрит на него каждый раз и прямо говорит: «Хен, я не смогу теперь там один, без тебя». Душа Чонгука слилась с душой кицунэ-хранителя, которому ничего не оставалось, кроме как уехать вместе с ним, жить в его квартире, носить его одежду, готовить ему завтраки и ужины и проводить с ним жаркие ночи, когда стонать громко уже не страшно, ведь соседи - совсем незнакомые люди, не бабушка, их не жалко. Днем Хосок работает в цветочной лавке и пользуется там большим успехом, потому что внезапно очень хорошо знает все цветы и прочие растения. Гук же учится и вечером, освободившись с тренировки по баскетболу, забирает своего парня из лавки и идет с ним домой. Каким бы уставшим младший не оказался, он никогда не позволит Хо идти домой в одиночестве, вдруг с ним что-то случится? Чонгук думает, что не существует никого более преданного ему, чем этот рыжий парень, который сопит на их раскладном диване, пока младший заканчивает свою курсовую. - Тш-ш, Хосок-и, спи, - просит Гук, потому что старший начинает возиться, когда он выключает ноутбук, свет и ложиться к нему. - Мне приснился странный сон, - бормочет в ответ Хосок и жмется к Чону, готовому выслушать его. - Там была женщина, и она несла младенца, спрятала его куда-то, а потом ее убили, - младший крепче обнимает Хо и целует его в висок, шепча успокаивающие слова о том, что это был всего лишь сон. - Почему ты никогда не рассказывал о своей семье? - Хосок-и, ты знаешь, что вся моя семья - это ты и бабушка. Я не видел свою мать, потому что она умерла сразу после моего рождения, а отец скончался из-за инсульта, когда мне было лет девять. Лис вслушивается в спокойный голос и понимает, что Чонгуку уже не так больно. Он тоскует, как бы делали все в его ситуации, но сделать с этим ничего не может и просто отпускает. Теперь становится ясно, куда пропал тогда отец постоянно плачущего юнца. - Мне жаль. Прости, что заставил тебя вспомнить это, - тихо отвечает Хо, но младший целует его коротко, показывая, что все хорошо. - Мне было не трудно рассказать тебе это, хен. А еще я вижу, что ты тоже хочешь что-то сказать. - Я никогда не видел своих родителей, - говорит Хосок, потому что Чонгук отлично понимает его. - У меня не было ни мамы, ни папы, даже бабушки. Я рос почти один и не знал, что так можно - иметь семью, которая будет любить тебя и наставлять на верный путь. Мне неизвестно даже, почему они никогда не искали встречи со мной, почему оставили одного, где и кем я вообще родился. Щеки лиса увлажнились слезами впервые за все его пребывание в человеческом теле. Он не плакал даже в ссоры и в ревность, но сейчас обида душила так сильно, понимание того, что его детство могло быть совсем другим. - Я люблю тебя, слышишь? Ты не один теперь, - шепчет Чон, успокаивая хена и сцеловывая слезы с его щек. - В твоей жизни больше не будет предательств, потому что я буду рядом и всегда буду тебя защищать. - Обещаешь? - спрашивает Хосок, как маленький ребенок, но с такой безумной надеждой, втягивая шумно носом воздух и смотря в глаза напротив, что еле блестят в темноте черными дырами, в которые лиса уже безнадежно засосало. - Обещаю. Хо больше не снится кошмар про женщину с младенцем, и тема семьи сама собой забывается. После того вечера они, словно становятся лишь ближе друг к другу духовно. Отношения становятся еще краше и нежнее, потому что обещание Чонгука окрыляет и окончательно привязывает рыжего к нему. Когда Гук заканчивает в середине июня второй курс, лис неожиданно знакомится с его давним лучшим другом Ким Тэхеном, веселым парнем, под стать Чону. Тут же Хосок узнает, что парни запланировали уйти в отрыв дома у Намджуна в поселке, после чего пара снова будет жить все лето у бабушки. Все это радует рыжего за исключением той новости, что у Джуна дома живет алабай. Парень все свои четыреста лет с небольшим хвостом до трясучки боялся собак, даже если размера они небольшого. Но тут был не просто пес. - Это настоящий монстр, - констатировал лис, глядя на слюнявую морду огроменной псины. - Это Бук вообще-то, - обиженно заявил Намджун и присел, чтобы погладить пса. - Погладь его, он хороший. - Намджун, не приставай со своим Буком к Хосоку. Он боится собак, видишь? - злится Сокджин и уводит рыжего на задний двор, где уже все собрались за праздничным столом. За это Хо был очень ему благодарен. Компания из семи человек отмечает начало еще одного лета вместе с размахом, напиваясь и веселясь. Они даже пели и танцевали, включив музыку. Чонгук приглашал своего парня на медленный танец раз десять, лишь бы прижаться к нему и двигаться в медленном ритме, потому что это так романтично. К ним присоединялись Чимин с Юнги и Намджун с Сокджином, и только Тэхен, обнявшись с бутылкой, выл что-то о том, что он безумно одинок, а друзья его совсем не жалеют. Веселье для Хосока закончилось, когда кто-то вдруг решил выпустить Бука и поиграть с ним. Мохнатый слюнявый халк бежал на него с приличной скоростью, и в этот момент лисье сердце забило тревогу. Рыжий слишком сильно испугался и потерял над собой контроль, понимая, что случилось, лишь тогда, когда он уже сидел за забором в кустах в образе пятихвостого привычного зверя. По ту сторону раздавался бешеный лай, ведь алабай пришел в шок от того, как быстро на его участке появилась лиса. Музыка, наоборот, стихла, даже голосов слышно не было. Отдышавшись, кицунэ пришел в отчаяние и испуг и бросился со всех лап по улице навстречу лесу. Он не замечал, как лапы начинали кровоточить из-за того, что он неосторожно наступал на острые камни или колючки, как ветки почти ломали его хвосты и обдирали нежную кожу под рыжей шерстью. Перед ним предстала граница его селения, и Хо забежал за нее, не задумываясь. Добежать до самого лагеря ему помешал другой лис, сбивший его с лап. - Кто это тут у нас? Неужели знаменитый беглец? - глашатай, яростно размахивая всеми девятью хвостами, прижал лапами пятихвостого к земле, не давая никакой возможности вырваться и убежать. - А мы тебя давно ждем. Чтобы казнить за неоднократное нарушение наших правил, - рыжая шерсть Хосока мигом вздыбилась, и лис приложил немало усилий, чтобы подняться, скинув с себя наглеца, из-за которого уже сто раз пожалел, что пришел сюда. - За что же? За то, что открыл новый мир? Или стал жить, как раньше делали все нормальные кумихо, в отличие от тебя? - рычал рыжий. - От тебя несет людьми за километр, - белоснежный кумихо приблизился к Хо, но не нападал, продолжая говорить. - Ты понятия не имеешь, с кем связался. Люди - страшные существа. Твоя кровь ведет тебя по стопам твоей матери, сколько бы мы тебя не ограждали, но ты не знаешь, что тебя там ждет лишь предательство. - Что ты сказал?.. - после слов о матери Хосок обессиленно осел на землю. - Твоя мать верила, что люди - прекрасные существа и достойны нашего доверия. Чтобы доказать нам это, она вышла замуж за человека, и у них появился ты. Каково было людское удивление, когда женщина рожала лисенка, который затем стал человеческим младенцем. Твой отец хотел убить тебя, Хосок, поэтому она спрятала тебя здесь. И, не найдя тебя, он решил убить ее. Его охотничьи собаки загрызли ее, разбросав по поляне у склона все пять хвостов, которые у нее были. И ты пытаешься втереться людям в доверие, пока кости твоей собственной матери из-за них уже четыреста лет глодают черви, - последние слова глашатая из глотки вырывались отчаянным криком и прибивали рыжего крепче к земле. - Уходи. Сейчас же. Я обещал твоей маме, что мы сами никогда не поднимем на тебя когти. Лапы лиса совсем не гнулись, пока он бежал назад. Когда взошла Луна, он вышел на знакомую поляну и упал в траву, начиная выть не своим голосом, будто волчьим. Только сейчас он мог поздороваться и попрощаться навсегда со своей матерью, погибшей в этом месте, и надеяться, что отец попал навсегда в Ад. Наутро Хосок решил попытать удачу и отправился домой к бабушке Чонгука. Тихо пройдя в дом, рыжий зашел на кухню и обнаружил там Гука, который тут же вскочил, хватая нож и направляя его лезвием в сторону старшего. Глаза Хо наполнились слезами. Предательство. - Хосок. Тогда, на заднем дворе Намджуна, это был ты? Ты превратился в лисицу и перепрыгнул через забор? - юноша говорил торопливо, и его рука, сжимающая нож, дрожала от страха. - Да, Чонгук, это был я, - выдохнул рыжий, проглотив противный комок в горле, и опустил голову. Лишь бы не смотреть на Чонгука, который боится его и хочет убить. Чонгук, который говорил, что будет любить до конца жизни. Чонгук, который обещал защищать и быть всегда рядом. Чонгук, который клялся, что предательств в жизни его любимого больше никогда не случится. - Кто ты такой? - Помнишь, как бабушка рассказывала тебе сказки про кицунэ в детстве? Лисицы, умеющие принимать облик человека, - напомнил Хосок и поднял глаза, сталкиваясь с взглядом младшего. - Ты хочешь убить меня? Глаза Гука наполнились слезами ровно так же, как у самого лиса, и он выронил нож. - Все это должно быть чертовски плохим сном, хен. Я поверить не могу, что такое вообще существует. Это все, похоже, слишком реально, поэтому теперь я не знаю, как мне тебе верить, как не бояться тебя? Ты - чертова лисица, которая в любой момент может кого-то убить. Ты врал мне все это время. - Я никого не убил за всю свою жизнь, - голос Хо дрожал, и он безуспешно пытался ладонью стереть выступающую влагу. - Но, признаюсь, я врал. Я слишком сильно любил тебя и продолжаю любить, поэтому просто не мог. Ты бы сразу бросил меня прямо, как…прямо, как сейчас, - парень знал, Чон еще не озвучил этих слов, но они крутятся у него на языке и обязательно будут произнесены. - Исчезни, Хосок. Никогда больше не появляйся в моей жизни. Ему не нужно говорить дважды, поэтому он только кивает, словно сам себе, и уходит. За закрытой дверью встает бабушка и спрашивает у внука, что случилось, но тот качает головой и пихает ногой нож под ковер. Чонгуку тоже больно, особенно тяжело было прогнать того, кого он любит больше всей своей жизни даже после открывшейся правды. Рыжий брел по улице поселка и не знал, куда ему идти, где его теперь кто-то ждет. Чтобы пройти прямиком через участки в долину, подальше от этих мест, Хосок обернулся пятихвостым лисом опять и в одном из садов не заметил человека. - Пятихвостая лиса! Что за чертовщина?! - вскричал мужчина лет пятидесяти с вилами в руках. Тут же он погнался за животным, которое еле успело отскочить, когда вилы врезались со всей силы в землю, кромсая ее. Представив, как бы они врезались в его ребра и позвоночник, пронзая насквозь, Хо перестал двигаться, сдаваясь. Если этот садовник сейчас убьет его, он больше не будет мучиться и возможно встретит свою мать где-то там, в забытье. - Постойте, мистер Пак! Это моя лисица, - отчаянный крик совсем рядом останавливает острые вилы, грозящие вот-вот убить Хосока. - Что же ты своих зверьков распускаешь, Чонгук? - зло проговаривает мужчина. - Иди, забирай ее. Лису кажется, что он все-таки умер, когда он оказывается в тех сильных руках, которые обнимали его по ночам. - Не притворяйся дохлым, хен. Я знаю, что ты в порядке. Хотя младший так же знал, что он не совсем в порядке, и ему нужно искупить сполна свою вину перед ним. У них дома Хосок почему-то стал человеком, стоило опустить его на кровать, но в сознании он не находился. - Я так виноват, - прошептал Чонгук, опустившись на колени у кровати. - Ты так важен для меня, а я прогнал тебя, совсем не подумав. Размахивал тут ножом, как будто ты какой-то монстр. Если бы я не прибежал вовремя, тебя бы убили. Из-за меня. Я бы никогда не простил себе этого, - вздыхая, Чон уронил голову на матрас рядом с рукой старшего. - Я люблю тебя. Кем бы ты ни был. Прости меня. Чужая рука нежно зарывается в волосы Гука, взлохмачивая их, и в этот момент младший чувствует себя счастливее, чем когда-либо. Через два года. Силуэты семи человек грациозно скакали по песку морского пляжа, но двое из них были поодаль от остальных пяти. - Они такая красивая пара, - вздыхает Джин, наблюдая за тем, как Чонгук жадно целует мокрого из-за воды Хосока. - Это не отменяет того, что наш макнэ зоофил, - шутит Тэхен под дружный смех, фыркая. - Между прочим, эта лисица самая горячая из всех, что мне доводилось встречать, - смеется Чон, прижимая рыжего к себе и игнорируя то, как зубы старшего несдержанно сжимают кожу на шее, оставляя багровеющее пятнышко в месть за шутки про себя.