чёрное солнце.

- каково это, видеть всё великолепие мира, Бокуто? Рука Акааши тянется к полупустой бутылке колы, но лёгкое движение руки Бокуто, и его ладонь уже крепко сжимает ладонь Кейджи. Было жаркое лето. Такое жаркое, какого давно не было. Ученики сидели в тени деревьев, пытаясь хоть как-то охладиться, но палящие лучи солнца и невыносимая духота доставали их и здесь. - небо сегодня голубое. Бокуто ухмыльнулся и провёл указательным пальцем по внутренней стороне ладони Акааши. - оно как всегда серое, Бокуто. Акааши поморщился, когда насекомое, пролетавшее мимо, решило опуститься на кончик его носа. Насекомых Кейджи любил, он мог любоваться ими часами, но уж слишком щекотно было, когда маленькие лапки топтались по чувствительной коже. - если смешать цвет неба в данный момент и серый, то получится в точности цвет твоих глаз. Бокуто улыбается, зажмурившись. Это его последний год в старшей школе, а потом - взрослая жизнь, на пороге которой он стоит. Временами он даже радовался, что заканчивает школу, но как только думает о том, как он оставит Акааши здесь одного, сразу впадает в ступор в готовности всё бросить, посвятить жизнь только Акааши, ведь он для него - беспомощный ребёнок, за которым нужен глаз да глаз. Но Кейджи тысячу и один раз повторял, что то, что он различает только чёрный, белый и серый цвета, вовсе не значит, что он слепой и беспомощный. - мои глаза серые, Бокуто. - это ты так думаешь. на самом деле, они такие голубые с серыми вкраплениями, словно капельки дождя. Акааши слабо улыбнулся, вспомнив их самый первый диалог. - Акааши, а какого цвета небо? - чёрного. - а какого цвета мои волосы? - они чёрные, Бокуто. всё вокруг - чёрное. Для чересчур эмоционального Бокуто не совсем обычное зрение Акааши стало, пожалуй, самой интересной темой для разговоров. Он долго не мог понять, как такое вообще возможно. И только со временем стал понимать, как много теряет Акааши, не видя всех красок этого мира. Мира цветов и оттенков. Бесконечная палитра, краски в которой можно смешивать сотни, а то и тысячи раз подряд, получая всё новые и новые цвета. Это был мир, в который Акааши вход был воспрещён с самого детства, ведь всё вокруг он видел лишь чёрно-белым. Дни кажутся однообразными, когда не можешь увидеть без посторонних слов даже то, какого цвета глаза у твоего возлюбленного. Поэтому Бокуто и занялся фотографией. Он фотографировал всё вокруг, а потом складывал фотографии в небольшой фотоальбом (который только планировался небольшим, а на деле уже походил на толстенный орфографический словарь). Каждый день пронося в сердце мечту о том, что Акааши однажды увидит мир в красках, он собирал всё новые и новые снимки, планируя показать их Акааши, чтобы тот наверстал упущенное. Наверное, это была его самая большая мечта, хотя она была связана даже не с ним, а с Акааши, который значил для него гораздо больше, чем он думал. Кейджи стал не просто другом, не просто возлюбленным, а человеком, который придаёт жизни Бокуто смысл. Котаро часто нацеплял нелепые круглые очки с чёрными стеклами, пытаясь увидеть всё вокруг так, как видит Акааши. Ему стало невыносимо грустно, когда все краски резко поблекли, и он спешил снять дурацкие очки. Именно поэтому он решил подарить Акааши альбом с фотографиями на свой выпуск из школы, чтобы у того осталось хоть какое-то напоминание о нём. - когда-нибудь мы поедем на море, Акааши. ты увидишь, каким великолепным может быть мир, который не ограничивается лишь душным Токио. ты увидишь голубые морские волны, белую пену и медуз. увидишь яркое-яркое солнце и поймёшь, как на самом деле прекрасно жить. - увижу. Акааши лгал, устремив взгляд в облака. Только облака не поменяли цвет - они всегда были белыми, и Акааши видел их белыми. Он ненавидел свою жизнь, ненавидел то, каким уродливым всё кажется вокруг. Куда ни взгляни - чёрный, белый, серый, чёрный белый, серый. И так каждый день, каждую чёртову секунду. В горле застрял ком, хотелось кричать от бессилия, но разве что-то можно изменить? Бокуто пытался помочь, но он, похоже, не понимал, что Акааши никогда не сможет увидеть настоящий цвет его волос, его глаз, его любимого свитера, а всему виной дурацкая ахроматопсия, из-за которой он жил словно в старом чёрно-белом кино. Глаза заслезились, Акааши нацепил солнцезащитные очки. Он и забыл, какими чувствительными к дневному свету стали его глаза за последние несколько лет. - пойдём внутрь, пожалуйста. Акааши поднялся с травы и отряхнул одежду. Бокуто по-прежнему лежал, глядя вверх на Акааши. - как жаль, что ты не можешь видеть то, какие красивые у тебя глаза. Руки сжались в кулаки, челюсти стиснулись до боли в дёснах. Хотелось закричать, до полуобморочного состояния умолять Бокуто не напоминать ему о болезни, ведь от этого становится только паршивее, но вместо этого он бросил короткое: "я знаю" в ответ и протянул Котаро руку, помогая подняться. Бокуто часто катал Акааши на небольшом фургончике ярко-оранжевого цвета, потому что самому Кейджи водить было нельзя. Он всегда опускал все стёкла, потому что знал, что Акааши нравится, когда в салоне прохладно и свежо. Останавливаясь где-нибудь в тихом местечке, они забирались в кузов, расстилали одеяло синего цвета и ели апельсины, в которых Бокуто души не чаял. Акааши был благодарен, что может наслаждаться хотя бы этим зрелищем. Подолгу они просто лежали в объятиях друг друга, ничего не говоря. Особенно это было прекрасно, когда капли дождя колотили по крыше фургона, а внутри становилось так нестерпимо холодно, что руки немели, и хотелось прижаться ближе, чтобы согреться теплом друг друга. Темнота была лучшим другом Акааши, потому что та темнота, которую видит он, нисколько не отличалась от того, как эту темноту видят другие. Только темнота казалась ему настоящей, единственной настоящей вещью в мире, который был таким фальшивым для Кейджи. Как бы сильно ни старался Бокуто, малиновый, золотой и голубой оставались для Акааши лишь бессмысленными словами. В голове не возникало никаких цветовых ассоциаций, ведь он ни разу в жизни не видел и не увидит, как эти цвета выглядят. О какой счастливой жизни может идти речь, когда вокруг всё серое и угрюмое? Котаро вспоминал, как грустно ему становится, когда за окном идёт дождь. Он представил, что Акааши находится с таком состоянии всю свою жизнь, поэтому он не заставлял Акааши быть хоть чуточку позитивнее. Чёрный мир - чёрные мысли. Чем ближе был выпуск, тем невыносимее тянулись дни. Совсем скоро они должны будут расстаться. Конечно, они будут созваниваться, будут звонить друг другу в скайпе, присылать милые сообщения, но тем не менее, Бокуто с нетерпением ждал момента, когда вложит вторую пуговицу со своего пиджака в ладонь Акааши. Но Акааши не пришёл на выпускную церемонию. Бокуто долго искал его глазами в зале, писал бесконечные смс, но Кейджи был безответен. Получив свой диплом и еле дождавшись конца церемонии, Бокуто запрыгнул в свой оранжевый фургон, решив первым делом отправиться домой к Акааши. Его мать, встретившая Бокуто, сообщила, что Акааши ушёл из дома пару часов назад, направляясь на церемонию выпуска. Бокуто, начав волноваться, объездил все места, в которых они бывали вместе. Альбом с фотографиями, который он намеревался вручить Акааши, лежал на заднем сидении, подпрыгивая, когда Котаро наезжал на кочку. Он ударил ладонью по лбу, почувствовав себя полным дураком, потому что совсем забыл об излюбленном месте Акааши. Там они редко бывали вместе, но Акааши часто бывал там в одиночку. Кейджи сидел на толстой ветке, прижавшись спиной к стволу векового дерева, подтянув к себе коленки. Здесь, в чаще леса, никто не мог услышать его рыданий и увидеть его слабость. Только здесь все его внутренние трещины становились материальными. Этот день должен был стать особенным для Бокуто, но он не смог прийти, он сломался, хотя намеревался появиться в просторном актовом зале, даже надел свой лучший костюм. Телефон он потерял, пока добирался сюда, поэтому сильно удивился, когда до него донёсся тихий, но различимый голос Бокуто, зовущий его. Бокуто, запыхавшийся от долгого бега, просиял, обнаружив силуэт Акааши на дереве. Он вопросительно посмотрел на него и, получив негласное одобрение, полез наверх. Слёзы сразу бросились ему в глаза, хотя Акааши пытался отвернуться. Он взял его за руку и загадочно заулыбался. Акааши просиял, увидев блестящую перламутровую пуговицу на своей ладони. - ты прекрасен для меня, Акааши, и я хочу, чтобы ты стал прекрасным для себя, потому что ты заслуживаешь это. Он прижал Кейджи к себе и чмокнул его в макушку, почувствовав слабый запах мандаринов, исходящий от его волос. - поздравляю с выпуском. Акааши сильнее прижался к Бокуто, пряча лёгкую улыбку - второй пуговицы на пиджаке Бокуто не было. Вручая фотоальбом Акааши, Бокуто попросил его ни о чём не жалеть и просто быть счастливым. И Акааши был счастливым. Перелистывая страницы фотоальбома и вглядываясь в фотографии, сделанные Бокуто, он улыбался и видел настоящий мир, а не фальшивый, хоть и в чёрно-белых тонах. Если ты видишь этот мир в другом свете, так почему бы просто не полюбить его таким, какой он есть?