Все, что ты только захочешь

― Как вы считаете поможет ли этот процесс в разрешении схожих дел в будущем?       Мягкий и безусловно вкрадчивый голос репортера новостной программы вновь привлек мое внимание, и я отвлеклась от нарезки салата.       Даниэль Шепард, а именно так звали репортера, была чертовски привлекательной женщиной: длинные волнистые рыжие волосы, сияющие сапфировые глаза, пухлые розовые губы, идеально правильные черты лица.       Боже, да именно ради таких женщин, как она, многие люди и начинают смотреть новости.       Она была соблазнительной и сексуальной, а также, как я успела заметить, довольно умной…. Однако, я не была уверенна, что хоть кому-то из зрителей до этого было дело. Лично мне было все равно на ее ум. Да и на нее всю, впрочем, тоже. Даниэль Шепард ни капельки ни волновала меня. И мне ровным счетом не было никакого дела до ее новостной программы тоже. Я смотрела этот выпуск исключительно ради своей девушки — Лорен, сегодняшней собеседницы Шепард. ― Учитывая то, какая судебная система действует в нашей стране, мой ответ, разумеется, да. Но будет ли этот процесс зафиксирован в учебниках? Боюсь, что нет. Даже несмотря на то, какую большую огласку получило это дело. Его будут упоминать и на него будут ссылаться, но как модель его никто и нигде не зафиксирует. Увы, но этому делу не стать судебным прецедентом, ― спокойно и уверенно ответила Лорен на заданный ей вопрос.       Я тяжело сглотнула, чувствуя, как на моих губах расцветает довольная широкая улыбка. В моей груди разлилось приятное тепло, и меня захлестнуло чувство гордости и восхищения от осознания того, как теперь была близка моя девушка к тому, чего она так старательно добивалась многие годы.       Любовь всей моей жизни — Лорен Хурэги — была успешным юристом. Она уже много лет работала в одной из самых известный нью-йоркских юридических компаний, и сегодня ей удалось выиграть в суде одно очень важное и очень громкое дело. Это дело было настолько громким, что освещалось главными новостными программами страны все последние четыре месяца, пока шел закрытый судебный процесс.       Несмотря на переполняющую меня гордость, мне было крайне забавно наблюдать за Лорен. Моя девушка никогда не любила репортеров. Почти ненавидела их. Без особой на то необходимости она даже новости не смотрела. Лорен часто говорила, что от репортеров всегда слишком много проблем и что они всегда приносят вред на поле ее деятельности. Но учитывая важность ее теперь уже окончательно закрытого дела и просьбу от одного из ее руководителей, Лорен пришлось согласиться на этот «цирк». Если так, конечно, можно было назвать интервью для крупнейшей новостной программы в Америке в прямом эфире. ― Это очень категоричное заявление. Почему вы так уверенны в своих суждениях? Откуда у вас такая самоуверенность? ― спросила репортерша, непринужденно смеясь.       Я почти мгновенно нахмурилась. Нет, не из-за провокационного поведения или вопроса интервьюера. Лорен справлялась и не с такими… Я нахмурилась из-за того, что эта чертова репортерша буквально пыталась пихнуть свои сиськи в лицо моей женщины.       Причем не в первый, и даже не во второй, раз.       Даниэль каждый раз, когда задавала какой-либо вопрос Лорен, поддавалась чуть вперед, выставляя нескромное декольте на показ. Это уже не говоря о том, что все интервью репортерша пыталась быть как можно ближе к Лорен, все время ей сладко улыбалась и стремилась хоть как-то прикоснуться к ней. Столь неприкрытый интерес и «флирт» вызывал у меня отвращение. На это было мерзко смотреть.       И если говорить правду, то я однозначно ревновала. Но, если бы в этот момент хоть кто-то, кто угодно, спросил меня ревную ли я свою девушку, я ни за что бы на свете не признала этого вслух. И дело тут было совсем не в моей гордости…       Ревность, в глазах Лорен, все равно что недоверие. Мое сомнение в ней. А у меня не должно быть абсолютно никаких сомнений насчет нее. Такова была «специфичность» моих отношений с Лорен.       Для Лорен доверие значило все, и я не смела ее подвести. Никогда и ни за что. Для меня сама мысль о том, чтобы подвести свою возлюбленную была отравляющей и вызывала сильнейшее чувство вины.       Поэтому я сделала глубокий успокаивающий вдох, беря свой темперамент под контроль, и строго приказала самой себе больше не обращать на репортершу никакого внимания. Тем более, что Лорен тоже никак не реагировала на нее. Я решительно сосредоточила все свое внимание на своей любимой девушке.       Я жадно ловила каждое ее слово и каждый ее жест. Лорен была прекрасна. Ее глаза. Ее губы. Ее голос. Каждая ее черточка. И, конечно, ее ум. Ее красота и ее интеллект ослепляли и завораживали даже через экран телевизора, для которого она казалось была просто создана.       Любовь этой женщины была самым ценным даром для меня. Она была всем для меня. У меня перехватывало дыхание каждый раз, когда Лорен смотрела на меня бесконечно нежным и любящим взглядом. И я знала, что кроме меня для Лорен больше никого и ничего нет. Мы были единственными друг для друга.       Ну или почти.       Работа для Лорен тоже была важна. И именно работа Лорен была моей главной «соперницей», а не какая-то там репортерша.       И, да, в последние пару месяцев работа выигрывала у меня. Поэтому возможно я и испытала этот глупый, совершенно необоснованный всплеск ревности, за который теперь чувствовала себя несколько провинившейся.       Но правда была такова, что отношение Лорен ко мне изменилось. Не то, чтобы все вдруг кардинально поменялось… Нет, все на самом деле было почти по-прежнему. Лорен все еще любила меня всем своим существом. Я знала и чувствовала это в каждом ее прикосновении ко мне. Просто теперь порой мне казалось, что Лорен перестала видеть во мне «центр вселенной» и, что мое место занял этот чертов судебный процесс.       Я знала, что это глупо так думать. Возможно, я была слишком разбалована вниманием своей девушки ко мне, но раньше ни одно дело не занимало ее так, как это. Лорен стала задерживаться на работе чаще и на подольше, больше проводить времени в телефоне пока мы ужинали, реже ложиться спать в одно время со мной. Изменилось и множество других почти незначительных деталей. Все это вызвало во мне тревогу, которая сидела внутри меня уже слишком долгое время.       Однако, может теперь, когда, наконец, это дело было закрыто, а суд выигран, все вернется на круги своя?       На моих губах вновь появилась улыбка.       С целью ускорения процесса моего возвращения в центр внимания Лорен, а также, чтобы она смогла достойно отпраздновать свой триумф, я запланировала на вечер нечто особенное. Кое-что очень подходящее под специфику наших с ней отношений. Хотя на самом деле я уже давно перестала думать, о том, что наши отношения с Лорен имеют хоть какую-то специфичность. Для меня это уже давно был обычный стиль жизни. Но если говорить об общепринятых нормах, то да, наши отношения могли быть довольно шокирующими для неподготовленных умов.       Лорен и репортерша уже заканчивали интервью, а это означало, что буквально через час с небольшим моя возлюбленная будет дома и, что мне пора заканчивать с готовкой и начать приводить себя в порядок.       Я быстро прибралась на кухне, поставила в холодильник вино и шампанское, а затем проверила готовность бифштексов и состояние яблочного пирога в духовке. Только после этого я отправилась в душ.       По пути в ванную я заметила, что забыла убрать с кресла в гостиной плед и блокнот, в который обычно записываю идеи для моей новой книги в течении всего дня. Я тут же поспешила убрать этот беспорядок, но, стоило мне прикоснуться к блокноту, все мои мысли в миг наполнились воспоминаниями о том дне, когда я познакомилась с Лорен.